Всего одно решение

      Признаться, первая поездка в детстве на огромной Метели не была так страшна как кошмар настоящего боя, но Эльронд уверенно поднял выпавший из рук павшего воина-нолдо меч и встал на его место.        Он вобрал в себя лучшее, что есть в этом мире. Он — потомок воинов, певцов и мастеров! Он — нолдо, сын нолдо! Сын одного из тех, кого так и не смог пока сломить Хозяин этих искажённых. И он будет стоять до конца. Это его дом. Его мир.       Проверив, что во дворце больше никого нет, Эльронд осторожно вернулся, чтобы наглухо закрыть и замаскировать тайный вход в подскальный тоннель, но наткнулся на одну из кипевших по Гаваням стычек. Воин, что погиб у его ног, не задумавшись, закрыл его собой, и самое малое, что Эльронд мог сделать — чтобы верный клинок продолжал сверкать, выкашивая нечисть, пока есть хоть одна способная поднять его рука. Боевое крещение не пугало принца — уроки отца и дядей давно переплелись в сознании с уроками учителей и менестрелей. Хотя, самому себе Эльронд мог признаться, что было страшно.       На него шли с пренебрежительной усмешкой в абсолютной уверенности, что одинокому юному эльде нечего противопоставить трём противникам. Но две атаки «захлебнулись», два чёрных клинка высекли россыпь огненных искр о серебристый металл, и последнее творение нолдоро-наугримской артели выдержало. Эльронд пока не видел, кто подоспел на помощь из-за колонны, он не мог подвести, не сумев быстро сориентироваться в стремительно изменившейся расстановке сил.       Он навсегда запомнит первого убитого своей рукой, остановившийся взгляд, веер тёмной крови и влажный звук, с которым выскользнул из тела клинок.       Три тела искажённых окрашивали прекрасный мрамор своей гнилой чёрной кровью. Эльронд наконец повернулся, когда его сильным ударом отбросило назад. Небо перестало кружиться перед глазами, стало нечем дышать.       — Владыка! — Эльронд упал на колени.       Сквозь нарастающий шум в ушах всё глуше казался свист стрел. Тингол смотрел на торчащее над ключицей оперение толстой чёрной стрелы. Больно не было, только на лицо капал солёный дождик. Владыка синдар улыбнулся и поднял глаза.       — Hannad… — прохрипел он, слизывая кровь с сохнущих губ.       — Замолчи же! — из головы Эльронда напрочь вылетели все уроки этикета. — Замолчи, Владыка, Эру ради…       Эльронд чувствовал нервную дрожь, но тут же оборвал себя, потянувшись рукой к кажущейся страшной ране. Не обращая внимания на послышавшийся вдали звон мечей и приближающиеся звуки новой схватки, Эльронд наклонился над Владыкой Тинголом и недрогнувшей рукой взялся за древко стрелы. Важно было вытащить её, не раскачивая, чтобы остающийся снаружи яд не усугубил положение, а отравленный наконечник не соскользнул. Шум боя приближался, а Эльронд всё ещё медленно и осторожно вынимал древко. Он отбросил стрелу как змею в сторону и увидел свистнувшую перед глазами другую. Но она чиркнула по стене далеко впереди, а схлестнувшиеся с тёмными верные не пропускали врага на этаж, и Эльронд вернулся к Владыке. Тингол часто дышал, прикрыв глаза, и, кажется, даже не почувствовал, когда рану накрыла изящная ладонь. Эльронд наклонился вплотную, хрипловато напевая над раной Песнь исцеления, изо всех сил стараясь пробудить в себе древнюю магию. Он и сам удивился, ощутив, какая сила потекла в отравленное hroa. Способность чувствовать боль других и усмирять её он заметил за собой давно, но пока ещё не полностью раскрыл в себе этот дар. Эльронд надеялся, что сможет начать учиться, когда они с Тьелпэ закончат кольца, и вот первый урок ему преподает сама жизнь. «Всегда, в любой ситуации, слушай себя», — напутствовал его отец перед каждым новым делом, обучая его всем умениям, что так щедро отсыпала их семье судьба. Эльронд отсёк всё происходящее вокруг, доверяя защищавшим подходы на этаж воинам, и вслушался в себя. Он чувствовал силу, контролировал и направлял её, замирал натянутой тетивой и мягко отпустил силу, когда дыхание Владыки выровнялось. Они одновременно открыли глаза, и взгляды троих встретились.       — Отойди, — мягко попросил дедушка Ноло, одной рукой касаясь плеча Эльронда, а второй лба Тингола. — Как ты, Элу?       Всего трое выживших воинов — нолдо, синда и неизвестно каким ветром занесённый сюда нандо Трандуиля — добивали сражённых врагов, чтобы нолдоран мог полностью сосредоточиться на помощи Владыке. Убедившись, что соперники сражены, двое воинов остались охранять, не появятся ли новые враги, а синда подошёл и встал за Эльрондом, поддерживая юного принца, с непривычки потерявшего много сил, впервые применив свой дар.       — Нуруфантуру снова придётся подождать, — с трудом выдохнул Тингол. — Впрочем, Мелиан меня сама прибьёт.       Нолофинвэ перевёл взгляд на Эльронда и мудро улыбнулся:       — Теперь ты можешь, эльфёнок. Только ты знаешь — как…              

