Глава 63. О наследниках
2 июня 2024 г., 10:11
Длинные, изящно вылепленные ноги взмывали ввысь, словно колонны, так высоко, что кружилась голова. Растрёпанная косичка смешно взъерошилась, когда он запрокинул голову назад настолько, что едва не упал, и испугался, поняв, что схватился за одну из «колонн». Сверху снисходительно фыркнули, а потом хмыкнули. Но лошади, даже самые умные, не умеют усмехаться, как говорил дядя Турко. Эльронд сжал губы, пытаясь успокоить дыхание. Ему сегодня целых шестнадцать лет, он уже взрослый, чтобы бояться кого-либо да ещё в конюшнях attуо! Да и не шалил он, просто очень уж хотелось хоть одним глазком взглянуть на приготовления к двойному празднику. С этим засоней Элросом самое интересное проспишь!
Сверху снова фыркнули. Эльронд осторожно выглянул из-за белоснежной лошадиной бабки, смело встречая взгляд ярких серо-голубых глаз, и в восхищении разинул рот. Attyo и дяди с обеих сторон, конечно, очень красивы, но каким же высоким был этот эллон в светло-серебристом длинном одеянии и какими роскошными были его необычного цвета, жемчужного оттенка, ниспадающие ниже пояса локоны. Эльронд оробел, но постарался не подать вида. Он — сын принца, и сам как вполне взрослый нэр встретит гостя! Не может же он подвести отца? Эльронд отступил настолько изящно, насколько смог, прижал руку к сердцу и поклонился:
— Приветствую благородного лорда в Гаванях. Прошу простить, но я не знаю твоего имени.
Как назло, он наступил на полу своей ночной рубашечки, неуклюже плюхнулся на спину и показал гостю розовые босые пятки, чем безнадёжно испортил так хорошо начавшуюся учтивую беседу.
— Я — Трандуиль, сын Орофера. — Трандуиль, склонив голову, приложил ладонь к сердцу, выражая своё почтение хозяину, и только хорошо знающие его могли заметить, что он едва заметно улыбается. — А ты, должно быть, один из наследников принца Маглора, Канафинвион. М-м-м… Элерондо? Верно? — Трандуиль смешливо прищурился, улыбнувшись ещё шире.
Эльронд выпутался из туники и встал:
— Простите, лорд. Я сегодня очень неуклюжий. Не говорите attуо, он не обрадуется. Элерондо Канафинвион к твоим услугам, благородный лорд. Рад приветствовать тебя в Гавани. Позволь, я позабочусь о твоей прекрасной лошадке, вон там одно стойло свободно.
— Признаюсь тебе, — Трандуиль присел на корточки, нисколько не беспокоясь, что его дорожный шёлковый плащ разметался по усыпавшему пол конюшни сену, — когда я впервые сопровождал своего ada на приёме у Владыки Тингола, то запутался в таком же неудобном одеянии, — Трандуиль отряхнул сено с рукава, — и упал прямо под ноги слуги, который проносил мимо Владыки поднос с холодными шипучими напитками. Только ты леди Итарильдэ не рассказывай, — подмигнул он крайне серьёзно слушающему эльфëнку.
— Правда? — Эльронд просиял и даже брызнул серебристым смехом. Ему никак не удавалось представить величавого эльду валяющимся на полу среди разбитых кубков и луж. — А мне attуо не разрешает ездить верхом одному, говорит, что я ещё слишком мал. А я лошадей люблю больше всего!
Эльронд направился к меарасу и бесстрашно протянул руку. Метель, отличавшаяся обычно довольно своенравным характером, наклонила голову и позволила погладить длинную гриву, а потом опустилась на колено, чтобы эльфёнку было удобнее.
— Пойдём, красавица, тебя ждёт отборное зерно, а потом много-много вкусной воды. Но это не сразу, сразу нельзя, а то ты заболеешь.
— Когда твой attyo разрешит тебе, и если захочешь, я помогу. И твоему брату, если он захочет. Друзья ведь помогают друг другу? А мы с тобой ведь теперь друзья, если у нас есть общие тайны, и они открыты друг другу.
