Всего одно решение

      Наступило утро.       Лутиэн осторожно, чтобы не разбудить Берена, приподнялась, опираясь на локоть, и тревожно посмотрела в серую хмарь за окном. В плотном тумане не шевелились кроны изящных вязов и мощных дубов, едва можно было разглядеть даже очертания подоконника, на котором сейчас не сидели, чистя пёрышки, птахи, да и сами ветки были пусты. Не звучали трели во славу восходящей ладьи Анар.       Лутиэн отвела взгляд от окна и посмотрела на дверь. Нет, это не страж, посланный, чтобы позвать зятя Владыки на очередной совет, а просто кто-то из слуг постарался тише пробежать по коридору. Сейчас во дворце чаще раздавались звуки быстрых шагов, шуршали тревожные шепотки, почти бесшумно проносились легконогие гонцы и иногда слышались испуганные всхлипы. Не только уставшие в пути эльфята, но и многие нисси, взявшие в руки оружие, даже спустя смену Анар и Исиль были словно окаменевшими, а на осторожные обращения к ним вздрагивали, и в их глазах ясно виделись кошмары проделанного пути. А ведь эти эллет столетиями жили в военных гарнизонах и крепостях и вовсе не были лишь их украшением. Они многое успели повидать, но нет предела ужасам Тьмы.       Лутиэн вновь посмотрела на спокойно спящего мужа. Она долго сомневалась, боясь обидеть любимого неуместной заботой, но всё же усыпила его песней, чтобы лучше отдохнул. Хоть спустя годы Берен всё ещё достойно держался, стараясь быть наравне с эльдар, но всё же он был аданом, пусть очень сильным и выносливым, пусть хранимым её любовью. За эти короткие часы, а никто из них не знал, сколько им отпущено, ему надо было восстановить силы. Лутиэн не обладала провидческим даром своей матери, но сердце уже сжималось от ожидания неминуемых потерь.       Они встретились на пороге своих покоев далеко за полночь. А перед этим за три цикла песочных часов, едва закончив простую трапезу, так как для привычных званых ужинов не было сейчас времени, прибежавший страж позвал Берена на срочный совет. Лутиэн ушла в покои сына, из семьи которого она за последние часы видела лишь Нимлот, да и то мельком один раз, когда невестка помогала служанке нести в прачечную окровавленные ткани из целительских палат. Диор мелькал то тут, то там: то обсуждая новости с кем-то из принцев нолдор, то отдавая приказы воинам Менегрота, временно приняв над ними командование вместо отсутствующего Маблунга. И Лутиэн воспользовалась часами ночного бдения в ожидании мужа, чтобы навестить внуков, пока новые жители дворца пытались немного успокоиться и уснуть. Эльвинг как старшая терпеливо пыталась уложить братьев, но эльфиниты безостановочно капризничали даже на руках сестры, и только песня бабушки успокоила их. Лутиэн осталась беречь сон внуков, пока обессиленная Эльвинг, упав в кресло, тоже задремала. Лутиэн передала пост вернувшемуся сыну, коротко поцеловала усталого Диора, строго наказав хоть немного отдохнуть, и поспешила в свои покои. Когда Лутиэн вышла из-за угла, Берен тихо разговаривал у закрытой двери с принцем Маглором.       После того, как муж разоблачился и, окунаясь в чашу купальни, рассказал про причину срочной встречи, она заставила его поесть. Рассказанное лордом Карантиром обеспокоило Лутиэн не меньше, чем её встревоженно-возбуждённого супруга, потому и пришлось принцессе применить чары песни, чтобы тот всё-таки уснул. И вот в окно заглядывало серое утро, но Лутиэн не спешила будить Берена — пусть это были только несколько коротких вдохов и выдохов в пока ещё тишине.       На одном из вдохов её осторожно позвали осанвэ.       «Маблунг прислал птицу», — вздохнул ada. — «Над Лесами застыли в небе тучи, зверьё затаилось, исчезли птицы. Воздух густеет так, что это чувствуется».       Лутиэн и сама чувствовала, будто рука Валиэ Вайрэ замерла над полотном, готовясь сделать стежок и заранее горюя, зная, каким он будет. Принцесса протянула руку и пригладила седину на висках просыпающегося Берена.       — Тихо как, — посмотрев на туман за окном, Берен бросил укоризненный взгляд на жену. — Что я проспал благодаря тебе? — прищурились его глаза.       — Ничего важного. Тихо, — кивнула Лутиэн, обводя кончиками пальцев лицо мужа.       Берен неспешно пропустил между пальцев упавший на его грудь шёлковый дождь её волос, словно по ласкающей текучей воде провёл рукой. Также не спеша заправив прядь за аккуратное ушко, он огрубевшими с годами пальцами провёл по нежной коже виска, под которой билась голубая жилка, дальше вниз по точёной скуле, по высокой шее. Каждое прикосновение неизменно вызывало в Лутиэн ответную дрожь. Но сейчас ей показалось, что это не к месту. Однако, Берен уверенно удержал попытавшуюся ускользнуть жену.       — Очень тихо, — покачал он головой.       Лутиэн не стала отвергать супруга. Будущего не изменить, пусть и это воспоминание ляжет драгоценной жемчужиной в сокровищницу её памяти. Перекатив Лутиэн обратно на спину, Берен ласкал её так, как не пелось ни в одном лэ, как не осмеливался мечтать прежде. Он касался жены, словно дышал её отзывчивым телом, стараясь, чтобы любовь стала той силой, которая была так нужна сейчас. Он взял её медленно, растягивая полное единение, как будто это могло остановить время; как будто, пока он снова и снова слышит её сладкие стоны, ничто не случится. А она целовала его, не отпуская взгляда.       Он замер в ней, не спеша выходить, а её тонкие пальчики блуждали по его телу, словно играя их любимую мелодию. Если бы она могла зачаровать его, как мать зачаровала отца. Будь он эллоном… Но она знала и любила в нём его силу.       Нет, всё ко времени. Значит, так должно было произойти именно этим утром.       — Пойду найду остальных. Должны поступить свежие вести от пограничников, и надо проверить снаряжение отряда, что выдвинется на юг.       Берен быстро приводил себя в порядок и натягивал штаны, пока Лутиэн расчёсывала волосы. Принцесса никогда не была любительницей церемониальных причёсок, легко обходилась собранными в хвост или тугие косы волосами, даже больше любила носить их распущенными. Но сейчас это мешало бы навещать раненых в палатах, помогать нисси успокаивать и отвлекать эльфят, замешивать тесто для хлеба на кухне. Все эллоны встали под оружие, и нигде сейчас не было лишних рук. Не забывшая, кем она была и осталась, королева нолдор спокойно удерживала раненого в то время, как ему зашивали рваную рану, не замечая пачкающую юбку кровь; принцесса Аредэль на повозке привозила из кузниц готовое оружие, а принцесса Галадриэль точила мечи и чистила доспехи, чтобы воины не отвлекались ещё и на это. Эльвинг присматривала за братьями и стайкой эльфят из Ондолиндэ, а принцесса Белегестель вместе со швеями резала на узкие полосы ткань для перевязок.       — Нолдоран Маэдрос так и не понял, где его брат? — Лутиэн ловко заплела косу и присела на кровать, держа в руках дуплет мужа.       — Принц Карантир говорил про болота Аэлин-уиал. — Берен закончил с поясом штанов и протянул руку. — А ещё, что пробираться очень тяжело. Я бы сказал, — следопыт замер с одеждой в руках и нахмурился, — что его отряд на восточной стороне Топей. Принц Фингон говорил, что его с отцом орки связали боем по южной границе Тумхалада, — вскинулся Берен, выглядя так, будто про себя стремительно просчитывал передвижения тех и других. — Это складывается со словами принца Карантира и добравшихся эллет Нарготронда.       Очень нехорошо складывается, поняла Лутиэн. Берен, очнувшись, накинул тунику, закрепил на поясе короткие ножи и подошёл, беря пальцы жены в ладони.       — Увидимся, — а сейчас ей отчаянно не хотелось его отпускать. Хотелось стать сильной и уберечь, самой взять меч. Только бы жил.       — Увидимся, — он поцеловал её и, словно бы с усилием отстранившись, вышел.       А поцелуй всё обжигал, всё ощущался на губах.              

