Ночные кошмары

      Часы показывали половину пятого вечера. Хванун сидел за столом в своей комнате и пытался готовиться к экзамену, но мысли разбегались в разные стороны, концентрация сбивалась к чертям, и всё, что ему оставалось — бестолково пялиться в тетрадь, не видя перед собой написанного текста. Знакомый с детства хангыль казался китайской азбукой, и сколько бы ни вчитывался Хванун в собственные конспекты, запомнить хоть что-то никак не получалось.       Подобная рассеянность была ему совершенно не свойственна, и потому он понятия не имел, как сосредоточиться на учебе вместо того, чтобы витать в облаках.       Зато Гонхи, которого Хванун позвал в гости, чтобы готовиться к экзаменам вместе, проблем с концентрацией уж точно не испытывал. Его хватило ровно на полтора часа, в течение которых он действительно повторял материал и даже почти не разговаривал, а потом ему надоело. Теперь учебники и тетради неаккуратной стопкой валялись на столе, а сам Гонхи облюбовал кровать Хвануна. Он лежал, закинув ноги на стену, и увлеченно залипал в телефон. То и дела до слуха доносилось его тихое хихиканье, на которое Хванун поначалу не обращал внимания, преисполненный решимостью впихнуть в голову как можно больше информации, однако вскоре это стало действовать на нервы.       — Долго еще собираешься мне обои протирать своими ластами? — поинтересовался он, обернувшись через плечо. — Ты вроде сам предложил позаниматься сегодня.       Гонхи, словно дитя малое, обиженно надул губы. Во весь экран у него была открыта фотография какой-то миловидной брюнетки, которую он увлечённо разглядывал — нетрудно было догадаться, что на подготовку он решил забить.       — Я устал, — заявил Гонхи. — Мыслительная деятельность отнимает слишком много сил и энергии, а энергию необходимо восполнять. Давай перекусим?       — Серьезно? — скривился Хванун. — Мы два часа назад ели.       — Ну и что? Я снова проголодался.       — Тебе лишь бы пузо набить, — пробормотал Хванун, вернувшись к конспектам.       — Но ты ведь сам ничего не учишь, — Гонхи слез с кровати, плюхнулся на второй стул, уложив голову на столешницу, и вперился пытливым взглядом в Хвануна, которому стало ощутимо не по себе от столь пристального внимания со стороны друга.       — С чего ты взял? — возмутился он, старательно делая вид, что занят изучением учебного материала. Гонхи на это, разумеется, не повелся.       — А с того, что ты одну страницу уже минут десять взглядом сверлишь — кажется, ещё чуть-чуть, и там появится дырка.       — Дырка у тебя в голове появится, если не угомонишься.       Гонхи в ответ на шутливую угрозу лишь рассмеялся и придвинулся ближе, так, что его голова теперь лежала прямо на тетради. Хванун тяжело вздохнул. Кажется, нормально подготовиться к экзамену сегодня точно не получится. Хотелось бы, конечно, обвинить во всем Гонхи с его разгильдяйством, передающимся воздушно-капельным путем, но умом Хванун прекрасно понимал, что друг тут вообще ни при чем.       Причина была в Ёнджо, мысли о котором никак не шли из головы. Всё из-за той шутки Гонхи, которая, как заевшая пластинка, крутилась в мыслях раз за разом. Поначалу Хванун не верил, что Ёнджо может оказаться носителем, посчитав это предположение абсурдным, но с каждым днём его волнение и страх только крепли, грозя превратиться в настоящую паранойю. Ёнджо не испытывал тревоги, находясь рядом с ним, одними словами убедил заткнуться Сонëн и её агрессивного дружка, а самое главное — ему не снились кошмары той ночью, когда они остались в одной квартире. Дар Хвануна не знал исключений и одинаково пагубно влиял на всех, кто находился рядом, однако на Ёнджо он, судя по всему, не влиял вовсе.       Казалось бы, Хванун должен был этому радоваться. Наконец-то в его жизни появился человек, не страдающий в его присутствии от кошмаров и жутких видений. Подарок судьбы, не иначе. Но вместо положительных эмоций Хванун испытывал лишь тревогу и страх, который мешал нормально дышать.       