Просто шутка

Несколькими днями ранее. - Я курить, - объявил Глеб, вопросительно оглядывая согруппников, которые на сегодня стали собутыльниками. Костя и Валера помотали головами - вставать и идти куда-либо не хотелось. Бекрев вообще был в состоянии близком ко сну, а Аркадину было просто лень. Снейк же поднялся вслед за Самойловым, они молча прошли через помещение бара к дверям - курилка в этом "прекрасном" заведении отсутствовала - и вышли на улицу. Морозный воздух застал врасплох Глеба, который, в отличие от предусмотрительного барабанщика, не подумал накинуть куртку. - Я правильно понял, вы с Вадиком помирились? - Спросил Дима, дожидаясь, пока Самойлов найдет зажигалку. - Ага. - Глеб, наконец, выудил из кармана необходимый предмет и дрожащими от холода руками зажигал сигареты. - Значит, стоит ждать политкорректных готических сказок? - Затягиваясь, усмехнулся Змей. - Это почему? - Музыкант обиженно сверкнул глазами. - Ну как? Вадим будет тебя контролировать и "тормозить". Как раньше. - Нихуя, - все тем же обиженным тоном отозвался Глеб. Он еще не знал, то ли злиться на Змея, то ли подождать, пока тот доведет начатый разговор до конца. - Да как же. Мне ли не знать, насколько ты зависишь от него, - Снейк продолжал гнуть свою линию. - Снова будешь бояться слово поперек сказать. - Нихуя, - повторил по слогам Самойлов, уже раздражаясь. Подбирать слова в собственное оправдание было бы бессмысленно – Змей был прав почти во всем. Глеб действительно бежал из-под опеки брата, поэтому в "Матрице" он позволял себе все - начиная от забракованных когда-то Вадимом песен, заканчивая поведением на сцене, которое уже стало прославленным среди фанатов. Но их с братом мир, давшийся обоим большим трудом, не должен был значить возвращения и контроля тоже. По крайней мере, Глеб на это надеялся. - Что ты заладил? Докажи, - Дима усмехнулся. - Только не надо песни "Агаты" опять горланить, проходили уже. - Предупредил он, не давая Самойлову сказать что-либо. И тут он тоже был прав. Глеба ничуть не тянуло ко временам "Агаты" и старым песням, по крайней мере, в тот момент, а тянуло к приключениям, коих он тогда так и не получил. Из-за чего был расстроен, не понимая, как это, брат не заметил его выходки. Впрочем, он и сейчас этого не понимал. - И как? - Глеб не особо понимал, шутит Змей или нет, но злость на него, на себя и на Вадима уже проникла в его затуманенный алкоголем разум. Казалось, что какой бы способ ни придумал сейчас барабанщик - он согласится, чтобы доказать. Не ему - себе. - Разыграй его, - недолго думая, ответил он, как будто придумал это уже давно, но не мог найти повода предложить. - Только серьезно. Не как школьник. Самойлов задумался. С одной стороны, на способ доказать независимость это было мало похоже, с другой, Снейк, видимо, считал, что так оно и есть. Музыкант кинул догоревшую сигарету под ноги, больше курить не хотелось. - Забудь. Ты не сможешь, - естественно, эти слова ничуть не успокоили уже почти решившегося Глеба. Наоборот, алкоголь и затаенная обида на брата требовали выхода в какую-нибудь "серьезную" глупость. - Смогу. Спорим? - Выпалил Самойлов, очевидно не понимая, что барабанщик берет его на "слабо" как наивного школьника, преследуя какие-то свои цели. Снейк удивленно поднял бровь - даже не пришлось долго спорить, видимо, эта проблема волновала Глеба больше, чем он думал. - Хорошо. На бутылку коньяка. Хорошего. Способ сам придумаешь, надеюсь, - кинул Дима, разворачиваясь обратно к дверям и выбрасывая докуренную сигарету в урну. Глеб лишь коротко кивнул и поплелся за ним, пряча замерзшие руки в карманах, все его мысли были заняты составлением "коварного плана". В баре их ждала остальная "Матрица", Аркадин буркнул что-то похожее на "Мы думали, вы там примерзли", празднование начала записи нового альбома, ради которого все и собрались, продолжилось. Для всех, кроме Глеба, он никак не мог придумать, что же именно ему сделать. А чем больше пил, тем более бредовыми становились идеи. "Разыграть собственную смерть? Пригласить играть в Матрицу? Подговорить Юлю изобразить измену?" Глеб устало уронил голову на руки. "Господи, что за бред?", успел он подумать, прежде чем чья-то голова опустилась ему на плечо, чуть повернувшись, мужчина обнаружил, что это - задремавший Костя. "Хорошо, что фанатки не видят, а то опять..." - Придумал! - От неожиданного озарения Глеб вскочил на ноги, Бекрев, при этом, едва успел схватиться за стол, чтобы не упасть. - Ты охренел? - Сонно пробормотал он, устраивая голову уже на собственных руках. - Пошли, расскажешь, - невозмутимо улыбаясь, Снейк махнул головой в сторону двери. - Мы курить, - Сказал он уже остальным. - Что-то много вы секретничаете, - с усмешкой проговорил Аркадин, глядя вслед удаляющейся парочке. Выйдя на улицу, Глеб сообразил, что снова не надел куртку, но теперь это волновало его куда меньше. - Что придумал? - Спросил Снейк и закурил, ожидая ответа. - Я признаюсь ему в любви, - на одном дыхании выпалил Самойлов. Но под скептическим взглядом Змея уверенность в гениальности идеи начинала рассеиваться. - Ну, помнишь, Костя рассказывал... - Помню. - Оборвал его Дима. - Да Вадик убьет тебя там же, - хмыкнул он, хотя, идея ему нравилась. - Не убьет. Пожалеет. Ну, или наорет, как обычно, или сочувствовать будет, - Глеб явно вдохновился этой идеей. - Представь, как он отреагирует на очередную выходку своего непутевого братца. - Глаза музыканта горели - он полностью уверился в правильности выбранного способа "доказательства", которое непонятно зачем было нужно ему и, тем более, непонятно - Снейку. - Как знаешь. Но мне нужны будут доказательства. - Дима затушил сигарету о край урны.- Пойдем, гений розыгрышей. - Он за рукав потянул Глеба обратно в душное помещение.