***

             Берен вошёл в большой кабинет Владыки, когда почти все уже собрались. Одновременно со следопытом к двери подошёл кто-то из рыжих принцев-близнецов (Берен их никогда не различал), голос советника Орофера за спиной попросил придержать дверь, и мимо Берена с подносом закусок в кабинет вошёл лорд Трандуиль. Выглядел он, к слову, намного лучше. В кабинете не было cano Глорфиндела, принца Куруфина и его сына, но поднявший голову от карт нолдоран Маэдрос кивнул, и Владыка Элу попросил Берена закрыть дверь.       — Курво с Тьелпэ в кузнях, но он будет «слышать» всё, что потребуется, — объяснил нолдоран Маэдрос и, ещё раз посмотрев на карту, поднял взгляд.       — А лорд Глорфиндел с воинами, которых мы отобрали для отряда, что отправится на юг, — добавил нолдоран Финголфин.       — Посмотри, может, есть ещё идеи? — Владыка Тингол кивнул зятю на стол.       Берен подошёл, цепким взглядом привычно читая карту и записанные аккуратными тэнгвами имена, напротив каждого из которых символами были обозначены умения воина.       — Они все умеют плавать? — уточнил он. Нолдоран Маэдрос, может, и удивился, но, не подав виду, кивнул. — Отличный отряд.       — Они почти готовы, Лаурефиндэ лично гонял их всю ночь, — добавил из кресла у окна принц Фингон.       — Странные какие-то… — хмыкнул Берен, продолжавший смотреть на карту.       — Ты тоже это заметил? — принц Келегорм возник из-за спины брата, азартно смотря на адана. Охотника поймёт полностью лишь такой же Следопыт.       Берен поднял взгляд на нолдо. Принц Келегорм хищно ухмыльнулся.       — Странные метки, — стоял на своём Берен. — Зачем орки отступили с позиций, на которых остановились вчера?       — Судя по донесению Маблунга, над лесами сгущается чёрный туман, — постукивая пальцем о стол, отозвался нолдоран Маэдрос. — Я помню такой над пиками Тангородрим.       — И через него очень тяжело пробираться и дышать, — кивнул принц Фингон, мрачнея от воспоминаний. Они с кузеном переглянулись, и губы нолдорана тронула благодарная улыбка.       — Если Моринготто планирует осаду, это помешает нашим разведчикам выходить за завесу.       — Морьо в опасности? — принц Маглор повернулся, отвлекаясь от созерцания танца огня в очаге.       — Туман не смертелен, но выматывает, — ответил принц Фингон.       — А ещё плохо работает осанвэ, о чём Карнистир тоже упоминал, — добавил нолдоран Маэдрос.       — Моринготто отвёл свою армию, чтобы спровоцировать нас выйти, а потом перебить или пленить? — король Тургон подошёл и встал слева от отца, по правой стороне стоял нолдоран Маэдрос. — Я бы подготовил запасной отряд.       — Лишним не будет, — согласился нолдоран Финголфин и перевёл на сына взгляд. — Возглавишь.       Берен удивлённо оторвался от карты. Если всё так, то каждый, кто входит в отряды, рискует жизнью или вечностью, а нолдоран отправляет туда родного сына? Но тот лишь немедля склонил голову в ответ. Все остальные молча приняли приказ одного из правителей.       — Что с ранеными? — нолдоран Маэдрос удобнее передвинул кузену карту, чтобы он изучал, и присел на стул. Тут он заметил на столе поднос с закусками и благодарно улыбнулся лорду Ороферу.       — Приятно, что ты заметил, нолдоран, — поклонился тот. — Могу, кстати, ответить на твой вопрос. По пути с кухни я заглянул в палаты и забрал одного из «ужасных пациентов».       — Прекрасный вкус простого в исполнении блюда: нарезанные небольшими четвертинками кусочки хлеба, овощной паштет, кусочки нарезанного холодного мяса. Сытно и вкусно. А то, что Ангарато сбежал, не новость. Меня бы скорее удивило обратное, — коротко хмыкнул нолдоран Маэдрос.       — Принц Ангрод в сопровождении сына покинули палаты под утро, дав целителям выбор отпустить восвояси со снадобьем от головокружения или без него, — серьёзно подтвердил лорд Орофер. — Но, по словам главного целителя, принц почти в полном порядке, он его и пугал больше для того, чтобы тот не отказался от поддерживающего снадобья.       — Да и Ангарато не ушёл бы из палат, если бы действительно плохо себя чувствовал, — добавил принц Аэгнор, пожав плечами, и, не удержавшись, буркнул: — Арфинги, что с нас взять.       — Что касается остальных раненых, то тяжёлых больше нет. Пятнадцать fear ушли в Чертоги, остальные hroar пошли на поправку.       Эльдар молча переглянулись, а Берен подумал, что сказанное лордом Орофером только кажется звучащим странно и даже цинично. Но это была правда войны, как и осознанность каждого решения, даже если поручение — вполне вероятный путь в один конец, как настрой каждого эллона или эллет, или атани, которых отступающие эльдар забирали с собой из горящих и разгромленных поселений, как проклятый тёмный туман, в котором не видно ни зги. Завеса не пропускала отравленный воздух, но сквозь чёрную муть всё меньше проникало света, будто после утра вместо дня снова наступила ночь.       — Разведчики сменились, ждём свежих донесений. — Берен вернулся к Совету. — Проводим отряд и надо опросить всех, кто из мирных профессий что может и как быстро готов дать отпор, а не просто меч в руке держать. Мастера нужны разные, но мы должны понимать — каких и сколько у нас.       — Смысла всем торчать в кабинете нет, — нолдоран Маэдрос потёр протезом лоб, — но что-то вроде штаба нужно. Элу, — посмотрел он на Тингола, — кто-то всегда должен быть тут и в случае важных новостей созвать остальных.       — На том и решим, — согласился Владыка. — Сейчас главное отправить отряд на юг, чтобы брату твоему силы подкрепить, да тыл усилить.       Вслед за Владыкой и нолдоранами стали подниматься остальные, да так и застыли взглядами на одновременно погасших свечах, а потом на фигуре в отворившейся двери. В тот же миг всё гулко затряслось, так что даже Владычица Мелиан ухватилась за косяк. Владыка в несколько широких шагов оказался перед ней, обхватывая за плечи.       — Что это? — он, как, впрочем, и все, чьи лица поймал его взгляд, не понимал происходящего.       — Удар по Завесе, — прошептала королева Мелиан.       — Чего и следовало ожидать, — нолдоран Маэдрос, отшвырнув стул, в один свой шаг оказался у окна. Будто в тумане можно было что-то увидеть, но нолдоран сосредоточенно сдвинул брови.       — После плена Нельо чувствует козни Моринготто острее, чем остальные, — шёпотом объяснил Берену оказавшийся рядом близнец. Тот же? Или другой?       — Но… — голос нолдоран Маэдроса был таким, что все смотрели теперь на него, а от взгляда Владычицы на обернувшегося нолдорана одновременно задохнулись густым воздухом, — это не он.       Королева Мелиан кивнула.