Глава 58. О голосе сердца и разума
28 февраля 2023 г., 22:21
Заплывающий глаз всё равно видел, и каким-то чудом удалось вывернуться и попасть коленями одному из пытавшихся скрутить его орков. Тварь взвыла, выпустив правую руку, а следом за этим и тот, что изо всех сил вцепился в левую, взвыл от удара головой в подбородок. Орк выплюнул на истоптанный пол подпиленные зубы, в то время как кулак третьего морготова отродья врезался в рёбра. Он бы согнулся от вспышки боли, задохнувшись на вставшем в глотке вдохе, но не дали, и только воспитанно-врождённое упрямство заставило нагло оскалиться в смердящие рожи и встретить очередную попытку поставить на колени сокрушительным ударом затылка под многострадальную челюсть. Тварь взвыла пуще, чем в первый раз, и пошатнулась, наступив на оброненный кем-то из своих, а, может, и собственный шестопёр. У него же откуда-то взялись силы сбросить скрюченные пальцы с плеч, вывернуться, отталкивая вторую тварь, и поднять чуждое, но такое нужное сейчас оружие. Тяжело… но не тяжелее, чем на сердце… Руки с наслаждением размозжили ближайшую попавшуюся под шестопёр голову, примеряясь к следующей. Но содержимого в ней было, должно быть, побольше — орк пытался действовать умнее, метнувшись за спину и заходя с противоположной стороны. Он засмеялся как безумец так, что тварь застыла, вытаращив звериные глазки, и смердящим мешком свалилась на первый труп. Гнев вскипал в жилах, бурлил ненавистью к морготовым отродьям и особенно к чёрной фигуре, то и дело попадающейся на глаза.
— Драконья отрыжка… — фигура впервые подала голос; не жалея расшвыряв своих же орков в стороны, она надвигалась, сжимая в руке тяжёлый полуторник.
Неуловимым движением шестопёр «вырвало» из рук. Он знал, что против таких тварей ещё не изобрели меч, лук и стрелы, но у него было своё оружие: огненная душа, твёрдое намерение не сдаваться до последнего вздоха и память. А за спиной камень стен и родные hroar.
Чёрная фигура вдруг замерла и едва заметно вывернула голову из стороны в сторону, словно принюхивалась.
— Не справитесь, на корм отправлю… — многозначительно прошипел безгубый рот оставшимся четырём оркам и, не закончив, фигура пошла прочь.
Ты… Кто бы ты ни был, ты не повернёшься спиной! Куда пошёл, Тварь?!
Он замахнулся вслед вновь подобранным шестопёром, не успели орки наброситься на него — отшатнулись. Боль от побоев встряхнула, он ловчее подхватил подвернувшееся оружие и яростными ударами резал мглу вокруг себя. Тьма ругалась, шипела, бросала что-то под ноги. А для него смысл жизни сводился к отчаянному сопротивлению, даже когда орки навалились скопом и наконец-то смогли сбить его на покрытый кровью пол.
Вспышкой боли полыхнул вывернутый сустав в правом плече, что-то хрустнуло в предплечье так, что зубы раскрошили втискиваемый в рот кусок деревяшки. А он вырывался, бил ногами, головой и сломанной рукой.