Помимо этого он постоянно думал о людях с «Базы», с которыми столкнулся в университете, и о том, что Ёнджо как-то странно переглянулся с одним из них. Это могло быть простым совпадением, и Хванун, прокручивая в голове события того дня, не был уверен в том, что ему не померещилось. На сотрудников «Базы» косились все студенты без исключения, но почему лишь взгляд Ёнджо так его встревожил? На этот вопрос некому было ответить. Несмотря на подозрения, Хванун решил не бегать от Ёнджо, как кипятком ошпаренный, а присмотреться к нему получше. Может, тогда ему удастся понять, почему на Ёнджо его дар не оказывает абсолютно никакого влияния.       Чувствуя, что от количества информации у него закипает мозг, Хванун допил остатки энергетика из стоящей рядом банки и выбросил её в мусорную корзину под столом, где уже валялись несколько таких же. Удивительно, как он ещё не откинулся от количества кофеина в крови. Впрочем, растормошить его не могли ни крепкий кофе, ни даже таблетки — только поддерживать страдающий от недосыпа организм в относительно рабочем состоянии.       Неожиданно от мыслей Хвануна отвлек звук уведомления на телефоне. Он скосил взгляд на дисплей, где высветилось входящее сообщение в Какао — писал ему, конечно же, Ёнджо. Вот только отвечать Хванун не спешил. Понимал, что если возьмет телефон в руки, про подготовку к экзамену можно будет забыть с концами. С Ёнджо он мог переписываться часами и даже не замечал, как пролетало время.       — Дай угадаю, — начал Гонхи, подперев щеку рукой. — Снова думаешь про своего хёна? Что у вас опять не срослось? Ты же вроде перестал от него по углам ныкаться.       — Дело не в этом, — отозвался Хванун, все же поборов желание открыть переписку, и перевел взгляд на друга, молча ожидающего объяснений. — Помнишь, я тебе рассказывал, что рядом со мной он не чувствует тревоги, как все остальные? — спросил он и, дождавшись утвердительного кивка Гонхи, продолжил: — Но недавно я понял, что беспокоит меня не только это. Когда Ёнджо-хён меня касается, я как будто забываю всё плохое. Знаю, это звучит странно, но в такие моменты я чувствую себя по-настоящему счастливым.       Гонхи помолчал, задумчиво постукивая пальцами по столешнице, а затем выпрямился и выдал:       — Может, он каким-то образом подавляет твой дар? Флюидами своими или типа того. Хотя звучит тупо, согласен.       — Я не знаю, Гонхи, — вздохнул Хванун. — Но недавно я остался у него в квартире на ночь и впервые за несколько месяцев выспался. На совпадение не тянет.       — Так вы с ним уже переспали?! — подскочил на стуле Гонхи и уставился на Хвануна широко распахнутыми глазами. — Обалдеть, когда ты успел вообще?       — Дай договорить сначала, — пихнул его в плечо Хванун. — Ничего между нами не было. Я просто переночевал у Ёнджо-хёна, потому что он сам мне предложил, а утром мы вместе пошли в универ.       — И он даже не попытался тебя соблазнить? — разочарованно протянул Гонхи. — Ну, так неинтересно. Ты мог бы сам воспользоваться шансом. Такую возможность упустил, эх.       — Возможность потрахаться? — фыркнул Хванун. — Извини, но у нас с ним дальше поцелуев дело не заходило.       О том, что после одного такого поцелуя у него дрожали колени, Хванун благоразумно умолчал.       — Погоди, малыш Ун-и, ещё не вечер, — загадочно улыбнулся Гонхи, двусмысленно поиграв бровями. Хвануна аж передернуло от этого умилительного обращения — так его только мама называла, а Гонхи, скорее, подначивал при каждом удобном случае. — Это лишь вопрос времени, когда твой Ёнджо-хëн перестанет изображать джентльмена и завалит тебя на кровать. Или на пол, тут как повезёт. Хочешь сказать, ты будешь сопротивляться, если это произойдёт?       