1.
23 октября 2022 г., 00:42
Причина, по которой Эрен стоял сейчас совершенно не в своём крыле общежития и даже не на своём этаже, вжимала его спиной в дверь своей комнаты, успев ощутимо приложить об неё головой, отчего изображение то и дело мутнилось, а искры в глазах мешали сосредоточиться на всех задаваемых вопросах.
Леви Аккерман собственной персоной, а главное в одном банном белоснежном полотенце, крепко держал его за подбородок, а своей слегка мокрой коленкой упирался в бедро перепуганого парня, стоять в таком положении которому было до жути неудобно.
Когда-то о происходящем Эрен мог только мечтать в своих снах или извращенных фантазиях, но сейчас, рассматривая неплохо обставленную и чистую комнату в попытке отвлечься от гневно сверлящего взгляда холодных серых глаз, парень всё больше приходит к выводу, что это была прямо таки хреновая затея.
Микаса обратила на Аккермана внимание ещё два месяца назад — в день когда приезжала проведать и передать заготовок на зиму, от которых на первом курсе Эрен кривился и брать банки со всякими соленьями и вареньем напрочь отказывался. Но тогда он был абсолютно глупым, юным первогодкой. Только спустя года до него дошло, что в этом ничего постыдного нет, и те же маринованные огурчики можно выменять на что покруче или сидеть на них всю зиму, не переживая о денежных затратах.
Леви был старше его на пару лет и проживал на третьем этаже. Это Эрен узнал ещё в первый день, как сюда заехал, когда засмотрелся на него у самого входа, получив дверью точно по лбу. И с тех пор частенько пересекался с ним то в совместной кухне, куда он приходил целенаправленно, оправдываясь занятой кухней на своём этаже, то в душевой, заходя в неё или — даже! — моясь в соседних кабинках, где Эрен, краснея до кончиков ушей, поглядывал в сторону парня всё проводимое в жарком помещении время и обязательно случайно что-нибудь забывал, а потом оборачивался на оклик Аккермана и краснел ещё сильнее, прилагая огромных усилий, чтобы не водить взглядом по подкаченому голому телу, пока забирал вспотевшей рукой протянутый тюбик шампуня.
Стоит признать, что вкусы на парней у них с Микасой были абсолютно идентичными, несмотря на то, что родными братом с сестрой они даже не являлись. Так что Эрен совершенно не удивился, когда его в один из дней закидали вопросами насчёт «того красавчика из 349-ой». Не удивился, но и рад не был. Микаса быстро собрала всю нужную информацию, выпытав у Эрена то, что он сам лично собирал на Аккермана годами и с огромной неохотностью рассказывал, и, кажется, даже кинула запрос на его закрытый в социальных сетях профиль.
В делах любовных Микаса была слишком резкой, пылкой и даже неосторожной. Если парень ей нравился, говорила напрямую и сразу, выдвигая на него свои права. Эрен так не мог, но иногда очень хотел, с тоской поглядывая на мелькающую по коридорам общежития фигуру.
В тот вечер Микаса говорила исключительно о Леви и лишь иногда затыкалась, выслушивая от Эрена о том, что она вообще-то к любимому брату в гости приехала. Как хорошо, что пробыла она недолго и не успела направиться поджидать Леви прямо в коридоре, — Эрен просто выставил её за дверь общежития быстрее.
Игнорировать последующие две недели звонки и сообщения от неё было сложнее. Микаса считала, что было бы хорошо, познакомь Эрен её с Леви. Эрен считал это наглостью. Он не может заговорить с Леви уже около двух лет: в холле; во внутреннем дворике, куда Леви иногда выходит покурить, а Эрен каждый раз наблюдает, как красиво тонкие пальцы обхватывают фильтр сигареты; в забитой людьми маленькой кухне и даже в абсолютно пустом этажном коридоре. А Микаса требует, чтобы он пошёл к нему в комнату и набился в друзья.
После долгих уговоров со стороны сестры, Йегер сдался, но чётко дал понять, что участвовать в этом у него нет ни малейшего желания, так что его вклад будет минимальным — что-то вроде подкинутой в карман куртки или подсунутой под дверь комнаты записки. Микаса, сцепив зубы, согласилась, позволив Эрену внутренне возрадоваться — если соглашается, значит, Аккерман запрос в друзья не принимает и вообще на контакт идёт плохо, оставляя Эрену мизерный шанс на их разговор до его выпуска из университета. По правде говоря, заговорить с ним Эрен пытается давно, но всё не находит поводов и загоняется, что будет звучать глупо.
Микаса к предстоящему плану по завоеванию сердца отнеслась со всей присущей ей серьёзностью и написала не просто записку, а целое стихотворение, читая которое, Эрен чуть не свернул себе шею, споткнувшись на лестнице. Надо признать — пусть и совершенно не хочется — написано оно был хорошо. Настолько, что прилично прибавляло шансов тому, что Леви позвонит по оставленному ниже номеру. Сам Эрен позвонил бы.