***
Боль пронзила предплечье, и Нельо встряхнулся. Никуда ему не спрятаться от воспоминаний — застенки Ангамандо напоминали о себе все эти сотни лет. Нельо ещё раз встряхнулся, коротко обругав себя — не время для воспоминаний, и сжал рукоять меча. И тут острой болью ударило в висок. Нельо замер. Отчаянное сопротивление, ощущения fea, всё настолько реально. — Тесните их к стенам, там Финдарато, а внизу синдар! — рявкнул Нельо и понёсся вслед предчувствию, ноги сами понесли. Ему не приходилось навещать брата в Андрам, но он бежал, словно знал каждый из щедро политых кровью булыжников под ногами; знал, что парапет надо перепрыгивать с запасом, потому что сразу за каменным ограждением находится небольшой ров; что на последнем повороте лучше вцепиться пальцами в камни стены, а не в навесную лестницу. Орк, что решил преследовать ненормального нолдо, схватился именно за неё, и тяжёлая лестница упала вниз, пробарабанив по макушке вырванными из стены булыжниками, погребая морготову тварь. А Нельо уже вышибал дверь, продолжая доверять голосу крепости, построенной его братом. Это она вела его. К чему? К… кому? Повороты и ловушки доставались преследователям, но кто-то, похоже, преодолел очередную, и Нельо, провернув в руке меч, развернулся. — Никогда не привыкну, — отшатнулся Тельо от полыхнувшего из глаз брата Белого Пламени. Факел высветил в полумраке крепостного перехода капли крови. Бурая цепочка тянулась оттуда, где никак не оседала каменная пыль, и туда, куда побежали самый старший и самый младший из братьев, чей меч вылетел из ножен уже на бегу. Эхо разносило шум шагов, мешая понять, сколько врагов впереди, но двух огромных орков они смели на бегу, сшибая их телами ещё троих. Впереди замаячил тусклый свет внутреннего двора и очертания знакомой фигуры, смотревшей со смесью заботы и укоризны. — Ты же не думал, что меня отпустят одного? — Нельо даже не запыхался от бега, развернулся, осматриваясь, и застыл. Ответ застрял в горле Тельо, и втроём они побежали к стене. — Размозжите им всё, что ломается! — простонал Нельо, падая на колени. — Aranya, позволь. Ворондор мягко задержал руку своего нолдорана. Он бежал за ним с самого начала, однако ритм его шагов уже так давно подстроился под бег Нельо, что тот его даже не замечал, просто знал — он рядом. Амбарусса помог оруженосцу, чуть отодвинув Старшего, мягко обхватив того за плечи и давая Ворондору поддержать ладонью под затылок окровавленную голову Морьо, осторожно укладывая его себе на колени. — У него сломано плечо и предплечье, его избивали. Mereth en draugrim. — А он не сдавался, — пробормотал Нельо, не сводя остановившегося взгляда с заплывших глаз младшего. «Заплывающий глаз всё равно видел, и каким-то чудом удалось вывернуться и попасть коленями одному из пытавшихся скрутить его орков». Это не было несвоевременным воспоминанием, Нельо глазами Морьо видел то, как его пытались пленить. И им почти удалось, если бы не… «Hanta…» Нельо погладил, благодаря, словно живое существо, стены крепости. Питьо скатился по ступенькам, не преминув пинком под зад выбросить раскорячившегося в проёме орка в жаждущие принять его руки воинов. — Мы сломили их, toronya, — бормотал он то ли Нельо, то ли Морьо; прислонившись к боку старшего, дрожащими пальцами распутывал и убирал окровавленные волосы с разбитого смуглого лица. Нельо на миг поднял взгляд: — Найдите леди Халет и принцессу Тинтур. Подоспевшие верные мигом исчезли из поля зрения, донеслись затихающие команды. — Сломаны несколько зубов, сильно поцарапан язык и, насколько я могу рассмотреть, нёбо. — Ворондор продолжал осмотр. — Прости, мы упустили, — вздохнул Питьо. — Моринготто ли то или Тху, их не так просто убить. Ещё не изобретены такие меч, лук и стрелы, — пробормотал Нельо ещё одну часть видения. — Главное, мы не позволили ему забрать Морьо. — Нельо потрепал рыжую макушку и ободряюще обнял Питьо, прижав к себе, даря миг привычной защиты старшего брата. — Надо соорудить носилки. — Ворондор поднял голову и вернулся к сооружению лубка для удержания сломанной руки. Потянувшись за валявшимся тут же щерящимся занозами деревянным обломком орочьей булавы, оруженосец застыл с ним в руках. Нельо приблизился и увидел на дереве отметины зубов и кровь. Утробно зарычав, он метким броском вогнал этот кусок деревяшки в голову орка, которого ещё не успели добить и который, судя по взгляду, в короткий