Последние слова Гонхи ожидаемо подстегнули фантазию, и Хванун взволнованно замер, когда в голове начала вырисовываться красочная и весьма реалистичная картинка. Он представил широкие ладони Ёнджо на своих бёдрах, его губы, целующие так страстно и жадно, горячее дыхание на обнажённой коже — и почувствовал, как низ живота сдавило тяжестью. Разыгравшееся воображение охотно подкидывало одну сцену за другой, но стыда за собственные мысли Хванун не испытывал. Напротив — ему действительно хотелось ощущать Ёнджо так близко, как только возможно, хотелось сдаться во власть его рук и губ, чтобы он просто взял и сделал его своим, а ещё…       Так, стоп.       Хванун помотал головой, возвращаясь обратно в реальность, пока расшалившаяся фантазия не пустилась в разгул окончательно. Что это на него нашло вообще?       — Ты о чем там думаешь, извращенец? — сразу раскусил его Гонхи, расплывшись в ехидной и донельзя раздражающей улыбочке. Догадался ведь, зараза.       — Ни о чем особенном, — отозвался Хванун, чувствуя, как от неловкости за собственные мысли у него покалывает щеки, и добавил, желая подразнить излишне любопытного друга, вечно сующего свой нос туда, куда не следует: — Всего лишь о том, какой ты иногда бываешь противный, Гони-я.       Удивительно, но это сработало — Гонхи вскинулся, прижав ладони к стремительно покрасневшему то ли от негодования, то ли от смущения лицу, и одарил Хвануна сердитым взглядом.       — Эй! — воскликнул он, заставив поморщиться от того, насколько громко это прозвучало. Гонхи всегда создавал слишком много шума. — Не называй меня так!       — А что? Тебе не нравится?       — Да, — совершенно по-детски нахмурился Гонхи. — Так меня может называть только моя девушка.       — Разве она у тебя есть? — абсолютно искренне удивился Хванун. — Ты ведь расстался с той блондинкой пару месяцев назад.       Гонхи разом сник, очевидно, предавшись не слишком приятным воспоминаниям о размолвке со своей бывшей. Хванун не вдавался в подробности личной жизни друга, потому что амурные дела Гонхи его интересовали мало. О новой девушке Гонхи он узнавал либо от него самого, либо из Инстаграма, куда тот постоянно загружал фотографии с ванильными подписями. Его профиль пользовался популярностью среди девчонок, публикации собирали сотни лайков и восторженных комментариев, а уж сколько ему поступало предложений познакомиться… По правде говоря, Хванун немножко завидовал. Гонхи был общительным, дружелюбным, таким смешливым и открытым, что невольно привлекал к себе внимание окружающих. И плюс ко всему людей подкупала его романтичная натура — как тут не влюбиться?       — Ëнмин сказала, что мы друг другу не подходим. «Прости, Гонхи-оппа, но нам нужно расстаться», — жеманно протянул он, подражая интонации неудавшейся подружки. — Она нашла себе какого-то качка со стремной стрижкой и порвала с ним через неделю, потому что его поперли из уника за разборки с полицией.       — Ну и забудь про неё, значит, — пожал плечами Хванун. Он не был экспертом по части любви, но даже его скромных познаний хватило, чтобы понять — цепляться за такие отношения себе дороже. — Всегда можно найти кого-то другого, если так сильно хочется.       — Легко сказать, — пожаловался Гонхи, старательно изображая из себя страдальца. — Нашёл себе красавчика постарше и радуешься. А меня даже еды лишаешь — единственной радости в этой скучной и серой жизни.       — Ладно, не драматизируй, — обреченно вздохнул Хванун, глядя на Гонхи как на несносного ребенка, с которым ему волей-неволей приходится нянчиться. — Предлагаю сходить в кафешку через дорогу, раз уж тебе так не терпится набить живот. Но, — пригрозил он, заметив, как загорелись глаза у вмиг оживившегося Гонхи, — после никакого отдыха, потому что препод с меня три шкуры спустит, если я облажаюсь на завтрашнем экзамене.       Гонхи энергично закивал, готовый пообещать Хвануну все, что угодно, лишь бы не касаться учёбы ещё какое-то время.       — Наконец-то, — обрадовался он, стянул со спинки стула толстовку Хвануна и запустил ей в него. — Давай, шевелись, нужно успеть до конца рабочего дня. Не хочу драться с мужиками за последний свободный столик.