Парень поэтично вздохнул, замерев на последней ступеньке, и развернулся, взбираясь по лестнице обратно к себе в комнату. При всём уважении к Микасе, которая всегда относилась к нему как к родному брату, а иногда и лучше, Эрен просто не мог этого сделать. Что-то внутри него едко твердило, гадко шептало в самое ухо, что он нехороший человек и ужасный брат. А ещё то, что сама Микаса бы так никогда не поступила. Но Эрен полностью игнорировал совесть, переписывая новый текст, до жути гадкий и неприятный, корявым почерком на неаккуратно вырванном листке.
— Извини, Мика, уверен, ты найдёшь себе кого-нибудь ещё. В конце концов, Жан сохнет по тебе ещё со школы, — тихо шепчет Эрен, откидывая ручку на стол и поглядывая на пустующую соседнюю кровать, хозяин которой слёг с простудой, оставив Эрена в комнате одного. Кирштайн действительно влюблён в неё очень давно, только всё никак не может ей об этом сказать, лишь зачарованно поглядывает каждый раз, как видит, и просит Эрена передавать «привет», когда тот собирается домой. А Эрен всё не понимает, как он всё это время терпел двух парней Микасы, с одним из которых она встречалась на протяжении двух лет, даже не пытаясь ничего предпринять самому. Хотя всё-таки немного понимает.
Эрен обводит комнату взглядом, останавливаясь на настенных часах, и тихо ругается, подхватывая листок со стола и складывая его пополам, — Аккерман вот-вот вернётся из душа. Эрен планировал оставить записку к этому времени и по-быстрому свалить, не попадаясь никому на глаза. Подобраное время проведения его специальной операции было идеальным: самого Леви в комнате не будет, его друга и сожителя в одном лице тоже — парню повезло или, скорее, не повезло учиться во вторую смену.
Шагая на третий этаж, Йегер боязно оглядывается по сторонами и направляется к нужной двери. Белоснежный листок как можно тише отправляется в щель, и парень собирается уже спокойно выдохнуть и отправиться к себе в комнату, отписав девушке, что он сделал всё, что от него требовалось, как вдруг в голову закрадывается настойчивая мысль, заставляя вернуть лист за торчащий треугольником маленький кончик и свободной рукой достать из кармана мобильник. Записывая короткое видео, Эрен проделывает те же манипуляции с запиской и поднимается с полуприсяда. Так Микаса хотя бы будет точно знать, что записка доставлена была, и Эрену будет потом легче непонимающе разводить руки в стороны и плести про то, что он абсолютно точно не знает, почему Аккерман не звонит.
Видео летит в чат с Микасой, а пальцы успевают быстро застучать по экранной клавиатуре, вводя сообщение, как дверь, у которой Эрен только что сидел, широко распахивается, и парня резко тянут за капюшон, затаскивая внутрь.
— Что это за херня? — Эрену удаётся услышать это, кажется, только с третьего раза.
Лицо Аккермана, до чёртиков злое, находится слишком близко, но оно по сравнению со всем остальным шокирует не так сильно. Взгляд зелёных глаз то и дело опускается ниже и насчитывает порядка шести кубиков пресса, заставляя уши парня бессовестно краснеть.
— Какого чёрта, Йегер? — перед лицом отрезвляюще машут знакомым листом, и Эрен бестолково всматривается в собственные каракули, но не может сосредоточиться из-за то и дело всплывающих контуров обнажённого человеческого тела перед глазами.
Сведеные у переносицы брови, сжатый в тонкую полоску рот и хмурый взгляд потемневших серых глаз позволяют только догадываться о степени низкой температуры воды в душевой. Горячая вода там заканчивается постоянно, и очень часто в тот самый момент, когда стоишь в пене шампуня с ног до головы.
— Любовная записка? — предполагает Эрен, округлив глаза так, будто видит её совершенно впервые; а когда взгляд проясняется, и буквы собираются в слова, для чего-то зачитывает первые строки: — Ты очень понравился моей сестре. Если ты не гей, то...
— Я умею читать, — шипит Аккерман и, кажется, сдерживается от желания стукнуть Эрена головой об дверь снова, но на этот раз уже специально.
Эрен осекается, пару раз кивает головой и расплывается в совершенно счастливой улыбке, словно способность Леви к чтению — это что-то невероятно радостное. В гневе Аккерман выглядит красиво и даже чуточку мило, и Эрен бесстрашно позволяет себе наблюдать за этим зрелищем.
— Я знал, что когда-нибудь ты соберёшь свои яйца в кулак, и этот момент наступит, но не таким же образом, — горячо выдыхает Леви у самого его лица, заставляя Эрена удивлённо вскинуть вверх брови и тут же их нахмурить.
— Ты ждал, что я подкину тебе записку с признанием от Микасы?
Леви замирает, а в серых глазах на пару секунд мелькает чистая расстерянность, быстро сменяющаяся недовольством.
— Не от неё, идиот.
Сказанная фраза запускает долгий мыслительный процесс в голове, и Эрен уже, было, хочет выпалить ревнивое: «А от кого?», но Аккерман наконец отпускает его и даже отходит на пару шагов назад, позволяя Эрену снова мыслить холодно и логично.