Трандуиль снова подмигнул маленькому герою дня, из-за которого, как и из-за его брата, Гавани «стояли на ушах», как выразился кто-то из встреченных эдайн, нагруженных корзинами с одуряюще пахнувшим свежим хлебом. «Носятся ещё со вчерашнего вечера!»
— А ты действительно любишь лошадей, если уже знаешь правила ухода за ними.
Трандуиль подхватил малыша и удобнее устроил на вышитой попоне. Мягкие, прошитые особым способом квадраты ткани уютно приняли Канафинвиона. Эльфëнок утопал в перине, но Трандуилю на миг явилось видение статного темноволосого эльды. Маленькая ручка стиснула прядь гривы, а Трандуиль видел уверенно сжимавшие поводья куда более крупные руки, один из пальцев которых «обнимало» кольцо с искристым синим камнем.
Запомнив видение, Трандуиль снова поправил посадку маленького всадника и убрал руки. Лошадь добродушно фыркнула и сдвинулась с места, бережно неся драгоценную ношу.
Эльронд был в полном восторге: он ехал на настоящей большой лошадке! Он, как мог, держал спину, старался не дёргать гриву и изо всех сил сжимал ноги, чтобы не съехать. Он улыбнулся Трандуилю:
— Благодарю, благородный лорд. Ты так добр ко мне. Attyo точно будет рад тебя видеть. Он вчера говорил, что встретил твою птицу и прочёл послание. Я люблю лошадок и собак, у моего дяди Турко есть собака, она прекрасная, самая хорошая собака во всей Арде. У нас тоже есть собаки, они, наверное, не такие умные, но я всё равно люблю их.
— Хуан действительно особенный пёс, — согласился Трандуиль. — У меня тоже есть любимец. Только домашним… — Трандуиль задумался, — его не назовёшь. Это красивый большерогий олень.
Трандуиль заметил ставшие огромными серые глаза и улыбнулся воспоминаниям.
Едва отстроили Гавани, они с Итарильдэ удивили всех своим решением поселиться вместе с эдайн в Нимбретиль. Отец остался при Владыке Тинголе, а Трандуиль с женой и несколькими эльдар, причём как синдар, так и калаквэнди, основали лесное поселение. За прошедшие с тех пор годы оно разрослось как территориально, так и численно. Родилось много детишек у атани, и они росли, весело играя с эльфятами, прячась в огромных корнях дуба-дворца. Но таков Путь смертных — тех, кто родились в самом начале, уже успели проводить. Самое большое дерево Нимбретиль Трандуиль самостоятельно заговорил, превратив в уютный дом, а Итарильдэ добродушно называла его «дворец». Вообще-то, они оставили лес впервые с того момента, как ушли из Гаваней.
— Мы с леди Итарильдэ ни за что не пропустили бы такой праздник, — уверил Трандуиль, услышав слова малыша о пернатой посланнице. — Итарильдэ лично послала любимую ласточку королеве Туилиндэ. Полагаю, с ней и с другими эльдиэ она сейчас и находится. А мы с тобой устроим Метель и найдём твоих родителей.
Услышав своё имя, лошадка радостно, но аккуратно, мотнула белой гривой, стараясь не уронить храброго всадника.