***

      Ёнджо был в смятении.       С одной стороны он радовался, что Хванун перестал от него бегать, не пытался держать дистанцию и в целом стал более разговорчивым и открытым. Но ко всему прочему в нем откуда-то проснулась настойчивость, которой раньше Ёнджо за ним не замечал. В те дни, когда занятия у Ёнджо заканчивались позже, Хванун ждал его в холле, чтобы пойти домой вместе, хоть им было и не по пути, не возражал против объятий и поцелуев на прощание, а еще постоянно брал за руку, несмело переплетая их пальцы.       Всё было более чем замечательно, но Ёнджо не мог избавиться от ощущения, что Хванун вьется рядом с ним нарочно. Как будто пытается что-то выяснить таким странным, одному ему понятным способом.       Ёнджо это нервировало, потому что он помнил, каким замкнутым, недоверчивым и отстраненным был Хванун всего пару недель назад. Разве могло все измениться так резко и внезапно? Неужели и у него возникли подозрения, и теперь он пытался подтвердить их или опровергнуть? Кажется, не стоило так открыто использовать дар в присутствии Хвануна, но теперь сожалеть о сделанном было слишком поздно.       Из-за промежуточной аттестации они редко виделись вне стен университета, потому что учеба, как ни крути, стояла на первом месте. Однако Ёнджо всё же умудрился выкроить свободный день в бесконечной веренице зачетов и экзаменов и вновь позвал Хвануна на свидание.       Они встретились ближе к вечеру и поужинали в ресторане, владельцами которого была пожилая пара французов, перебравшихся в Корею вслед за сыном, женившемся на своей университетской подруге. Так что они, узнав, что перед ними пара, были весьма доброжелательны, чтобы преподнести им обоим десерт за счет заведения.       — Я никогда такого не пробовал, — признался Хванун, ковыряя ложечкой воздушную меренгу с карамельного цвета хрустящей корочкой. — Это выглядит так красиво.       Ёнджо улыбнулся ему ласково и вдруг подумал о том, какой Хванун сегодня красивый и что красота его почти граничит с сексуальностью, и эти мысли отчего-то так смутили его, что Ёнджо поспешно уткнулся в тарелку, скрывая порозовевшие щеки. Интересно, понимал ли сам Хванун, как именно он выглядит?       Они насладились десертом и кофе, расплатились за заказ и вышли на набережную, под слипшиеся влажные хлопья снега, кружащие в небе. Было уже достаточно поздно для того, чтобы гулять по улице или идти куда-то еще, но они медлили, не желая расставаться, желая продлить ускользающее мгновение еще немного. И тогда, спустя несколько молчаливых, но уютных минут, что они провели, неспешно шагая вдоль припорошенного снегом кованого ограждения, отделяющего пешеходную часть от берега реки, Ёнджо сказал:       — Я сегодня работаю…       Хванун взглянул на него, понимающе кивнул и почти высвободил было руку, готовясь к прощанию, но Ёнджо удержал его пальцы в своих в последнее мгновение.       — Хочешь пойти со мной? — спросил он торопливо. — Я… не настаиваю, если ты устал, но… Сделаю тебе кофе или коктейль, если хочешь. Все за счет заведения, так что никаких дополнительных трат.       — Раз уж ты приглашаешь, — улыбнулся Хванун, — тогда пойдём.       К бару они подошли за пятнадцать минут до открытия. Ёнджо провел Хвануна через запасной выход, которым пользовались только сотрудники, хоть и знал, что за это ему может прилететь по шапке. Главное, чтобы их никто не заметил. В крайнем случае всегда можно использовать дар, но Ёнджо надеялся, что до этого не дойдет.       