В голове звенит от резко наполнивших её мыслей, и Эрен, прогоняя диалог с самого начала, снова и снова утыкается в собственную фамилию, произнесенную Аккерманом. Конечно, это совершенно не секрет, и в общежитии многие его знают, но они, в большинстве своём, являются его однокурсниками, и с ними Эрен частенько пересекается в коридорах и на совместных лекциях, а иногда даже обменивается конспектами и домашкой.
Парень глядит на спокойное выражение лица напротив с надеждой — ему очень хочется, чтобы то, о чем он подумал, было правдой. В памяти вдруг всплывает недавняя фраза про наступивший момент, которого, по всей видимости, Аккерман долго ждал, и Эрен широко распахивает глаза от призрачной догадки:
— Так ты... знал?
Сам Эрен не до конца понимает, что вкладывает в свой вопрос и о чем именно Аккерман должен был догадаться: о том, что парень заявится к нему сегодня или всё-таки о том, что Эрен сохнет по нему который год. Неужели это было настолько очевидным?
Ну конечно, наверняка не только Леви, но и все остальные видели, как Эрен каждый раз пускает слюни при взгляде на него.
Леви кратко кивает, и Эрену впервые за сегодняшний вечер становится очень стыдно, но ненадолго, потому что сразу за чувством стыда приходит приятное ощущение лёгкости.
— Тогда... если ты всё-таки не будешь звонить по оставленному номеру, можно я заберу это? — делая ощутимый акцент и морщась на последнем слове спрашивает Йегер и неловко хватает протянутый листок.
Эрен не знает, что ему делать, чтобы сгладить успевшие образоваться углы в начале их близкого знакомства, и лишь неловко сминает в руке бумажный ком.
— Я тоже совсем не так себе это представлял... — говорит Эрен извиняющимся тоном и смущенно чешет висок.
Молчание Аккермана напрягает, хотя тот в принципе обычно не особо много говорит. Но сейчас Эрен просто в замешательстве и не знает, что ему нужно делать: убраться отсюда побыстрее или, наконец, признаться в чувствах. Ответ он пытается найти в непроницаемом взгляде серых глаз, но те совершенно не хотят давать подсказку.
— И всё? — требовательно спрашивает Аккерман, видимо, прочитав по перепуганому лицу Йегера, что тот всё-таки намерен свалить отсюда прямо сейчас и явиться в другой день, чтобы набраться сил и начать их разговор с чистого листа.
— Моего соседа по комнате не будет ближайшие несколько дней, — тихо говорит Эрен и тут же запинается и смотрит на стоящего перед ним в этом грёбаном белом полотенце парня широко распахнутыми глазами, понимая, насколько двусмысленно это прозвучало.
Он хочет громко крикнуть о том, что он тут вообще-то про совместное времяпрепровождение: просмотр кинематографических новинок, поедание пиццы, обсуждение и поиск общих интересов, узнавание друг друга поближе, но Аккерман реагирует быстрее.
— Будем смотреть мультфильмы для детей и собирать лего? — издевательским тоном и с лёгкой улыбкой на губах произносит, намекая то ли на его глупую идею с запиской-признанием, то ли на предстоящие в далёком — далёком ли? —будущем явно не детские развлечения; и пока Эрен с вмиг краснеющими щеками не забирает своих слов про приглашение обратно, уверенно добавляет: — Я приду.
Эрен кивает, разворачивается лицом к двери и, сдерживаясь от переполняющих эмоций, говорит лишь негромкое «Буду ждать», даже не думая сообщить хотя бы номер комнаты, в которой он проживает. Парень почти уверен, что Аккерман его знает, а ещё, скорее всего, не только его.
— Номер телефона там вообще был указан верно? — летит в спину, и Эрен оборачивается на вопрос, маньячно улыбаясь уголками губ.
Леви издаёт тихий смешок и говорит о том, что он так и думал. У Эрена на это есть оправдание: он просто не мог не подстраховаться.
Уже снаружи комнаты, стоя посреди коридора, Эрен разрешает себе глубоко выдохнуть, но ненадолго, потому что затуманенный мозг от близкого нахождения предмета его воздыхания буквально несколько секунд назад приходит в себя окончательно и отдаёт тревожные сигналы, вместе с которыми приходит и полное осознание сложившейся ситуации. Леви сегодня придёт к нему. И они проведут этот вечер вместе. А Эрен же совершенно не готов. И в комнате у него творится полный беспорядок по сравнению с тем, что он увидел сейчас в комнате Аккермана.
Эрен панически выдыхает и несётся к лестнице.Телефон, который он успел засунуть обратно, пока его грубо затаскивали в уютную комнату, вибрирует пару раз в кармане, и Эрен достаёт его на ходу, снимая блокировку экрана. Среди благодарных сообщений сестры, звук которых или ту же вибрацию он почему-то совершенно не слышал, висит новое уведомление о запросе на подписку.
