Tell me you'll be here forever

      У жизни замечательное чувство юмора, и я в этом убедился бесчисленное множество раз. И теперь, когда я вновь обнаруживаю себя на пороге Колвилла, мне кажется, что этот город постепенно становится для меня родным. К сожалению, осесть в одном месте на длительное время не получается. И не будет получаться, пока я добровольно не прекращу нашу с ФБР давнюю игру в догонялки. Но если бы сейчас мне предоставилась возможность выбрать место, где я, наверное, счастливо проведу остаток своих дней, я бы даже не стал задумываться. Ответ очевиден. И всё потому что здесь есть она.       С момента нашей первой и, как я надеялся, далеко не последней встречи прошёл месяц. Всего тридцать дней, чтобы я окончательно понял, что не могу без неё дышать. Да и Ника, если верить словам, тоже. Наши отношения довольно странные. Они развились буквально на пустом месте: мы даже настоящий голос друг друга долгое время не слышали. Но мысли были забиты всего одним человеком. Её мне оказалось более чем достаточно, потому что всё шло наперекосяк, стоило надолго потерять контакт. Отсюда я сделал вывод, что разлука — штука нестерпимая и мучительная.       Должен признаться, что никогда до этого момента не любил. У меня были и до сих пор имеют место быть огромные проблемы с доверием, так что даже друзей проблематично завести. Когда я начинаю рефлексировать на эту тему, то только нервно смеюсь — мои доводы обоснованные. Стоит только расслабиться, и узнаешь, что друг на самом деле был подставным лицом ФБР. Мне уже хватило одного раза, чтобы сделать вывод: никому доверять нельзя. Но Ника так просто разрушила все мои стены, что я упорно строил годами. Мне только и осталось поражённо размахивать белым флагом на их руинах и мысленно называть себя полным идиотом.       И сейчас, когда сползаю по стенке коридора рядом с её металлической входной дверью, я корю себя за то что втягиваю Нику в свои проблемы. Но бежать больше некуда: преследователи в первую очередь будут проверять все мотели в городе, как только обнаружат любую деталь, указывающую на меня. Они уже научились на прошлых ошибках, и скрываться с каждым разом всё сложнее. Картинка перед глазами немного плывёт по кругу то ли от недосыпа, то ли от потери крови. Надеюсь, что всё же это вызвано недосыпом, ведь в ином случае придётся несладко. В больницу мне путь заказан. Наконец дверь открывается. Ника с испуганным взъерошенным видом вылетает в подъезд в кремовом плюшевом халате и тапочках с зайчиками. Такая милая, родная и домашняя, что только от одного её вида становится легче. Я улыбаюсь и закрываю глаза, когда чувствую тёплые ладошки на своих щеках. Я ещё вчера написал ей, что возвращаюсь в город, только время встречи затянулось. — Джейк... — вполголоса произносит она. Знаю, хочется кричать, но ничего не поделать. Лишнее внимание в этой ситуации ни к чему. — Прости, что напугал, — всё, на что у меня хватает сил. Мне можно было найти слова получше. Я не совсем отчётливо слышу, что она бормочет, но уверен в том, что меня прямо сейчас ругают и отчитывают. Ника крепко сжимает мою руку, насколько у неё хватает сил, пока я поднимаюсь, опираясь на стену, и вваливаюсь в её квартиру. Тепло. Удивительно, что я вообще смог добраться до подъезда и не свалиться где-нибудь по пути на радость властям. Голова гудит, будто меня по ней били. Всё возможно, на самом деле. Сейчас я даже отчёт своим действиям не даю. — Сколько ты не спал? Я криво улыбаюсь и наблюдаю за тем, как Ника возится в аптечке внушительных размеров. Уж точно первая помощь на все случаи жизни. Она останавливается и поднимает на меня глаза. Смотрит недовольно, в самую душу. И я вспоминаю, что так и не ответил. — Ну... день? — она угрожающе щёлкает ножницами в воздухе, и я вздыхаю. — Ладно, два. — Это больше похоже на полуправду, — заключает Ника, придвинув небольшой стеклянный столик к дивану. Она раскладывает на нём все необходимые медицинские принадлежности. Такое чувство, что у неё и набор для операции в полевых условиях есть. Я даже не удивлюсь. Хочу пошутить, но на полуслове умолкаю, когда молнию моей толстовки расстёгивают рывком. И вот уже предмет гардероба оказывается на полу. Я нервно сглатываю, наблюдая за спектром эмоций на лице Ники, которые меняются, кажется, каждую секунду. Она хмурится и одновременно краснеет, когда аккуратно поддевает края моей чёрной футболки и тянет её вверх. Боль импульсами разносится по всему телу. От этого хочется взвыть, но я уверяю себя в том, что мне плевать. Почти. Самовнушение в данном случае — замечательная штука. Больше предпочитаю наблюдать за Никой, которая умудряется