Всего одно решение

      Благодаря жертве «маленькой леди» в похожий на рану разрыв Завесы слуги Моринготто пробивались с боем, и их пока удавалось уничтожать объединёнными силами эльдар и эдайн, которым дало приют Ограждённое Королевство, мечами, кинжалами, стрелами и кулаками — всем, чем возможно, только бы выиграть время, за которое смогут спастись жители. В короткие мгновения передышки каждый прислушивался осанвэ, но, слава Эру, свои все были живы. Лишь однажды Нельо почувствовал рык взбешённого Курво: «Лапы прочь от брата, грязная тварь!», и то, что Турко не ответил, вынудило сердце Нельо пропустить удар. Но осанвэ не почувствовало потери, значит, Охотник просто был очень занят схваткой. Нельо понял, что Курво рядом с ним, и обратил всё своё внимание на проход, исторгавший всё новые толпы орков.       — Как перебродившая опара, только гнилая, — скривился незнакомый адан, ловко подтягиваясь на резном украшении коридора и ударом обеих ног отшвыривая показавшегося на лестнице орка. Рычащая тварь, грохоча доспехами, покатилась вниз по ступеням. — Точно в цель! — хохотнул адан, оглядываясь на высокого рыжего эльфа.       Нельо одобрительно улыбнулся молодому воину, должно быть, одному из следопытов отряда Берена — Элу рассказывал, что его зять собрал под своим началом две дюжины воинов атани, каждый из которых почти не уступал по выучке эльдар.       — Где остальные? — появившийся рядом Нолофинвэ подал знак к отступлению, и верные молча, не сговариваясь, окружили обоих нолдоранов живым щитом, пока напиравшие внизу новые орки взбирались по трупам своих же от основания лестницы, даже не собираясь их переступать.       — Лорд Трандуиль в палатах, — на бегу отчитывался адан, — а лорд Келеборн отправил меня прикрыть принца Маглора. Кстати, они уже должны быть на тропе, догонять остальных.       — Много погибших? — Нельо осматривался по сторонам, с болью оглядывая закопчённые стены Менегрота.       — Почти всех живых вывели, — адан заметно помрачнел, но его отчёт совпадал с увиденным Нельо. Тела были повсюду. Много тел. — В палатах лекари заканчивают собирать запасы, зная, что они спасут множество жизней, и это будет надобно больше всего.       — Легкораненые их прикрывали, сколько могли. — Нельо понял, что раз уж сами Трандуиль и Галадонион в палатах, значит, прежние защитники полегли. Адан подтвердил предположение Нельо, тяжело вздохнув. — Мы обязаны помочь. — Нельо развернулся и уткнулся в потерявшую блеск грязную синюю броню.       — Чтобы мне потом драгоценный старший братец высказал, что я «за дитём плохо следил»? — забавно копируя выговор атани, нахмурился Нолофинвэ. — А наш attyo добавит за то, что во Льдах ножки застудил, невестку не уберёг и сына потерял? Ну, уж нет, лучше уж выжить и тебе, и мне. Мне твой отец и в Мандосе покоя не даст, если с тобой что-нибудь случится по моей вине или недосмотру!       Нельо оказался настолько ошеломлен тирадой, что мгновенно сориентировавшиеся воины обступили его и развернули в обратном направлении. Часть их при этом отделилась опять же без лишних обсуждений, словно всё было оговорено заранее, и устремилась за аданом в сторону ясно слышавшегося топота орочьих ног и тошнотворно звучащего Тёмного наречия.       — Вы отличные союзники! — засмеялся адан на прощание, и Нельо просиял, будто услышал самую лучшую оценку своих действий за всю прожитую Вечность.       Дядя был прав. Как бы ни горело Белое Пламя взгляда, как бы ни хотелось сжечь всю заползающую во дворец скверну Тьмы, Нельо был, прежде всего, нолдораном и не имел права рисковать жизнью там, где этого можно было избежать. А ещё он понял, что отдать этому так и оставшемуся безымянным адану право защитить свой дом и, быть может, при этом погибнуть — это лучшая оценка вклада эдайн в общую победу. Несмотря на большие жертвы, это была победа, ведь им уже удалось вывести очень многих, а те, кто остался, способны справиться сами, ибо являются такими же воинами, как и они.       Нельо позволил верным увести их с дядей в сторону выхода.       — Ваш племянник увёл Владычицу уже довольно давно, — встретил их Диор. — С ними были принцы Ангрод, Аэгнор и Ородрет. Бабушка сказала, что за время пути она постарается восстановить силы и, когда достигнем Гаваней, закрыть их новой Завесой.       — Кто остался внутри, кроме Владыки Тингола и Берена? — Нельо увидел бегущих по коридору Курво и Турко.       — Плащ amil я видел в уходящем обозе. — Диор устало сдвинул чёрные брови. — Как раз в том, с которым увезли последних раненых эллет. Нимлот была там же, они с amil вместе ухаживали за пострадавшими. Их прикрывал Маблунг и треть его отряда, — вздохнул Диор.       — Уверен, что Трандуиль и Келеборн уже вывели целителей, а значит, внутри остались только Тингол и Берен?       — Ты сейчас пойдёшь туда, — сообразивший, к чему клонит старший брат, Курво указал совсем не то направление, куда смотрел Нельо. — А мы вернёмся и найдём их.       «Никто не вернётся», — докатилось мрачное осанвэ. — «Я сам найду Берена. Со мной достаточно эльдар и атани, а король должен последним покидать своё королевство или погибнуть на его руинах».       Нельо не стал говорить банальное «Мы вернёмся сюда», он не привык давать обещаний, в выполнении которых не был уверен.       «Увидимся.»       Тингол промолчал в ответ, ведь так или иначе они увидятся, а уж в этом ли Мире или в Чертогах, на то воля Эру.       Нельо тяжело было сделать шаг из дворца наружу, где верные уже придерживали коней, но он понимал, что с этим шагом ничего ещё не заканчивается. Им предстоит не просто довезти эллет и эльфят до относительной безопасности Гаваней Сириона, надеясь, что Владычица Мелиан сможет создать новый защитный Пояс, но и пробиваться по пути сквозь неизвестную по размерам часть армии Моринготто. А ещё где-то там Морьо и обороняющийся Андрам: Халет, Финдарато, Итильбор, Белег.       — Увидимся, gwador, — улыбнулся Диор обернувшемуся нолдорану и вскинул руку в прощальном приветствии. Как король последним покидает своё королевство, так и сын не уходит без отца.       Нельо молча кивнул, не отпуская его взгляд, и тронул пятками бока коня.       

***

                    Тингол смотрел в окно галереи на группу удаляющихся всадников, окруживших двоих, чьи рыжие и смоляные косы, словно стяги, развевались на скаку из-под шлемов. Пусть они снова отступали, но это было умнее и дальновиднее, чем полечь здесь глупо, а отнюдь не героически. Владыка видел, как всё новые и новые орочьи толпы проникают во дворец. Подвиг Миримэ, которую Тингол не знал лично, но которой считал себя обязанным, дал им шанс уничтожать тёмных тварей, пока выводили мирных жителей. Но почти все уже отступили, и соотношение сил изменилось.       Пришла пора уходить и им.       Тингол обернулся к оставшимся с ним эльдар, среди которых было немало нолдор, и махнул рукой в сторону казарм. По договоренности Берен отвечал за охрану оружейных и особой маленькой мастерской, где собирались лучшие умы Эндорэ, изобретавшие новые, порой безумные способы защитить свой дом. Берен должен был проконтролировать вывоз оружия, а когда всех вывели бы, используя недавно изобретённую принцем Куруфином горючую смесь, обрушить свод дворца, засыпая обломками выход. Это дало бы дополнительное время, пока выжившие орки и умайар искали бы, как выбраться. Уж точно за это время последние отступающие догнали бы своих.       Они почти не останавливались на лестницах, в галереях и переходах, усыпанных телами, но Тингол всё же замер у сорванных с петель дверей целительских палат. Взгляд его упал на лежавшее у самого порога тело, и Владыка наклонился к эллет, что была няней его правнуков. Как она оказалась здесь, когда могла уйти с ними? Но Тингол понял, закрывая остекленевшие глаза. «Мне всё равно не жить без погибшего мужа, всё равно придёт время уходить за Море, так пусть оно придёт раньше, но я прихвачу хоть одну тварь». Быть может, благодаря этим изящным ласковым рукам, всё ещё сжимающим витую кочергу, та «одна тварь» станет решающим перевесом в их пользу в новой грядущей битве.       Ничего ещё не закончилось.       