На пути им никто не встретился — обычно Ёнджо приходил первым, а Хэин наверняка работала, закрывшись в кабинете. Хванун оставил верхнюю одежду в комнате отдыха персонала и тенью прошмыгнул в зал следом за Ёнджо — к счастью, охрана не обратила на него никакого внимания.       Первые два часа прошли относительно спокойно — люди начинали подтягиваться только ближе к полуночи. Ёнджо приготовил Хвануну кофе, потому что от алкоголя тот отказался, сославшись на донимавшую его с утра головную боль. В перерывах между заказами они разговаривали друг с другом, но после одиннадцати пришлось полностью уйти в работу — гостей с каждой минутой становилось всё больше.       Несколько раз, когда за барной стойкой собиралась целая толпа посетителей, Хванун уходил на улицу, чтобы «подышать свежим воздухом». Ёнджо ловил себя на мысли, что в такие моменты испытывает некое облегчение — не приходилось ловить на себе напряженный взгляд Хвануна в моменты общения с посетителями, особенно девушками.       — Ты собираешься просидеть здесь до закрытия? — шутливо поинтересовался Ёнджо в перерыве между заказами. Часы показывали половину третьего ночи, а Хванун не спешил уходить. Сидя за барной стойкой, он успел осушить уже четвертую чашку кофе, время от времени доставал телефон и с кем-то переписывался, но в основном клевал носом. — Уверен, что не хочешь пойти домой? Поздно ведь уже.       — Ну и что, — равнодушно отозвался Хванун. — Я подожду тебя, мне не сложно. Завтра все равно выходной.       — Ладно, как хочешь.       Хоть Ёнджо и хотелось отправить Хвануна домой, настаивать он не стал и оставил его в покое. Хванун ведь не маленький и волен поступать так, как посчитает нужным. К тому же пойти домой вместе — не такая уж и плохая идея. Замечательная, если быть точнее.       Принимая заказы, готовя коктейли и общаясь с посетителями, Ёнджо то и дело поглядывал по сторонам, выискивая Хэин, но она за вечер так ни разу и не появилась. Ёнджо надеялся, что и не появится. Опять ведь прицепится.       К сожалению, его мечтам не суждено было сбыться. Хэин объявилась почти под конец смены, когда толпа жаждущих выпить заметно поредела, а за барной стойкой остался только Хванун, мужчина в деловом костюме, почти засыпающий над полупустым стаканом виски, и девушка лет тридцати, уже полчаса выяснявшая с кем-то отношения по телефону.       — Я так рада тебя видеть, Ёнджо-я, — прощебетала Хэин, забравшись на свободный стул слева от Хвануна. — Сделай мне, пожалуйста, одну «Маргариту» для душевного спокойствия. Сегодня не день, а сплошная запара.       Ёнджо наполнил бокал в считанные мгновения и протянул его Хэин. Их пальцы соприкоснулись буквально на миг, но этого хватило, чтобы взгляд Хэин утратил любой намек на усталость, а лицо приобрело безмятежное выражение.       — Начальство лютует? — сочувственно поинтересовался Ёнджо.       — Не то слово, — пожаловалась Хэин, придвинула к себе коктейль и приложилась губами к соломинке. — Надеюсь, хоть у тебя дела идут лучше.       — Всё нормально, Хэин-щи, спасибо за беспокойство.       