украдкой рассматривать моё тело. Я бы умер на месте, с моим-то критичным отношением к себе, если бы не умудрялся заниматься спортом. Хоть какая-то польза от постоянной беготни между городами. — Ты такая серьёзная, — пытаюсь хоть немного разрядить обстановку. Я ловлю её руку, чуть сжимая в своей. Пальцы холодные... волнуется. — Давай подумаем, почему, — Ника недовольно фыркает, как маленький ёжик. Всё ещё злится. Это так умиляет, ведь её слова противоречат чувствам, как и всегда. — Я надавлю на рану, если будешь дальше делать вид, что всё в порядке. Мне приходится сдаться и отпустить руку Ники. Золотое правило, которое я только что придумал, гласит: не спорь с человеком, у которого в руках хирургические ножницы. Остаётся дальше наблюдать за краснеющей и пыхтящей девушкой, которая, пытаясь сосредоточиться, обрабатывает мою рану. Я стараюсь не издавать никаких "лишних" звуков, стиснув зубы от боли и сжав кулаки до побелевших костяшек. Кажется, я уже и ладони себе в кровь расцарапал.       Наконец эти пытки заканчиваются. Поправляя повязку, Ника как бы случайно касается моей кожи, затем чертит кривые линии на прессе и уже увереннее ведёт немного согревшейся ладонью вверх. Чёрт, по телу идут мурашки от таких манипуляций. Умеет же она издеваться... Оказывается, это только начало всех приключений за вечер, ведь Ника спустя мгновение переползает ко мне на колени. Аккуратно, с грацией кошки. И меня снова уносит.       Я бы многое отдал за способность не краснеть от её проделок, но, видимо, мне не суждено. Ника и сама пытается спрятать смущение, положив ладони к себе на щёки, но я решаю отомстить, убирая их и несильно прижимая к себе. Так, чтобы она больше не предпринимала попыток осуществить свои дьявольские затеи. Ника довольно смотрит мне в глаза, не моргая. Я знаю, что она хочет что-то сказать. Нетрудно догадаться, какой разговор меня ждёт. Только способ получения информации она выбрала довольно интересный. — Может наконец объяснишь мне, что произошло? — с укором произносит Ника. Я медленно отрицательно качаю головой, и она хмурится. В который раз за час. Сегодня я совершенно не разговорчив и от этого чувствую себя кретином. — Я бы и сам не прочь выяснить. Мои преследователи снова подобрались слишком быстро. Так, что мне пришлось отбиваться. Как видишь, чудом удалось сбежать. — Что-то не верится, что федералы тебя так просто отпустили. Может тебе специально дали уйти? Или твоя жизнь интересна не только властям? — Милая, ты задаёшь так много вопросов, что я не успеваю обработать все, — я перехватываю запястья девушки одной рукой и сцепляю их перед собой. Наклоняюсь к шее Ники и целую нежную бледную кожу. В ответ слышится тихий писк. — Они хотят, чтобы я вернулся. Я не отстраняюсь и, когда Ника хочет ещё что-то спросить, я прикусываю её шею в месте поцелуя. Дыхание сбивается у обоих, и я до сих пор не до конца понимаю, что мы творим. Я, например, схожу с ума. Если бы ещё не мешала чёртова рана... — Куда вернулся? — на выдохе произносит Ника. Видимо, так просто заставить её забыть вопрос не получится. Я закрываю глаза, своим лбом прислонившись к её лбу. Она ждёт ответа, затаив дыхание. Выгибает спину по-кошачьи, но остаётся напряжённой, как натянутая струна. Что ж, Ника имеет право знать. В конце концов, она спасла меня, и не раз. И терять, а общем-то, больше нечего. — В ФБР. Меня можно назвать неким блудным сыном в их команде. Они считают меня талантливым и полезным, только поэтому я до сих пор жив. Да, ей нужно время, чтобы переварить сказанное мной. Ника смотрит мне в глаза, не шевелясь. В её взгляде читается грусть, удивление, волнение... надо же, столько эмоций в один момент. А я по-прежнему не могу их различать. Природа, к сожалению, не наделила меня особой проницательностью. — Но здесь есть какая-то недосказанность, не так ли? Я всё равно не могу сложить в голове оставшиеся части головоломки, — уже спокойно произносит Ника. Хорошо. — Ты права. Если совсем углубляться в подробности, здесь действительно не всё так просто. Когда я пропал после того как Лили выложила видеоролик на ютуб, меня всё же поймали. Как бы блестяще я не прятался, кто-то из команды агентов рано или поздно окажется на шаг впереди, — я делаю небольшую паузу. Ника снова молчит, — и мы заключили сделку. Суть такова: если расследование дела об исчезновении Ханны обвенчается успехом, они дадут мне немного времени на передышку и размышления. Скорее на последнее. Если я в итоге дам отрицательный ответ, то меня убьют или посадят. Оба варианта не самые позитивные, согласись? Но во всём нужно искать хорошее: я смог приехать к тебе. Я отпускаю руки Ники. Она