***
Не каждый день сыновьям исполняется шестнадцать лет, поэтому Кано торопился, желая первым увидеть Элерондо и Элероссэ в этот день. Быстрым уверенным шагом он шёл по галереям, лёгким кивком головы приветствуя встречающихся верных. Несколько поворотов, и Макалаурэ, наконец, дошёл до нужных покоев. Рука толкнула дверь, и Канафинвэ вошёл в комнату, тут же замерев, видя, что одна постель пуста. Интересно гномы пляшут. — Элероссэ… — Макалаурэ присел на край второй постели и провёл рукой по тёмным волосам сына. — Элероссэ, просыпайся. Мальчик сладко потянулся и, распахнув сонные глаза, улыбнулся. — Atto! С добрым утром! — С добрым. Ты не знаешь, где твой брат? Элрос кинул взгляд на пустую постель и нахмурился. — Нет. Но вчера он уснул раньше меня. Значит, ушёл до того, как пришёл ты. Кано вздохнул. Обычно Элерондо был самым спокойным из близнецов, а тут… — Пойдём, поищем его? Элероссэ кивнул и, быстро вскочив с постели, бросился одеваться. Вскоре полностью одетый он вложил свою руку в изящную крепкую ладонь отца, и они неспешно вышли из комнаты. Макалаурэ не опасался за жизнь сына. В защищённых новой Завесой Гаванях дети были в безопасности даже за пределами дворца, а уж внутри — тем более. Но всё же хотелось быть уверенным, что непоседа не потерялся, поэтому Макалаурэ и направился на его поиски. Вот ведь нашло на него вдруг. Кано вздохнул и опустил взгляд на бегущего вприпрыжку Элроса. — Atto, сегодня же наш праздник? — Да. Сегодня ваш с Элерондо день. — А подарки будут? Макалаурэ с хитрецой прищурил глаза. — А ты хотел бы что-то определённое? Мальчик задумался. — Не знаю… Вы с мамой многое даёте и в другие дни. Дяди тоже много подарков дарят. Кано усмехнулся. Эльронда и Элроса с рождения засыпали подарками. Они были не единственные дети в большой семье, но самым младшим внимания доставалось от души. Шестнадцать лет назад в такой же день они пришли в этот мир, и каждый из семьи дал новую Клятву сделать всё, чтобы сохранить его для них, чтобы у них было время вырасти и познать жизнь. Кано с сыном, не торопясь, шли по галереям в поисках Эльронда. На их этаже его не было, на других — тоже. Значит, он где-то на улице. Выйдя через парадные двери на террасу, Макалаурэ увидел в глубине сада Галиона и улыбнулся. Если Трандуиль уже здесь… И желая проверить свою догадку, Кано пошёл в конюшни.***
— Какое красивое имя у твоей лошадки! — восхитился Эльронд и задумался: — А оленю не мешают рога в лесу? А на деревьях удобно жить? Не страшно, когда ветер шатает кроны? — он вдруг смутился. — Прости, лорд, я знаю, что болтаю без умолку. — Ты знаешь, а я никогда не задумывался, — признался Трандуиль. — Но я не видел, чтобы он испытывал трудности, а настоящие друзья всегда такое чувствуют. Мы живём внутри деревьев, и там не слышен ветер. Кроны — тоже наши друзья и предупреждают нас о непогоде, чтобы мы успели спрятать эльфят. А эдайн, с которыми мы делим лес, построили отличные и прочные дома. У вас с братом есть домик в саду? — У нас есть шалаш, — засмеялся Эльронд. — Его нам построил дядя Майтимо. Ты видел дядю Майтимо? Он во-о-от такой высокий, как ты или даже ещё выше, а ещё он — король, у него есть корона. Тут Эльронд увидел отца и брата и преисполнился гордостью. — Аtto! Метель катает меня, смотри! Она — самая прекрасная лошадка! Трандуиль посмотрел туда, куда обернулся малыш Элерондо. — Принц Макалаурэ, — с почтением поклонился синда, — маленькие лорды выглядят многообещающе. Трандуиль с улыбкой посмотрел на сонную копию временного всадника его меарас. Юные Канафинвионы были разными, хотя на первый взгляд их легко было перепутать. Но только на первый. Внимательный взгляд уловил бы уверенную смелость Эльронда с его истинно королевской почтительностью к собеседнику; Элрос обманчиво мог показаться букой, а на самом деле в нём куда острее, чем в его брате, проявлялась осторожность к окружению — часто вынужденная у самих феанорингов. Но заметив, что отец улыбнулся высоченному гостю, Элрос чуть расслабился и даже окончательно проснулся, уже открыто рассматривая его. — Лорд Трандуиль, — Макалаурэ с улыбкой склонил голову, прижимая руку к сердцу, — благодарю за доброе слово. Кано перевёл взгляд на сидящего на спине скакуна сына. Эльронд сиял от гордости и счастья от того, что ему позволили, как взрослому, сидеть верхом. — Похоже, что кому-то не спалось в столь важный день? — вновь посмотрев на Трандуиля, Кано продолжил уже по-простому: — Трандуиль, вам с Итарильдэ приготовили покои, где вы сможете спокойно передохнуть после дороги. Основное празднество будет ближе к вечеру, так что время есть и на отдых, и на добрую беседу. — Для начала я найду Итарильдэ. Но сначала надо было поставить Метель в стойло. Трандуиль в свою очередь перевёл взгляд на маленького Эльронда. Тут уже к ним подбежали конюхи: юный нолдо и синда постарше — очевидно, ученик и учитель. Смотря на то, как учитель наставляет, как подойти к лошади и что делать, Трандуиль вновь вспомнил, что взаимоотношения нолдор и синдар могли пойти по другому пути, не прояви правители мудрость. Сейчас ему предстояло держать такой же экзамен перед юным принцем, чтобы не ранить fea, не поселить в ней и толику грусти в такой день, но Эльронд удивил, послушно выпустив гриву и отпустив лошадь в руки ученика конюха, сам же соскользнул в сторону отца, судя по виду, нисколько не сомневаясь, что крепкие руки поймают его. Пока Макалаурэ ставил старшего сына на землю, Трандуилю явилось второе видение — на этот раз он увидел полную мудрости и возмужавшую душу. Этот эльфëнок определённо станет великим нэром. Макалаурэ указал Трандуилю в сторону тропы, что ныряла между виноградных кустов и терялась в тени тяжёлых гроздьев, уводя путника к открытой террасе гостиной, в которой правители принимали гостей. Должно быть, там и была Итарильдэ, понял Трандуиль, но прежде присел на корточки перед именинниками: — Я помню о своём обещании, — серьёзно посмотрел он на Эльронда и повернулся к Элросу: — Брат расскажет тебе. Окончательно превратив свой ярко-серебристый плащ в тускло-пыльный, Трандуиль поднялся и затерялся в винограднике. Макалаурэ же взял ладошки сыновей в свои и повёл обратно к дому. — Надо умыться и одеться в наряды, которые принцесса Лутиэн лично вышивала для этого дня. Ваш первый значимый День Зачатия — шестнадцать лет, — терпеливо внушал он сыновьям, не переставая при этом смотреть на них с любовью и улыбаться. — И я уже видел первые подарки в вашей гостиной. Кано не стал говорить, что видел там же три рыжие макушки, прячущиеся за спинками кресел, и улыбка стала ещё шире от воспоминаний о крадущемся в первых лучах Анар нолдоране. Отметились все со стороны обоих родителей именинников. Сейчас они разбрелись по делам управления ли или подготовки к торжеству, а на Кано лежала ответственность одеть мальчиков и присоединиться к Эльвинг, чтобы встречать всё прибывающих гостей. Это Трандуиль с Итарильдэ — ранние лесные пташки, а так, кроме семьи, что по-прежнему делила общий комплекс дворца, пока ещё никто не прибыл. Судя по спланировавшей с неба на руку Турко птице от Маблунга и спокойному по прочтении вестей лицу брата, у Кано было достаточно времени.***
Эльвинг, Нимлот и Лутиэн прервали свою беседу за вышивкой при появлении на тропе Итарильдэ. Три поколения Владычиц-синдар улыбались, пусть улыбка Лутиэн и была с оттенком грусти. Но даже она в этот день смотрела ясным лучистым взглядом без ставшей уже привычной печальной поволоки. Едва пальцы Итарильдэ выскользнули из её ладоней, как дверь на террасу отворилась. — Кажется, сегодня кто-то заигрался поболее героев этого дня, — вздохнула выходящая на террасу Белегестель. Туилиндэ улыбнулась, сжимая в объятиях потянувшуюся к ней Итарильдэ. Дверь не закрывалась, и из полумрака холла стали приближаться шаги, послышались голоса, и заколыхались лёгкие платья Тинтур и королевы Мелиан. Как она ни просила, чтобы её более не называли высоким званием, для всех она осталась Владычицей. Как сказал Нельо в первую годовщину после того, как вынужденные уцелевшие беженцы обосновались в Устьях: «Мы вернёмся, а значит, ты была, есть и останешься королевой». — Наши мужья, как всегда, в делах, но обещали