Мы закончим на ноте минора.

До рокового дня Юра оставался у Маши. Естесственно он чувствовал себя не в своей тарелке, но понимал, что если останется дома у Володи, то усугубит ситуацию не только ментального здоровья, но и вызовет подозрения. Маша, на удивление, не избегала его, наоборот часто интересовалась его состоянием и заводила разговор. Возможно это было связано с тем, что она уже долгое время была одна и ей было просто напросто одиноко, но так же возможно, что она хотела «вылечить» Юру, и понравиться ему, чтобы подобного больше не повторилось. — Вот скажи, Маш. Меня там вообще хотят видеть? Все же уже знают, наверное, из-за чего он. кхм. покончил собой. — Не бойся, я никому не говорила причину. Да, понятное дело, все знают, что он суицид совершил, но не знают по какой причине. — С-спасибо… — Не за что. Слушай, ты же композитор музыкант? — Ну да. А что? — А можешь сыграть что-нибудь? — Конечно. Что ты хочешь? — Ой, даже не знаю. Я в музыке не разбираюсь. Выбери сам, фортепиано в гостинной есть. — Хм, — произнес Юра уже двигаясь к инструменту. Сев за него, пальцы словно сами начали «Колыбельную». Маша стояла неподалеку и слушала его игру. Опомнившись, он вмиг оборвался и повернулся к заслушевшейся Маше. — Ну так ты решила, что хочешь? — Это же была та «Колыбельная», да? — Да. она. — А почему не доиграл? — Не важно. Может тебе чего-нибудь из моего авторства? — Ой, давай! — У меня есть одна пьеса, про «ласточку» писал, хочешь? — Конечно! И он начал. Вновь зазвучали крики улетающих птиц, предвестников весны, но в обратном ключе. Улетая, они будто кричали, предупреждали, что это конец, молили о скором возвращении светлых солнечных дней, чтобы они снова могли прилететь в эти края и наслаждаться. Так и случилось, тепло вернулось к ласточкам, а мажор обрел стойкость и уверенность. Вот будто резвились маленькие октябрята, а вот ходили серьезные вожатые и все так беззаботно! Вокруг множество разных лесных звуков: журчание реки, шелест листьев, детские голоса, вот где-то будто бы кто-то пробежал. А этим кем-то оказался «конец солнечных дней». Он подкрался так незаметно, что застал врасплох. Казалось, только началась долготянущаяся смена, как вот уже настала пора прощаться. Вот опять проскакивает грусть, а далее и повторяется мотив улетающих ласточек, который потом развивается в нечто большее. В грандиозный минор. Закончив, Юра чуть было не пустил слезу, но собрав волю в кулак, взглянул на Машу. Та сидела на диване с мечтательным и полным надежды взглядом. — И… и как тебе? — неуверенно спросил Юра. — Это… это просто шикарно! Я никогда еще не испытывала столько эмоций от музыки, Юр! Это… Да это гениально! Тебе место рядом с Чайковским. Юру словно ударило током. «Место рядом с Чайковским». — «В могиле что-ли?!», — хотел юморнуть Юра, но потом невольно добавил, — «С моим Чайковским…», — и эмоции захлынули его. Слезы сами потекли, руки упали, словно потяжелев, а взгляд опустошился. Естественно от Маши это не ускользнуло. — Юра, ты чего? Тебя это как-то задело? Если да, то прости меня! Принести воды? , — обеспокоенно подскочила Маша и приобняла мужчину за спину. — Да. пожалуйста, воды, — всхлипывая пробурчал Юра, но Маша вмиг послушала и умчалась. Когда она вернулась с водой и платком, он быстро убрал с лица следы недавних эмоций и ушел от инструмента куда подальше.

***

Все были взборе. День оказался пасмурным, но не дождливым, хотя казалось, что вот-вот польет, как из ведра. Народу оказалось много, все коллеги, все ближние родственники, вес друзья, Юра… Пока гробовщики копали яму, народ поочередно подходил прощаться с «виновником торжества». — Юр, ты идешь? — тихо спросила Маша. — После тебя, — отрешенно ответил Юра не отрывая взгляда от гроба. — Как знаешь, — все также полушепотом сказала Маша, и удалилась к Володе. Ему казалось, что все это страшный сон. А что если так оно и есть? Вдруг все это просто последствия после перебора с алкоголем? Но нет. Все было более чем настоящим. Надгробная плита была, понятное дело, недешевой. На ней красовался портрет Володи, ниже — годы жизни, а у самой земли — цитата, которую Юра так и не смог разобрать из-за большого столпища людей. Настала его очередь. Маша одернула его руку, вынимая из мыслей и указывая головой в сторону гроба. Осторожно подойдя, он опустился на корточки, чтобы быть ближе к Володе Последний раз можно. Взял его руку, и аккуратно чмокнул костяшки пальцев. Толпа, к счастью не обращала особого внимания на него, по этому он положил его руку на место и губами коснулся щеки. Далее шепнул: «Прощай, Володенька, Прощай».

***

Конца церемонии Юра не выдержал и удалился на много раньше. Ну как можно пить за несчастье? Еще и тосты какие-то толкают. Немыслимо! Вернувшись к Маше домой, он увидел там еще две какие-то пары обуви. Он помнил, что у Маши был сын и даже был осведомлен об его ориентации, но в тот момент его голова была пуста, и он об этом совершенно позабыл. Аккуратно войдя в дом, он услышал звук из комнаты, в которую никогда за ближайшие два дня не совался. Это оказалась комната машиного сына. Оттуда слышны были причмокивания и тяжелая, но страстная отдышка. Дверь оказалсь приоткрыта. Юра аккуратно толкнул ее, и мужчине открылась полная картина. Два парня страстно целовались, касаясь изгибов тел и волос друг друга. Признаться честно, Юру это улыбнуло. Чтобы не мешать двум влюбленным он не менее аккрутно покинул квартиру, а затем и дом в целом.