***

             Они натолкнулись на них почти сразу, как обрывочное осанвэ Морифинвэ донесло: «Моринготто атакует с Балар!», и это означало, что Тёмный Властелин снова смог подобраться незамеченным. Они были готовы, упрекнуть кого-либо и мысли не возникло, потому что никто не допускал, что Моринготто пойдёт против второго по могуществу среди Валар, ненавидимому им Вала Ульмо. Сила Короля Моря и сила Тьмы, Увала, пусть и низвергнутого, были равны, но нападение поражало своей зашкаливающей дерзостью и масштабами подготовки. Никто никого бы не упрекнул, этот вариант нападения Тёмного просто не предугадали и теперь сошлись в схватках там, где кого застала атака.       Нолофинвэ с частью своей охраны и присоединившимися воинами Эгалмота приняли свой первый бой, не ставший почти сразу для многих последним лишь благодаря подоспевшей подмоге.       От Орофера Нолофинвэ узнал, что тот увидел с галереи направляющихся к кузням орков и отправил находившихся с ним в тот момент воинов преградить тем путь. Насладившись недолгим одиночеством (что нолдо и синда сопроводили обоюдными смешками, не отвлекаясь от боя), Орофер уже через два лестничных пролёта встретил второго нолдорана. Когда же бой закончился, Орофер признался Нолофинвэ, что ведь было время, когда он и помыслить не мог, что выполнит приказ какого-то нолдо (Маэдрос отправил с ним часть воинов), засмеялся, что это, кажется, входит в привычку, и подчинился приказу Нолофинвэ отправиться вслед за Амбаруссар. На Совете договорились, что приказы всех трёх правителей имеют равную силу для любого из подданных, будь то нолдо, синда, наугрим или атани.       Расставшись с Орофером, Нолофинвэ продолжал прикрывать отход королев, принцесс, женщин, детей, стариков и эльфят, пока в одной из повсеместных схваток его отряд не сошёлся с большой группой орков. Ноло схлестнулся с их предводителем — огромным серокожим великаном размером чуть ли не с самого Моринготто. Коротким видением промелькнула перед глазами такая же, словно приснившийся кошмар, схватка уже с самим Тёмным, и Ноло понял, что, не прими они однажды всего одно решение, пасть ему под пятой Врага и так уйти в Чертоги. Но это в кошмарной неслучившейся жизни, а сейчас он вместо этого пронзает мечом взращённую Моринготто тварь, а добивает ту для надёжности синда.       Орки были на удивление хорошо вооружены и действовали как обученные воины, а не тупо шли по трупам своих же. Но и они вырастили детей с мыслью, что те, как и их отцы, когда-то встанут на защиту Белерианда. И, несмотря на мощь атаки, орки нарывались на рой стрел, выкованных из особо прочного сплава, созданного наугрим, и падали. Тех же, что шли за ними, встречали острые секиры и топорики в руках разъярённых кхазад. А сами достойные мастера довольно орали оскорбления из-под сводов, где было так удобно зацепиться ногами за балки, благодаря небольшому росту не задевая при этом своими головами высоченных эльдар, и метать, метать, метать топорики.       Морэдайн не было, и вскоре стало понятно, что орки посланы задержать эльдар, мешая им продвигаться дальше.       — Замышляют что-то, — прокряхтел рядом спрыгнувший из-под потолка Азагхал и, не оборачиваясь, метнул свой кинжал за спину. — Иди уже, нолдо, иди. Храни тебя Махал.       Нолофинвэ всё же обернулся, чтобы увидеть, как король наугрим играючи извлёк своё оружие из орочьего черепа, чтобы тут же снести им голову первого из новых появившихся на галерее орков, и побежал дальше, чтобы найти Нельяфинвэ.              

