Мы закончим на ноте минора.

Юра закончил заказ и теперь без потерь смог купить билет в Харьков и назад, что он и сделал. Маша сообщила ему, что похороны будут через два дня, а значит ему нужно было прилетать первым же рейсом. — Алло, Ангела. — Алло, привет, Юр. Чего-то хотел? — Мне завтра надо будет улететь на три дня, сеансы придется прервать. — Хорошо без проблем, но звонить или писать все равно буду. Спасибо, что предупредил. — Звонить не нужно, дорого выйдет, так что лучше я сам буду писать. Сегодня тогда я тоже не приду, до свидания. — Пока-пока. Откинув телефон куда-то на диван, Юра пошел собирать вещи. В принципе, нужды особой не было, но на всякий случай, взять стоило, что он и сделал. Состояние было подавленное. Он еще не осознал тяжесть всей ситуации, но одиноко ему стало намного существеннее. Теперь он всячески избегал клубов и посиделок с друзьями, а уже тем более с Йонасом. — Так. Футболки взял, нижнее белье взял, штаны взял, Володину любимую кофту… взял… Везде он видел Володю. Казалось, будто его душа была где-то в стенах юриного скромного дома, но этого быть не могло. –… Как же я все загубил… Причем загубил не только себе! Что же с его матерью. В что с Гердой… Я. я не знаю как буду смотреть им в глаза Вдруг он опустошенно упал на диван и схватился за голову. Ему хотелось рвать на себе волосы, но этим он бы не изменил совершенно ничего. Прошлого не воротишь. Теперь Юра осознал смысл фразы «врагу не пожелаешь». Он изо дня в день сидел и смотрел в никуда. Слез уже не было, осталось лишь опустошение, чувство греха и медленный приход осознания. Сейчас Юра старался исключить из гардероба яркую одежду, в которой ходил всегда; он заменил множество своих цветов гардероба на черный, в частности носил строгий стиль, но это не помогало, а будто только усугубляло ситуацию. Он чувствовал себя еще хуже, чувствуя тяжесть цвета, которая будто физически его унижала, но ехать в привычной для него одежде было бы варварством. Да его бы выгнали с церемонии (если это можно так назвать) за несоответствие. Наконец, он встал и пошел к фортепиано. — Прости, Володь… Я правда тебя любил…

***

До самолета оставалась пара часов, а Юра подходил к стойке регистрации. Люди косились на него в явном недоумении, а может даже и осуждении, но никто не знал его ситуацию, а Юре было откровенно плевать. Закончив с регистрацией, он пошел в зал ожидания. Настроения не было совсем. Он сел на стул, стараясь быть как можно отдаленней от основной массы, но вдруг к нему подошла маленькая девочка лет четырех и спросила: — Дядя, а почему вы весь в черном? Юра сначала было опешил, но потом вдруг оглянул девочку с ног до головы. Она была в очаровательном небесном платье, каштановые локоны аккуратно ложились на плечи, будто ветви ивы в осеннее время, когда листва опала, но торжественность и гордость дерева все равно осталась. Потом вдруг он опомнился. Юра аккуратно присел рядом с ней, чтобы сравнять рост и взял за крохотные плечики: — Несчастье случилось, но ты не заморачивай голову, когда подрастешь, ты поймешь. Девочка удивленно, с интересом и долей жалости посмотрела на Юру: — А что у вас случилось? — Друг умер, — искренне ответил Юра, еле сдерживая слезы. Руки его ослабли и соскочили с плеч девочки, та же в свою очередь внимательно слушала незнакомца, а когда увидела его тоску, крепко обняла. — Дяденька, не плачьте! Хотите, я стану вашим другом? — Конечно хочу, — сказал Юра, чтобы разрядить обстановку, — как тебя зовут? — Агата, а вас? — Какое у тебя красивое имя. Очень приятно, Агата. Я Юра, — мужчина протянул девочке руку и слегка пожал ее. Крохотные пальчики утонули в ладони Юры, но несмотря на это, девочка лучезарно улыбалась. — Слушай, Агата. А мама тебя не учила, что нельзя подходить к незнакомым дяденькам? Они ведь могут быть плохими. — Учила. Я у нее спросила, она сказала, что можно. Она вон, рядышком сидит, — оправдалась девочка и пальчиком указала в сторону молодой девушки. — А ты куда летишь? — В Хар… Хря… Ха… Харьков! К тете. А вы? — Ой, я тоже в Харьков. — А давайте вместе сядем? — Я бы с удовольствием сел с тобой, но ты должна сидеть с мамой. После полета, я тебя найду! — Хорошо! Я тоже буду вас искать. До свидания, Юра! — Пока-пока, — улыбнулся Юра. Он смотрел вслед весело скачущей девочке, потом она вдруг начала что-то очень увлеченно рассказывать маме, очевидно, что она рассказывает о своем новом «друге». Ему всегда было жаль так расстраивать ребенка, ведь ни разу еще не было такого, что он потом реально находил этого ребенка. Часто детей привлекал именно стиль его одежды ведь он одевался ярко и на лице всегда сияла улыбка, от того дети и тянулись у источнику радости. Объявили посадку на самолет.

