Ночные кошмары

      Хванун выглядел так, словно в любой момент мог упасть в обморок. Он побледнел, и казалось, почти не дышал, устремив куда-то в пустоту остекленевший, полный плохо скрываемого испуга взгляд. Он казался напряжённым, словно струна — только тронь, и лопнет, разлетится на кусочки от любого неосторожного движения. Почему-то Ёнджо ни капли не сомневался в том, что единственное, о чем сейчас думал Хванун — как бы сбежать куда-нибудь подальше.       — С тобой всё в порядке? — спросил Ёнджо, коснувшись его плеча. — Ты словно призрака увидел.       Хванун отстранился, отошёл на шаг и обхватил себя руками, как будто ему внезапно стало холодно.       — Да, — глухо отозвался он. — Нормально всё.       Интонация, с которой он говорил, дрожь голоса и суетливость, почти нервозность движений — всё это свидетельствовало об испытываемом им страхе, и Ёнджо догадывался, в чем заключалась причина.       Кажется, он смотрел на Хвануна слишком уж пристально, потому что тот, ощутив на себе его пытливый взгляд, зябко повел плечами, пробормотал что-то о том, что ему надо зайти к преподавателю перед парой, и спешно ретировался. Ёнджо не успел ни остановить его, ни сказать хотя бы слово, а Хвануна уже и след простыл. Он затерялся в толпе галдящих студентов, с упоением обсуждающих последние новости, оставив Ёнджо в одиночестве и смятении посреди шумного коридора.       Ёнджо очень хотел пойти за ним, чтобы поговорить, чтобы хоть как-то успокоить, чтобы, в конце концов, убедиться, что с Хвануном не случится ничего плохого, но отбросил эту затею, прекрасно понимая, что в подобном состоянии его даже слушать не станут. Хванун наверняка перепугается еще больше, а вновь отталкивать его от себя неосторожными словами или действиями Ёнджо не собирался. Только не тогда, когда их отношения более-менее наладились.       К счастью, избегать его снова Хванун не стал. Спустя час он скинул сообщение, извинившись за то, что так внезапно сбежал, и Ёнджо почувствовал, что его немного отпустило. Немного — потому что главная проблема по-прежнему оставалась нерешенной.       С момента первой встречи он догадывался, что с Хвануном что-то не так. Интуиция упрямо твердила ему о том, что тот парень не так прост, как кажется — возможно, именно поэтому Ёнджо тянуло к нему так сильно и неудержимо, что это напоминало помешательство. Хванун стал для него загадкой, которую очень хотелось разгадать, и Ёнджо не потребовалось много времени, чтобы сопоставить факты и прийти к единственному верному выводу.       То, как Хванун постоянно озирался по сторонам, словно боялся, что его могут уличить в чем-то постыдном. Как бледнел и настораживался, когда речь заходила о носителях. Как реагировал на слухи о видениях Сонëн. А самое главное — как он испугался, услышав новость о том, что появившиеся в университете сотрудники «Базы» могут быть причастны к исчезновению одного из студентов. Разрозненные кусочки мозаики, наконец, сложились в цельную картинку, в которой до сегодняшнего дня не хватало одного-единственного фрагмента.       Да, сотрудников «Базы» сторонились все, но лишь носители их боялись, ведь обычным людям ничто и не угрожало. К ответственности их могли привлечь только за укрывательство потенциального носителя. Именно поэтому многие, не желая оказаться за решеткой, охотно сдавали властям даже родственников. Построенная на страхе система работала безукоризненно.       Теперь Ёнджо понимал, почему Хванун так боялся ему довериться, почему избегал и замыкался в себе.       Теперь всё это казалось таким очевидным.       Если раньше у Ёнджо еще оставались сомнения относительно того, что Хванун может оказаться носителем, то теперь от них не осталось и следа.       Весь день он только об этом и думал. Не получалось ни отвлечься, ни сосредоточиться на предстоящих экзаменах, от успешной сдачи которых зависело очень многое. Да и как тут сосредоточишься, когда в голове вертятся исключительно тревожные мысли? Для себя Ёнджо решил, что теперь будет приглядывать за Хвануном и по возможности не оставлять его одного. Именно поэтому после занятий он почти час ждал его в холле, чтобы проводить до дома.       — Но тебе ведь в другую сторону, — удивился Хванун, когда Ёнджо взял его за руку и потянул в сторону входа в метро. — Почему ты идешь со мной? Я могу на автобусе доехать.       Ёнджо обернулся через плечо, ловя на себе растерянный взгляд.       — Мне не сложно, — ответил он мягко, но настойчиво, и Хванун перестал отнекиваться, смирившись с тем, что от него не отстанут. Только вздохнул, покорно позволяя вести себя вперёд, и крепче сжал пальцы Ёнджо в своих, словно боялся потеряться в шумной толпе спускающихся на станцию людей.       Всю дорогу Ёнджо не сводил с него глаз, чувствуя себя последним параноиком, однако волновался он зря — Хванун выглядел спокойнее, чем утром. Даже по сторонам не оглядывался в своей излюбленной манере. Судя по всему, на носителей дар всё же влиял, пусть для этого и требовалось больше времени, в отличие от обычных людей, которым хватало мимолетного касания. Поэтому Ёнджо, словно приклеенный, не выпускал ладонь Хвануна из своей руки, а тот и не возражал, позволяя ему это.       — Спасибо, что проводил, — сказал Хванун, когда они остановились недалеко от его дома, в стороне от проезжающих машин и прохожих.       Ёнджо понял, что пришла пора прощаться. Он по-прежнему сжимал теплую ладонь Хвануна, хотя в том, чтобы держать её и дальше, больше не было необходимости. Нужно было возвращаться домой, чтобы хоть немного подготовиться к завтрашнему экзамену, но уходить отчаянно не хотелось.       — Подожди.       Ёнджо обещал себе не быть с Хвануном слишком настойчивым, но сдержать это обещание оказалось труднее, чем он мог себе представить. Он притянул Хвануна ближе, обхватил его лицо ладонями и прильнул к губам в нежном, почти невинном поцелуе, так отличающемся от того, что произошло между ними вчера вечером. Щеки Хвануна были холодными из-за мороза, как и губы, но Ëнджо не обращал на это внимания, ведомый безотчетным желанием их согреть.       Похоже, Хванун действительно стал его главной и единственной зависимостью. Вот так просто и легко. Ёнджо понимал, что ведет себя как эгоист, но он очень не хотел отпускать его. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

***

      На следующий день Ёнджо встретился с Гонхаком. На самом деле им многое следовало обсудить. Например, то, зачем Гонхак явился в университет в сопровождении патрульных «Базы». Ещё и эти слухи об исчезновении студента ощутимо действовали на нервы. Ёнджо чувствовал, как его медленно, но верно опутывает тревога.       Его мучили бесчисленные вопросы, но если кто и мог на них ответить, так это Гонхак. Ëнджо забыл, когда они виделись в последний раз — кажется, в начале сентября. С тех пор, как Гонхака назначили начальником отдела выявления, контроля и отслеживания носителей, их встречи стали еще более редкими, чем тогда, когда он занимал должность обычного рядового сотрудника. Да и у самого Ёнджо чаще всего не оставалось свободного времени — учеба и работа съедали его подчистую.       Новая должность подразумевала под собой возросший объем обязанностей, новые ограничения, к тому же, за вышестоящими лицами и наблюдали куда более пристально. Поэтому Гонхак сразу сказал, что не станет подвергать Ёнджо риску и видеться с ним тогда, когда это не продиктовано необходимостью. Но сейчас был как раз такой случай.       Гонхак приехал ближе к вечеру. Ёнджо показалось, что тот как будто повзрослел с момента их последней встречи и выглядел жутко измотанным — вчера, когда они пересеклись в коридоре университета, он не обратил на это внимания, потому что все его мысли были заняты странным и жутко подозрительным поведением Хвануна.       — Почему ты позвал меня к себе, хён? — поинтересовался Гонхак, стягивая с плеч припорошенную снегом куртку. — Не боишься, что на «Базе» захотят проверить, к кому я поехал на ночь глядя?       — Ну, ты достаточно умен, чтобы не бросать служебную машину у меня под окнами, поэтому я особо не переживаю, — пожал плечами Ёнджо.       — Ты прав. Я бросил ее под окнами одного очень известного борделя.       Ёнджо аж присвистнул от удивления.       — Слушай, а ты не промах.       — А что? Схема так-то рабочая. В случае чего начальство лишних вопросов задавать не станет.       Они прошли на кухню, где Ёнджо уже накрыл на стол и разлил по кружкам чай из старомодного заварника, потому что алкоголь Гонхак не переносил.       — Так зачем ты хотел встретиться? — сразу перешел он к сути дела, решив не размениваться по пустякам. Годы службы действительно его изменили, и в свои без малого двадцать четыре он выглядел таким взрослым, почти незнакомым, что иногда Ёнджо с трудом узнавал в нем прежнего Гонхака — мальчишку, с которым его однажды свела судьба. — Не поверю, что ты просто соскучился.       — Как знать, может, и соскучился, — грустно улыбнулся Ёнджо. — Мы ведь давно с тобой не виделись. Но ты прав, поговорить я хотел о другом.       Гонхак внимательно посмотрел на него, показывая, что слушает.       — Ты вчера был в универе, да ещё и с конвоем, — начал Ёнджо. — Если честно, сначала я не поверил, что это ты, подумал, что обознался. Что-то произошло?       Гонхак тяжело вздохнул, нахмурившись, и Ёнджо понял, что он вообще не хочет обсуждать произошедшее. Он нарушал множество правил, даже просто скрывая тот факт, что поддерживает дружеские отношения с носителем, не говоря уже о том, что сливал ему конфиденциальную информацию о внутренних делах «Базы». Если бы о похождениях Гонхака стало известно хоть одной живой душе, его бы упекли далеко и надолго, так что они оба рисковали собственной свободой, встречаясь друг с другом.       — На втором курсе учился носитель. На него вышли по чьей-то наводке еще два месяца назад и с тех пор наблюдали, прежде чем это подтвердилось окончательно. Я приходил, чтобы изъять его личное дело и затребовать кое-какие характеристики.       — Его забрали на «Базу», так ведь?       Гонхак помолчал, закусив губу, но это молчание говорило красноречивее любых слов. Конечно, куда этого бедолагу еще могли забрать? Только на «Базу», чтобы изучать его аномальные способности в лабораторных условиях. Очередной носитель, который никогда не вернётся домой только потому, что ему не повезло родиться непохожим на других.       — А дар у него какой? — никак не унимался Ёнджо, впившись в Гонхака испытующим взглядом. Ему нужно было знать всё, чтобы понимать, что за чертовщина творится вокруг.       — Активный. Под влиянием эмоций — негативных чаще всего — случайно устраивал вокруг себя пожар.       — Пару недель назад кто-то из второкурсников спалил лабораторию на первом этаже, — вспомнил Ёнджо недавний инцидент. — Полагаю, это как раз его рук дело? Только что этот парень там забыл, если учился на переводчика?       — Понятия не имею. Может, тайком пробрался или на разборки пошел, камер-то там нет, — предположил Гонхак. — Или с девчонкой уединиться хотел, а она его отшила, вот он и пустился во все тяжкие. Кто их разберет.       Ёнджо серьезно посмотрел на него и сказал, положив подбородок на сцепленные в замок руки:       — Вообще-то я не только об этом поговорить хотел. Есть один парень… Я думаю, что он тоже носитель.       — Думаешь? — нахмурился Гонхак.       — Ладно, я уверен в этом на девяносто девять процентов. Я наблюдал за ним какое-то время, но вчера убедился наверняка. Спасибо тебе и твоим суровым дружкам в форме.       Гонхак вскинул брови, как будто о чем-то догадался.       — Это тот парень, с которым ты вчера шёл? Мелкий такой еще.       — Да, — не стал лукавить Ёнджо. — Его зовут Ë Хванун, и я прошу тебя проверить его через полицейскую базу — недавно в универе произошёл один неприятный случай, и я хочу быть уверенным, что никто из студентов не настучал на Хвануна в полицию.       — Что именно тебя интересует?       — Всё, — ответил Ёнджо. — Есть ли о нём хоть какие-то сведения в реестре — неважно какие, любые, где промелькнет его имя.       Гонхак посмотрел на него с сомнением, словно никак не мог понять, чего Ёнджо этой просьбой пытается добиться.       — Зачем тебе это, хëн? Почему ты так беспокоишься за какого-то парня? Он ведь даже не твой родственник.       — Он мне нравится, — невозмутимо отозвался Ёнджо. — Не хочу, чтобы он попал под подозрение и тем более оказался в списках людей, подлежащих проверке.       — В смысле… нравится? — не понял Гонхак. — Как друг или…       — Как парень.       На лице Гонхака возникло озадаченное, донельзя нелепое выражение, как будто он усиленно пытался переварить услышанное.       — И как вы умудрились найти друг друга, — наконец вздохнул он, покачав головой. — Носителей не так много, но тебе повезло влюбиться именно в одного из них.       — Вот именно, что повезло. Мы познакомились в ноябре. Вернее, я и раньше его замечал, но заговорить никак не решался. Мне кажется, я только Хвануна и искал всю свою жизнь — смотрю на него, и у меня просто крышу сносит.       — Ты всегда был романтиком, — хмыкнул Гонхак. — Бедный парень, он, наверное, и устоять не смог под твоим напором.       — Я стараюсь сильно на него не давить, чтобы не испугать. Правда, был тут один случай… — Ёнджо замолчал, вспоминая позавчерашний день, и то, как он поцеловал Хвануна, зажав его у стены. Кажется, если бы он вовремя не остановился, одними поцелуями дело бы не ограничилось. Ну, или Хванун просто залепил бы ему пощечину, чтобы не домогался. Ёнджо не собирался переходить грань дозволенного, но стоило подумать о лихорадочном румянце на чужих щеках, о приоткрытых влажных губах, которые чертовски хотелось поцеловать вновь, и внутри у него тотчас сладко заныло, а сердце пропустило удар. Губы против воли расплылись в мечтательной улыбке.       — Какой ещё случай? — снова не понял Гонхак, возвращая Ёнджо из приятных грез обратно в реальность.       — Ничего, забудь, — отмахнулся он, и Гонхак, поджав губы, уставился на него укоризненным взглядом, в котором так и читалось «опять ты за своё».       — А этот Хванун, какой у него дар?       — Я до конца не уверен, но, кажется, из-за него окружающим мерещатся всякая чертовщина. Судя по всему, на него дар тоже влияет — что-то вроде отката, из-за чего он всегда ходит полусонный, хотя я не уверен в этом до конца.       — Ты за ним приглядывай, — посоветовал Гонхак, обеспокоенно нахмурившись. — Судя по твоим словам, дар у него не активный, но если узнают — все равно загребут на «Базу» для дальнейшего разбирательства. Сомневаюсь, что с таким даром его так быстро оттуда выпустят.       Если выпустят вообще — так и осталось невысказанным, но Ёнджо всё понял и без слов. Он помрачнел, думая о происходящем. Если этот парень с факультета лингвистики был первым, где гарантия, что сотрудники не станут прочесывать весь университет в поисках потенциальных носителей? Как говорится, одна аномалия неизбежно порождает за собой другую.       В такие моменты Ёнджо напрочь забывал о том, что сам является носителем, что его дар, пусть и не активный, но тоже способен влиять на психику других людей. Но разница была в том, что он умел скрывать эмоции, умел сохранять спокойствие даже в самых сложных и на первый взгляд безвыходных ситуациях, зато Хванун тотчас менялся в лице и начинал вести себя еще более подозрительно. Ёнджо искренне за него переживал и уж точно не мог допустить, чтобы ему кто-то попытался навредить.       — Не нравится мне это, — помрачнел он, сжимая в руках кружку с давно остывшим чаем. — Пока что их интересуют только те носители, чей дар постоянно находится в активной фазе, но где гарантия, что так будет всегда? Кажется, теперь нам нужно быть еще более осторожными.       Гонхак поджал губы, о чем-то задумавшись, а после опустил взгляд и ответил:       — Получается, что так.