***

             Это напоминало Диору бой в родном Менегроте. Вновь кровавое месиво тел и утробный вой подыхающих тварей. Недрогнувшей рукой снеся с плеч скалящуюся орочью рожу, принц огляделся в поисках бабушки, оказавшейся рядом с ним в момент первой атаки их Последнего боя. Королева синдар, Тари Мелиан не чуралась меча, пусть её главное оружие было другим, нужным сейчас не меньше стрел и клинков. Находящийся рядом воин без приказа прикрыл щитом своего принца, пока Диор добежал до бабушки, и уже вдвоём они сопроводили её до винтовой лестницы.       — Женщин и детей будут выводить, — уже понял Диор, — и им нужна будет защита, а все мужчины в бою.       Понимали они и то, что спасаться придётся в вырытой наугрим в скалах пещере. И вот там и тогда Мелиан и придётся стать щитом и мечом для будущего их народов.       — Скрой всех под своей защитой, и ждите нас, — напутствовал Диор, целуя маленькие руки, качавшие его колыбель.       Подоспевшее к оркам подкрепление не дало им проститься. Диор втолкнул Мелиан на лестницу и с тихим шелестом закрыл за ней каменную панель, которую дополнительно забаррикадировали какой-то хитрой ловушкой. Мелиан всё же дотянулась до внука коротким поддерживающим осанвэ и бесшумно побежала по идущим вниз ступеням.       Оттесняя орков, Диор увидел галереей ниже принца Морифинвэ и тут же услышал «Лаурефиндэ, помоги Морьо!». Не тратя время на поклоны и предложения своей помощи, Диор спрыгнул перед одной из кривых рож и на эффекте неожиданности вплющил и без того уродливый нос в череп. Но без помощи подоспевшего лорда Гондолина их потери были бы куда большими, а встреча с любым из умайар могла оказаться фатальной. Следуя перенятой у нолдор привычке, Диор коротко хлопнул принца и лорда по плечам и расстался с ними на перепутье уходящих вглубь дворца ходов.       Потом он мельком увидел принца Куруфина, хладнокровно орудующего двумя мечами и лихо выкашивающего волнами накатывающих на него тварей. Мечи в руках Искусника словно слились с хозяином, чутко откликаясь на каждое движение, оставляя после себя горы зловонных трупов. Послав принцу короткую картинку-осанвэ и заметив, что тот «увидел», успев увернуться за миг до того, как на него обрушилась бы булава очередного орка, Диор скрылся за ведущей в покои деда дверью.       Владыки там уже не было, и Диор помог вооружиться сыновьям, позволив себе на миг заволноваться за Эльвинг. Но он знал, что принц Маглор позаботиться о ней, а ему надо быть рядом с Элуредом и Элурином в их первом серьёзном бою. И он, как и Элурин, запомнит, как тот, не дрогнув, снёс уродливую голову, кривые клыки которой в отвратительно воняющей пасти щёлкнули в опасной близости от шеи его близнеца.              