***

Наконец он прибыл к дому Маши. Он помнил, как она отреагировала на его ориентацию и из-за этого очень боялся и минуты четыре стоял в замешательстве перед дверью в ее квартиру. Наконец решительно выдохнув, он поднял кулак и аккуратно три раза стукнул по двери. Послышались торопливые шаги и женский голос «кто там?». После двухминутного молчания, вероятно Маша смотрела в глазок, она отворила дверь. — Юра? Ну, проходи. — Я. я говорил, что приеду. Ты извини, если побеспокоил, — неуверенно пробормотал Юра и аккуратно шагнул в квартиру. — Я все объясню. — Да на кой черт мне твои извинения? Я знаю, что ты не виноват… По крайней мере в это верю. Если честно, Юра не ожидал этих слов. Маша тоже была одета в черное платье, а на голове был повязан, не менее выделяющийся на ее светлых волосах, платок. Она прошла за ним и проводила на кухню. — Чай? Кофе? — Давай чай. — Я, если честно, не думала, что ты приедешь. — Я не могу этого не сделать. Все таки…виноват. — Юр, тебя никто не винит. Я тогда… вспылила. Ты извини меня. — Нет, Маш. Я виноват. и я это знаю. — Ты расскажи как все было хоть. — Что именно? — Ну… все. Ты же, наверное, лучше знаешь. — Я тогда выпил очень много. ладно, расскажу, что помню, — Он сделал глоток только что налитого чаю и начал, — я закончил работу над огромным проектом, мне за него дали огромный гонорар и я решил отпраздновать. Володю я предупредил, а сам пошел в наш с друзьями излюбленный клуб. Сначала все было супер, мы все пили не спеша, ну, то есть, никто не хотел сильно напиваться, но что-то пошло не так. Потом, когда я значительно охмелел, Йонас стал ко мне приставать, то руку на бедро клал, то за талию обнимал, но я внимания не обращал. Когда я уже значительно напился, он позвал меня отойти, а там… кхм, поцеловал. Но я не помню, чтобы записывал на видео, тем более Володе… Я… Я не хотел… Ты мне… мне веришь? — он был на грани срыва. Причем серьезного срыва. — «А вот Володя знал бы, что делать в такой ситуации», — пронеслось мимолетом в голове, но вдруг его плеча коснулась легкая рука. — Я тебя понимаю и не виню, — казалось, она заметила его состояние и предложила, — дать валерьянки? — Д-да, пожалуйста, — неуверенно промямлил Юра, но Маша словно не ждала ответа, а уже стояла с бутыльком, а сразу после в его чай упало пару капель успокоительного.