закончить только самые неотложные и более не занимать заботами этот день, — после приветствия объяснила Мелиан их чисто женскую компанию. — Они такие трогательные, когда прячутся, оставляя подарки. — Тинтур устроилась на соседнем рядом с королевой стуле, расправляя струящуюся ткань юбки. — После смерти мамы я вижу atto таким непосредственно-счастливым только в день рождения младших. Воины, а… — …волнуются, будто, и правда, с их рождением сами вновь стали детьми, — закончила с улыбкой Туилиндэ. — И каждый новый год они взволнованы, как в тот день, когда пришли в этот мир пока самые младшие из наших детей. Девы не скрывали направленные на Итарильдэ взгляды. — Мы решили, что должны привести наше дитя хотя бы в подобие мира, а не в пылающий пожар войны. — Трандуиль наклонился, целуя сияющие волосы жены. Потом, когда Трандуиль оставил их, попросив провести его к нолдоранам и Владыке Тинголу, Итарильдэ добавила, что они не спешат с ребёнком, потому что Нимбретиль почти на границе новой Завесы, и когда Враг придёт, Трандуиль возглавит первый редут обороны Гаваней вместе с Белегом и Маблунгом. — А теперь подарки! — она сама же прервала затянувшуюся паузу, встряхивая локонами, словно сбрасывая ношу тяжёлых мыслей, и поманила эльфёнка, почтительно ожидавшего в стороне с большой дорожной сумой, лежащей на траве у его ног.***
Эльронд улыбнулся, вспоминая своё первое украшение. Сделанную лесными эльфами брошь для плаща в виде зелёного листа он с тех пор носил постоянно, и именно с неё начался его дар — Эльронд чувствовал силу камней. — Почти готово, — обернулся к нему кузен. Тьельпэринкваро с улыбкой чуть отступил в сторону, а Эльронд в нетерпении приблизился. Седмицу назад на их с Элросом семидесятый День Зачатия он рассказал кузену, что было ему видение трёх колец с камнями красного, белого и синего цвета. Эльронд не понимал пока, почему это так важно, но твёрдо знал, что кольца надо сделать. А рядом тогда сидел Тьелпэ, и Эльронд решил не беспокоить дядю Куруфинвэ, тем более что тот ушёл вместе с кхазад смотреть на жилу странного серебристого металла, найденного атани в глубине горы. Родной братец, кстати, тогда увязался с ними. Элросу сразу как-то было интереснее общаться со Вторыми Детьми Эру, а те воспринимали его как своего и относились соответственно — в играх «хрясь принца деревянным мечом по хребту!». Новэ только усмехался в выгоревшую на солнце бородку. Тьельпэринкваро идеей Эльронда загорелся, а отцам и дядям они решили пока не говорить. С кузеном у младших близнецов с самого начала осознанной жизни сложилась крепкая дружба, и то, что Эльронд днюет и ночует в кузне Тьелпэ, никого не удивило. А пока нет самих камней, начать решили с достойного обрамления. — Знать бы ещё, где те камни искать? — пробормотал Тьельпэринкваро, пока Эльронд осматривал золотую оправу в форме вытянутого ока. Оставалось только отшлифовать искусную гравировку. — Не знаю, — мотнул головой Эльронд, но даже в этом отрицании звучала уверенность. — Найдём. — Это первое. Отшлифую и возьмусь за второе. Металл остался. Но его я вижу подобным Анар с красным камнем внутри. — Цвет нашего Дома, — кивнул Эльронд. — Поэтому мы особенно чувствуем его. — Но владеть им должен не эльда, не атани, не наугрим. — Даже никто из живущих в Гаванях. Они переглянулись, с удивлением осознавая, что, не обмениваясь осанвэ, одинаково почувствовали суть кольца, которое было пока только в их мечтах. Но кто же наденет его на палец, если даже не майа Мелиан? — А третье я пока не вижу, но знаю, что оно придёт в своё время, — закончил Тьелпэ. Эльронд кивнул. Тьельпэринкваро спрятал кольцо в ларец, и они поспешили из кузни. Когда отцы и дяди собирались вместе, присутствие на семейном ужине было обязательным. За столом Эльронд почувствовал на себе пристальный взгляд, поднял глаза на тётю Артанис, и в тот же момент перед внутренним взором встало кольцо из серебристого металла. Кольца они с Тьелпэ закончили лишь спустя тридцать лет аккурат к очередной Годовщине обоснования в Гаванях, и именно в этот вечер собирались вручить их трём Владыкам.