***

             Румиль не отставал от среднего брата и рубил, отражая бесчисленные удары кривых мечей, не забывая о тех, кто прикрывал его спину. Халдир ушёл с принцем Келегормом, а они с Орофином присоединились к атани, что когда-то не ушли в Нимбретиль, а остались в Гаванях и сейчас отказались спасаться, выйдя сражаться за свой дом. Орки пытались разделить уступающих им по возможностям атани, но при поддержке братьев-халдирионов тем удалось продержаться, пока к ним не присоединились воины принца Морифинвэ. Тем самым троюродный дедушка ослабил собственное прикрытие, но братья знали, что он всегда бросался на помощь сыновьям своего друга и сородича. После ухода в Чертоги Халдира-старшего принц Морифинвэ особенно опекал их, считая себя обязанным заботиться наравне с давшим слово лордом Лаурефиндэ.       Орки рубили вокруг себя, поражая своих и чужих, отчаянно сражающихся воинов, и даже не добивая тех, кто уворачивался от булав и шестопёров, так спешили куда-то пробиться, но защитники дворца стояли стеной из атани и эльдар. Их мечи сверкали будто молнии, кровь орков заливала землю и камень, в свете заката становящийся антрацитово-чёрным. А, может, это был подлинный цвет крови Искажений Тьмы — той, что породила их и пыталась уничтожить всех тех, кто преградил ей путь.       Из доносящихся обрывков осанвэ они узнавали, что не менее жестокими схватками связаны вместе с принцем Морифинвэ лорд Глорфиндел, нолдоран Маэдрос и его брат Маглор; что против защитников Гаваней выступили вооружённые луками с горящими стрелами искажённые, а следящий за атакой с моря Моринготто то и дело посылает на обороняющихся волны гнетущего ужаса — и не только на Гавани, но и в Нимбретиль, на северо-восток и юго-запад; что супруга Владыки Тингола королева Мелиан с королевой Туилиндэ и принцессами вывели из Гаваней и спрятали в пещере женщин, детей и стариков-атани. Все дружно «охнули», когда узнали, что принцессе Эльвинг пришлось прыгать из окна в залив, и судьба её была пока неизвестна. Но принц Маглор не чувствовал боли потери, и все надеялись, что принцесса спаслась. В Гаванях сражались пока без потерь среди владык, принцев и лордов.       Орофин покачал головой и вытер какой-то подвернувшейся тряпицей лезвие меча. Судя по взгляду брата, тот тоже был уверен, что действие каждого из нападавших было рассчитано на то, чтобы не дать подкреплению пройти во дворец, где находились владыки и принцы. Неужели Моринготто хочет заблокировать их там и уничтожить одним ударом? И показательная казнь владык должна сломить сопротивление остальных? Сколько ни охватывал взгляд, везде велись напряжённые бои. Нужна была подмога свежими силами, какой-то свежий тактический ход, чтобы переключить внимание и сломить навязанный сценарий.       Серебристый клинок чисто спел, рассекая воздух, а следом — второй. Орофин с Румилем переглянулись и не сдержали улыбок, вставая рядом с принцами Фингоном и Финродом. Примчавшиеся с ними верные, несмотря на долгую скачку, и стали той свежей силой, что смела орков и искажённых, устилая их телами путь во дворец. Теперь оставалось пробиться к своим.              