последний миг своей жизни понял, что его убьёт. — Хоть какое-то удовлетворение, — брезгливо передёрнул плечами Тельо. Короткое движение мести вынудило и его, не отпускавшего брата, дёрнуться, но рук с каменных плеч Старшего он не убрал. Ворондор всё же соорудил фиксацию для сломанной руки Морьо, тут же верные принесли несколько прикреплённых к длинным брусьям плащей. Морьо вынесли на поверхность. — Attyo! — звонкий крик разрезал непривычную тишину на поле недавней битвы. Тинтур промчалась между расступившихся верных и дев и упала бы рядом, не поймай её Питьо. — Ч-ч-ч… — тот прижал её, гладя взлохмаченные и грязные от каменной пыли волосы. — Он жив. — Attyo, — часто дыша, всхлипнула Тинтур. — Amme, — слёзы безудержно катились по щекам. Нельо стиснул зубы, смотря, как пыль превращается в грязные дорожки — каменная пыль, такая же, как на лице Морьо. — Нолдоран Маэдрос, — тронули Нельо за локоть. Нельо коротко взглянул на Ворондора: — Отвечаешь за него лично, — и перевёл взгляд на Амбаруссар. Молча, страшно. Тут же между верными просочился Финдарато и, увидев искалеченное тело, вздрогнул. — Я помогу, — он быстро взял себя в руки. — Давайте отнесём в более удобное место, и я посмотрю, что смогу сделать прямо сейчас. Нельо через силу улыбнулся, благодаря кузена, чья целительная песня когда-то очень помогла ему, и развернулся в сторону Итильбора. По следам крови Морьо они вернулись к месту первой схватки. Взгляд охватил площадку между двумя коридорами и разрушенную ловушку, камни которой осыпались вдоль одной из стен. Сердце стиснула боль, сдавливая, будто стены этого дома надвигались со всех сторон разом, вот-вот грозя расплющить. Итильбор присел на корточки и дрогнувшей рукой коснулся одного из камней. Нельо, чувствуя странное оцепенение, подошёл, и Амбаруссар едва успели удержать его, не давая рухнуть с высоты своего роста. Ноги подкосились, сквозь одежду в колени впилась каменная крошка. Нельо, понурившись, сидел рядом с выглядывающей между камней серой кистью с украшенным звёздочкой Фэанаро обручальным кольцом. Нельо опустил голову, пряча лицо в ладонях и упавших на лоб грязно-рыжих волосах, и зарыдал так, что боль заметалась в стенах крепости и, ища выход, понеслась по коридорам. Крепость «заплакала» в ответ, загудев; где-то затрещал, ломаясь, дощатый настил пола. — Я сам скажу Тинтур, — горько вздохнул он, касаясь кольца на пальце Халет, и тяжело поднялся. Амбаруссар молча стояли рядом. Сколько было смертей, сколько ещё будет, но эта потеря вышибла воздух из лёгких, а впитавшая столько крови земля зашаталась под ногами. Они устоят. Снова. Они нужны Морьо. И пусть каждый из них понимал боль брата, разделял её, чувствуя, как свою, забрать её полностью они не могли. Только быть рядом. — Береги её вечный сон. — Нельо провёл по камням крепости и развернулся, тяжело уходя. Итильбор поклонился каменной усыпальнице и поспешил догнать принцев нолдор.***
На поверхности разгребали обломки построек, тушили пожары. Молчаливые верные, видевшие, во что стала победа, выбрасывали трупы орков за крепостную стену. Нельо знал, что воины Маблунга и Белега сложат их у подножья гор и сожгут. Погибших верных и дев несли в подземелье, которое должно стать усыпальницей. Чтобы выступить дальше, времени на достойные героического гарнизона похороны не было. Нельо проследил, как мимо пронесли тело мальчишки-следопыта, приехавшего с Морьо. И когда успел прибиться? Нельо не видел его, пока они скакали сюда, да и он сам прятался от взгляда брата. Но юный упрямец сам всё решил. На рассечённом кривыми глубокими ранами от орочьего меча лице навечно замерла уверенность, что всё сделанное им было верно. Взгляд Нельо перешёл на следующее мёртвое лицо, с которого ветерок откинул край плаща. Нельо заметил, как вздрогнул Итильбор, жестом останавливая воинов. Подойдя ближе, Нельо бережно приподнял руку девы, внимательно смотря на обручальное кольцо. Символ Третьего Дома не запятнала даже чёрная орочья кровь. — Надо найти троих эльфят, — проводив ушедшего рядом с носилками Итильбора взглядом, Нельо обернулся к Амбаруссар. — Старшему лет семьдесят, второй чуть младше, третий — совсем малыш. Это сыновья Халдира. Нам придётся передать скорбную весть не только о смерти отца, но и матери. Две рыжие головы ошеломлённо-потерянно повернулись туда же, куда пошёл брат, два вздоха тяжело прорвались сквозь ком в горле. Сколько