Тингол прикрыл эллет своим плащом и продолжил путь.       В этой части дворца было уже тихо, всё, что можно было, разрушено и разграблено. Но среди погибших Владыка не нашёл целителей — значит, всех вывели; не ловил взгляд знакомых и родных лиц — Эру, неужели им повезёт и в этом?       Казармы приближались, а вместе с ними и шум ушедшего вперёд боя. Орки явно не ожидали, что эльдар зайдут с тыла, и задние ряды были сметены, не успев упредить атаку. Враг оказался заблокирован между защищающим оружейные отрядом Берена и подоспевшим со своим отрядом Тинголом.       Тингол атаковал и тут же отступил для манёвра. Орки клюнули на эту хитрость и ломанулись следом, а воины Владыки выманили их из коридора и связали боем. Это позволило Берену оттеснить нападавших. Бой разгорался, захватывая всё большую территорию, но и сражающихся стало больше. Смешались орки, эльдар и эдайн. В кровавой каше воины умудрялись не упускать из вида Владыку, не подпуская к нему орков. Предсмертный орочий вой звучал чаще криков эльдар и эдайн.       Азарт боя начал стихать, накрывая Берена усталостью — поди, не юноша уже; удовлетворением — враг был перебит, потери среди своих могли быть и больше, Владыка жив; и болью. А ещё Владыка отчего-то начал расплываться и двоиться в глазах.       От отдыхающего в момент затишья отряда стремительно отделилась тонкая фигурка совсем юного воина в плаще пограничников Белега (это они носили полностью закрывающие голову лёгкие капюшоны), и крепкие, обманчиво изящные руки уверенно поймали Берена, не дав ему упасть на каменный пол раньше, чем Владыка метнулся к зятю.       — Ерунда. — Берен даже попытался вырваться, он и боль-то ощущал совсем слабо, будто чуть царапнуло бок. Серьёзные ранения получать приходилось, когда обжигало стрелой или вминало клинком доспех.       — Тихо, — твёрдо осадил его Тингол; не глядя на помогающего воина, он осторожно придерживал зятя.       — Царапина, главное, Лутиэн не говорите, — со смешком отмахнулся Берен, скосив взгляд. На левом боку был разорван дублет, но крови было до странности мало. — В пылу боя просочилась, должно быть, оттого и слабость накрыла. Мне уже лучше.       Царственный тесть действительно перестал расплываться перед глазами. Берен, не сразу решившись, потянулся и сдернул с тела убитого собрата пояс, затянув им рану. От поддержки, чтобы подняться, правда, отказываться не стал.       — Закладываем смесь и уходим. Вряд ли орки у Моргота закончились.       Эльфёнок из пограничников Белега сновал рядом, но Берен отгонять его не стал. Да и опираться лучше было на него, чем, если Владыка заметит, да потом отволочёт к целителям, да ещё расскажет Лутиэн. Вон как лорд Орофер на своего удравшего из палат сыночка орал, любо-дорого слушать было, будто бы и не знатный эльда, а свой брат из рода Беора.       — Люблю её и лишний раз тревожить не хочу, понимаешь? — в один из моментов слабости шепнул Берен эльфёнку. Растревоженная рана всё же начала гореть, но некогда пока разлеживаться. Закончат — полежит.       Пограничник коротко кивнул и коснулся ладонью бока.       — А ты ещё и целитель, что ли? — добродушно усмехнулся Берен, через пару напряжённых вдохов ощутив расходящееся от ладони тепло. Эльфёнок промолчал.       Следопыт собрал в кулак все силы и волю, самолично раскладывая мешочки с горючей смесью и прокладывая между ними смоченный в гномьей настойке шнур. Один из воинов как-то по незнанию кусок грязной тряпицы, которой оружие оттирал, в костёр бросил, так пыхнуло до самой крыши — так и узнали, что пойло наугрим из Ногрода не только раны душевные лечит, но и отлично горит. Закончив, Берен откинулся на стену, будто просто пропускал факельщика, а не ослабел, отдав последние силы. Надо закончить, успеет ещё, полежит.       — Прикажите отвести воинов, чтобы остались только те, кто будет поджигать и следить, как пойдёт огонь на первых порах, — повернулся он к подошедшему Тинголу. — Принц Куруфин раз едва успел сынишку своего выхватить, косу на треть испоганил.       