***

             Нельо поднял меч. Эту возможность ему дал Морьо, отправивший во Тьму сразу трёх орков. Со стороны Макалаурэ один из воинов, серьёзно раненый в живот, вскриком смог отвлечь внимание ещё одного искаженного на себя, так что Кано коротким росчерком попал в оскалившуюся неровными зубами зловонную пасть. Варг, захрипев, рухнул, но успевший спрыгнуть орк тут же замахнулся шестопёром. Нельо привычно потянулся, чтобы оттолкнуть братьев, и уже почувствовал культёй привычное угрюмое сопротивление Морифинвэ, когда оружие вырвало из рук орка и на него же уронило. Финдарато взял ещё на тон выше, и остальные искажённые повалились рядом, утробно воя и зажимая уши кривыми лапами.       — Позёр. — Морьо демонстративно прикрыл уши, привычно уворачиваясь от дружеского шлепка по спине.       Но это ещё была не победа, даже не её призрачная тень. Их всего лишь пока не отправили к Нуруфантуру одним ходом. Короткими улыбками поприветствовав кузенов, защитники дворца развернулись, чтобы поспешить в тайных ход.       И замерли напротив окна.       Словно стена за спиной Моринготто взмывала огромная переливающаяся бирюзой и зеленью волна. Это казалось ещё более невероятным, но если море откатилось волей Моринготто, то повернуть его вспять мог только…       — Ульмо, — ошарашенно выдохнул Нельо и, не глядя, поймал за ворот метнувшегося в окно Макалаурэ, так как одной рукой Вала обрушил волну в спину Моринготто, а второй поддерживал, прижимая к «груди», Эльвинг.       Дворец содрогнулся. Они устояли на ногах, словно Ульмо и их удерживал, а вот из коридоров и с улицы тут же донеслись вой и рык, крики орков и морэдайн, даже умайар были бессильны против Короля моря.       Моринготто тоже устоял. Он развернулся, и хохот его громом разнёсся над вернувшимся заливом. Но вода вернулась не только со своим Королем — Тьму рассекал Свет.       — Ambar Metta , — нервно-хрипло засмеялся Морьо, любуясь открывшейся картиной.       Меч самого Манвэ в руке его глашатая и знаменосца извергал одну за другой молнии ослепительно чистого сияния. Моринготто ещё сопротивлялся, а войско его уже сметала не только хлынувшая дальше бывшего берега вода, но и идущие на приступ со своих кораблей фалатрим Кирдана, а за ними шли в бессчётном количестве воины в серебряной броне и островерхих шлемах.       Гавани затапливало, но вода будто огибала защитников, сбивая с ног лишь врага. Воины уже пришли в себя от осознания нежданной помощи и не допускали даже попыток подняться, топя и добивая тёмное войско. Над скалами кружили Орлы, сбрасывая наземь и в море тех тёмных, кто подбирался по скалам к позициям Галдора.       Пока Эонвэ метнул очередную молнию в одного из умайар, Моринготто собрал все силы, почернев ещё больше и увеличившись до невероятных размеров, резко встряхнулся и выпустил угольно-чёрный огонь в сторону затапливаемых Гаваней, заклятием сопровождая свою последнюю атаку. Выпущенная вслед золотая молния настигла чёрную до того, как та донесла бы проклятие, уничтожив всех эльдар, но остатки от этого столкновения осыпались в вернувшееся море.       На миг наступила тишина.       И содрогнулась земля под ногами, и взмыли волны.       Эонвэ заковал в чары разом обессилевшего Моринготто и спустился к уже стоящим на площади перед дворцом нолдоранам и принцам. Залив ещё только откатывался к привычным берегам, но воины и те, кто отказался прятаться в пещере, уже выходили на улицы. На их лицах было непонимание, но и прежняя решимость. Враг пленён, но что бы ни происходило теперь, они сразятся и с этим.       — Я готов, — твёрдо откликнулся Нельо, когда взгляд Эонвэ замер на нём.       — Войско, способное одолеть этого врага, знакомо тебе, нолдоран, — кивнул глашатай.       Со спины стремительно спланировавшего Торондора спрыгнул Галдор.       — Белерианд затапливает!       Нельо вскинул взгляд на Эонвэ.       — Остановить Воду способен лишь сам Владыка Ульмо или...       — Кто нам нужен, понятно? — уверенно шагнул вперёд Нолофинвэ.       — Мало, чтобы брат твой согласился, — ровно отвечал Эонвэ.       — Я готов поручиться за брата, и если обманусь в ожидании своём, разделю заточение вместе с ним.       Короткий вскрик донёсся со стороны возвращавшихся из спасительной пещеры. Мелиан с пониманием посмотрела на Ириссэ и мягко обняла её за плечи. Финдэкано и Турукано лишь молча посмотрели на отца, становясь за его спиной.       — Благой порыв твой, но пусть склонен ты был к тому, а кровь и на твоих руках. Принимается же поручительство не запятнавших себя грехом.       Нолофинвэ отчаянно зажмурился, чтобы не высказать всё, что он думает о невинности жителей Альквалондэ и решениях Валар, и тут на его плечо легла рука в латной перчатке. Нолофинвэ обернулся, всматриваясь в прорези сверкающего шлема.