утыкается лбом в моё плечо и аккуратно обнимает, чтобы не надавить на повязку. Почему-то я чувствую тупую боль в груди, и это даже оказывается хуже моей раны в боку. Безысходность. Да, я понимаю, непросто осознавать, что твой любимый человек балансирует на лезвии ножа. Мне жаль. Прости, тебе не повезло влюбиться в нарушителя закона. Я так и не решаюсь это произнести. — Выходит, с тобой играют? — с грустью произносит Ника. Такое ощущение, что она знает, о чём я сейчас думаю. — Можно и так сказать. Я тоже играю с ними, хей, не недооценивай меня. А сейчас они просто напомнили о том, что моё время на исходе. Я медленно провожу рукой по мягким послушным волосам девушки у меня на коленях. Между нами снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком дыхания и стуком сердца, отдающимся в висках. Так страшно, что в один момент всё может обернуться тем, что Нику поймают и используют против меня. Я думаю об этом каждую нашу встречу, чуть сильнее сжимая девушку в руках. Мне кажется, что сейчас весь мой мир материализовался в одного хрупкого человека. Ника прижимается ко мне сильнее, и я уже не понимаю, кто из нас думает, что вот-вот упадёт в пропасть, из которой выбраться невозможно. Я бы рад её отпустить, но не смогу, как бы ни пытался. Быть может, это и эгоистично с моей стороны. Захочет ли сама Ника после того, через что мы прошли? Думаю нет. — Ты так просто говоришь о том что можешь умереть. Джейк, это совершенно не смешно. Это глупо. Так и знал, что моя попытка разрядить ситуацию добром не кончится. Я беру её лицо в свои ладони и заглядываю в глаза. Ника хочет казаться совершенно спокойной, но взгляд выдаёт бушующий внутри ураган. — Я не вижу другого выхода. Разве что пустить себе пулю в лоб... Боже, Ники, прости. Тише, не плачь, я пошутил, — я закрываю глаза и целую её в губы, извиняясь. Этот поцелуй не похож на все те немногочисленные, что были у нас ранее. У него привкус металла и слёз. Либо Ника прокусила себе губу, либо я уже схожу с ума. По крайней мере, надвигающаяся истерика остановлена. Сердце гулко стучит и лёгкие горят до боли. Никто из нас не отстраняется. Этот момент можно назвать актом мазохизма, но даже так он не перестаёт быть бесценным. Ника кладёт по-прежнему холодные руки мне на плечи, одну плавно перемещает на шею. У меня кружится голова... Слабость и волна нахлынувших чувств сливаются в единый убийственный коктейль, в очередной раз испытывая и без того настрадавшийся организм на прочность. Нехотя, я отстраняюсь. — Я буду жить ради тебя, слышишь? — ещё раз коротко целую Нику. — Я люблю... Она кладёт палец мне на губы, улыбнувшись. — Я тоже. Это невыносимо, Джейк. Теперь я буду всё время думать о том, что если ты снова уйдёшь, то не вернёшься. Понимающе киваю в ответ на слова девушки. Я бы тоже так думал. И это только больше поддалкивает меня к тому, чтобы скорее решить все проблемы. Закончить чёртов цирк и поставить точку в моей истории беготни от властей. А ведь когда-то я был одним из лучших сотрудников в рядах ФБР... Молодой, целеустремлённый, с огнём в глазах. Я охотно брался за любую работу. И вот мне поручили расследовать дело особой сложности. Нужно было обнаружить, разоблачить и поймать группировку бандитов. Или уничтожить, если они откажутся сдаться. Я был так рад! Только по ошибке моих коллег один преступник уцелел и сбежал, а потом решил мне отомстить. Он убил мою мать у меня на глазах... Если бы я не решил стать агентом, как отец, всё бы сложилось иначе. Возможно, в этом нет моей вины и вся история гораздо более запутанная, чем я думаю. Но мне было абсолютно плевать. Я со скандалом ушёл, перестал служить закону. Только вот меня не отпустили. Мысли путаются в голове и превращаются в один клубок. Всё так сумбурно, что я, наверное, уже сам путаюсь в воспоминаниях. Теперь руки дрожат уже у меня. — Джейк? Твой взгляд такой... пустой. О чём ты думаешь? — Да так, вспоминаю не самые приятные моменты из прошлого. Ника легко встаёт с моих колен и под вопросительный взгляд мягко толкает меня в грудь ладонью, чтобы я улёгся на диван. — Тебе нужно отдохнуть. И только попробуй сбежать к утру. Я лично стукну тебя чем-нибудь тяжёлым, понятно? Мне не удаётся удержаться от приступа смеха. Да, Ника по-прежнему может меня рассмешить и даже разрядить напряжённую обстановку. — Я буду здесь, не беспокойся. — Вот и хорошо, — нахмурившись, произносит девушка. — Я оставлю в ванной что-нибудь из вещей брата, полотенце, зубную щётку и аптечку. Она говорит, что сходит за одеялом и удаляется из комнаты, словно призрак ночи. Мои веки наливаются свинцом, тело тяжелеет и я уже ничего не слышу. Я отключаюсь.