Владыка обернулся к воинам и озвучил приказ. И вроде Берен пару раз всего вдохнул-выдохнул, а уже кроме него и тестя рядом стоял только эльфёнок-разведчик. Тут Берен увидел, что факел в его руке. Чтобы поджечь шнур безопасно для находящихся рядом, его сделали на достаточно длинной рукояти, рассчитав время продвижения огня, чтобы успеть уйти. Берен ещё раз внимательно всё осмотрел, пограничник Белега опустил факел, но тишина нарушилась вовсе не треском огня.       — Рауг их дери… Орки! — скрипнул зубами Тингол.       Эльфёнок поспешил поджечь конец шнура и так и застыл, скользнув взглядом по окровавленному боку Берена.       — Нет! — он сорвал с головы глубокий капюшон, и поднявшийся уже Тингол осел на отказавших, подогнувшихся ногах.       — Диор же видел твой плащ… — выдохнул он.       Как она обманула всех? Должно быть, отдала свой плащ какой-то нисси, а может, просто молча накинула на плечи. Но Владыка быстро взял себя в руки.       — Морозит? Знобит? — Лутиэн упала на колени рядом с мужем.       Берен заторможено кивнул, не понимая, это от ещё больше горящей раны или от осознания, что всё это время в отряде сражалась его жена.       — Его зацепило отравленным орочьим клинком. — Тингол уже и сам, опустившись на колени, в свете расходящегося пламени факела увидел, как почернел от крови перетягивающий рану пояс.       — Надо вынести его, я попытаюсь…       — Яд уже давно проник в тело.       — Нет! Я…       — Ты же всё понимаешь. — Берен прервал жену, нежно перехватывая руку Лутиэн, отводя её от раны и целуя, ощущая вдруг, что губы едва слушаются его. — Я уже не излечусь. Вы ничего не смогли бы сделать, даже поняв всё сразу. У атани нет сопротивляемости к орочьим ядам.       — Я попробую, — упрямо мотнула головой Лутиэн.       Берен молча посмотрел на Тингола.       — Нет! — Она всё же попыталась вырваться из рук отца, но Владыка крепко стиснул дочь в объятиях, увлекая в сторону выхода. — Нет! Пусти, ada! Нет!       Она всё же вырвалась и бросилась назад, вновь падая на колени. Орочьи взрыкивания были всё ближе. Огонь всё быстрее поглощал шнур, приближаясь к первому мешочку.       Они поняли друг друга без слов. Он дотянулся до её щеки, она подалась к нему, пеплом застыл на губах поцелуй. И всё горел, когда Владыка оторвал свою дочь, почти бегом унося прошлое, а на самом деле его, простого когда-то следопыта, сумевшего взять у жизни главный приз — Вечность.       Берен смотрел, как расплываются в глазах очертания предметов, и тает боль. Но быть может, это тоже награда от Валар — его ли или Лутиэн — уйти ему как воину, а не как дряхлой развалине, какой он неминуемо бы стал. И не просто уйти. У них не было времени что-то сделать для него, но у него ещё было. Берен повернулся туда, откуда был слышен топот тяжёлых башмаков, и уже появились искажённые очертания тел. Они расплывались в жаре огня факела в поднятой в последнем усилии руке.              

***

             Их догнало волной страшного жара, и Лутиэн, всё это время отчаянно вырывавшаяся, на миг замерла, чтобы вскинуться и разом осесть в руках Тингола. Он упал вместе с ней в каменную пыль и даже не пытался вытирать покатившиеся из глаз слёзы. Издалека приближались шаги зовущих их воинов, и Тингол наконец медленно вытер со щёк мокрые дорожки.       Взрыв был не такой силы, как если бы огонь достигал мешочков со смесью постепенно — тогда это была бы серия последовательных вспышек с нарастающей мощностью. А сейчас взорвалось так, будто факел опустили в самый центр цепи, и сделать это Берен мог, только положив его туда.       Тингол прижал оцепеневшую дочь к груди и перевёл взгляд за её спину. Там клубился чёрно-серый дым от обрушившихся стен оружейной, ставшей достойной могилой Берена Барахириона, ещё одной уплаченной ими за шанс на спасение цены. Тингол сглотнул горький комок и поднялся, уводя безвольно послушавшуюся его овдовевшую дочь. Воины молча окружили их. Но прежде чем пойти, все они склонили головы перед завалом, отдавая дань чести, признательности и памяти вечной даже более, чем их, дарованная Эру, жизнь.