их ещё будет впереди. Морготовы твари всё ещё не разбиты, остатки орды снова ускользнули. Тельо бросил взгляд вниз, где у основания скалы разжигали костры, и его внимание привлекла мельтешащая там светлая макушка. — Идите, а я, кажется, нашёл Халдира-младшего, — бросил Тельо и, не оборачиваясь, побежал к тропе, что вела от крепости к подножию гор. — Младшие, должно быть, с остальными детьми. — Нельо, с силой зажмурившись, потёр переносицу рукавом, возвращая себя в подобающее нолдорану состояние. Хотя от мысли, что Халет погибла, а Морьо чуть не уволокли в Ангамандо, вновь и вновь бросало в дрожь. Питьо согласно вздохнул и пошёл следом. Переходы крепости вновь стали оживлёнными, но молчаливая суета давила и угнетала бы, не будь защитники Андрам закалены десятилетиями обороны своего дома. Они все эти годы были вместе, сегодня умирали вместе, рядом, и эта скорбная тишина не давала падали Моринготто ни одного шанса. Нельо остановил деву, что помогала раненым, несмотря на перемотанную полотном рассеченную до кости руку, и мягко усадил её на основание одной из сработавших ловушек, теперь уже неопасной. Нельо ещё раз сжал поникшие плечи и поднялся. Он пошёл дальше, а кто-то из воинов перехватил деву и увел её, чтобы обработать раны. Чем ближе к палатам исцеления, тем сильнее давила на уши тишина. Эти дети родились и выросли на войне, они знали ей цену, и посмотреть в множество серьёзных глаз для Нельо оказалось куда сложнее, чем пересчитывать потери взрослых. Когда они вошли, один из мальчишек схватил кочергу и встал наперерез, умело выставляя её перед собой словно меч. Впрочем, неудивительно, учитывая, в каком виде были Нельо и Питьо: окровавленные и в грязи рваные плащи, мечи в покрытых чёрными разводами ножнах почистить пока было некогда. — Arfhen Орофин, враг отброшен от крепости и разбит. — Нельо примирительно выставил вперёд руки, присаживаясь на корточки перед белобрысым эльфёнком. — Орофин, ты что, это же Государь! — испуганно зашипел голос за спиной юного «воина», и из-за расправленных плеч появился такой кроха, что глаза на осунувшемся лице казались огромными. — Идите… — Нельо отложил меч, который тут же подхватил Питьо, и поманил к себе мальчишек. Он отошёл с ними к стене и устроился прямо на полу. Питьо смотрел, как хрупкие ещё плечи дрогнули, Румиль всхлипнул и тут же замолк, утонув лицом в тунике на груди среднего брата. А Нельо поглаживал мальчишек по спине живой рукой; придерживая протезом, обнимал. Теперь эти дети окончательно повзрослели. — Погибших атани погребли по обычаю халадин, раненых выносят тропой. Кто может идти сам… Появившийся Финдарато бросил взгляд на Нельо и всё понял без слов. Он подошёл и, закутав сброшенным с плеч плащом, забрал эльфят, устраивая зарёванного Румиля на одной руке, а второй притягивая к боку бледного Орофина. — Мы сейчас пойдём к вашему старшему брату, — раздался мелодичный голос, успокаивающий, дарящий мгновение покоя. Слышавшие совместное пение Макалаурэ, Финдэкано и Финдарато были счастливейшими из живущих — их голоса даровали покой и надежду. — Ты расскажешь нам о том, как atto ушёл в Чертоги? — Румиль обхватил Финдарато за шею, словно испугался слов, что сам произнёс. — Меня там не было, но я познакомлю вас с тем, кто был рядом. Румиль серьёзно кивнул, Орофин крепче прижался к боку Финдарато, и они вышли. — Пора и нам. Нужно отыскать Лаурефиндэ и продолжить путь. Нельо тяжело и длинно выдохнул, давая себе ещё один короткий миг на эмоции, и направился к выходу. Вскоре послышался его отдающий последние приказы голос, и защитники Андрам оставили свой дом, свою крепость. У подножья Нельо встретил Итильбор, в отсутствие Морьо как второй хозяин Андрам отслеживающий движение каравана через переход. — Моринготто потерпел здесь поражение, — лаиквенди поднял голову на крепость, в которую осталась вложена и частица его души, — и Андрам ему теперь будет неинтересен. А нам надо использовать выигранную фору. Раненых уже погрузили на обозы. Среди прибывших воинов с облегчением нашли своих, и Финдарато отбили плечи хлопками и объятиями, отложив пока рассказы и более долгие приветствия. Нельо поправил завёрнутое ветром одеяло на бесчувственном брате и вскочил верхом. Тельо подсадил Тинтур, молчаливую, с красными, но уже сухими глазами, сыновья Халдира присоединились к ним, и обоз в сопровождении воинов двинулся в сторону перехода через горы.