Ёнджо отвлекся, чтобы сделать коктейли для подошедшей к барной стойке парочке, и потому слишком поздно заметил, с каким интересом разглядывает Хэин сидящего рядом Хвануна. Тот изо всех сил старался смотреть куда угодно, чтобы не пялиться на нее в ответ, и явно испытывал неловкость. А потом Хэин подперла щеку рукой, нашла взглядом Ёнджо, и губы ее изогнулись в лукавой усмешке. Ему вдруг захотелось оказаться где-нибудь подальше — желательно, дома, и Хвануна с собой прихватить. Потому что когда Хэин смотрела так, это не предвещало ничего хорошего.       Это означало очередную порцию неуместных вопросов.       — Так это и есть твой парень? Ну, над чьей фоткой ты тогда вздыхал.       Вот оно. То самое, чего Ёнджо так опасался. Он давно привык к выходкам Хэин, научившись не реагировать на них, но очевидная провокация все равно застала его врасплох. И не только его. Хванун растерянно моргнул, выпрямившись на стуле, и даже в полутьме бара Ёнджо заметил, как покраснели его щеки и кончики ушей. Бестактность Хэин зачастую не знала границ, однако её слова заставили Ёнджо задуматься. Да, он был влюблен в Хвануна, и тот отвечал ему взаимностью, да, они целовались и ходили на свидания, а еще им было хорошо и легко вместе, но лишь сегодня Ёнджо воспринял статус Хвануна иначе.       Он осознал, что выкрутиться, как и перевести всё в шутку у него не получится. Только не тогда, когда его загнали в угол. Только не тогда, когда цепкий взгляд Хвануна, казалось, прожигал его насквозь.       — Да, — невозмутимо отозвался Ёнджо. — Мы встречаемся,       — О, так ты времени зря не терял, — воскликнула Хэин и добавила почти умилительно: — Вы хорошо смотритесь вместе.       Очередную реплику начальницы Ёнджо предпочел оставить без ответа, чтобы не провоцировать ее на новые деликатные вопросы. К счастью, Хэин не стала устраивать им допрос с пристрастием, а переключилась на обсуждение последних рабочих сплетен. Она провела за барной стойкой ещё какое-то время, потягивая свою «Маргариту» и рассказывая Ёнджо о том, как она мечтает поскорее свалить в отпуск, а потом скосила взгляд на наручные часы и вымученно вздохнула.       — Было приятно с вами поболтать, но мне еще нужно сверить кое-какие документы, — посетовала Хэин, накрутив на палец прядь волос. — Заглядывай еще, милашка, — подмигнула она Хвануну, слезла со стула и, подхватив недопитый коктейль, ушла восвояси.       Стоило ей скрыться из виду, Хванун поднял взор от чашки, явно ожидая объяснений, и под этим взглядом Ёнджо разом растерял всю свою уверенность. Он не хотел выяснять отношения на рабочем месте, а его смена как раз подходила к концу, поэтому Ёнджо попросил почти умоляюще:       — Подожди меня, пожалуйста, я освобожусь через пятнадцать минут.       Хванун молча кивнул и уткнулся в телефон, а Ёнджо вернулся к работе. Он не мог думать ни о чем другом, кроме неловкого разговора, в который они оказались втянуты по милости его излишне болтливой начальницы. Однако следовало отдать Хэин должное — им давно следовало обсудить то, что происходило между ними.       — Прости за Хэин, — сказал Ёнджо, когда они вышли из бара и направились вдоль по улице, потому что Хванун сказал, что хочет прогуляться. — Она бывает немного… бестактной. Я не хотел, чтобы так вышло, — его голос был полон искреннего сожаления. — И давить на тебя столь скорым развитием отношений тоже не собирался. Но ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь…       — Всё в порядке, хëн, не переживай из-за этого, — успокоил его Хванун. — Я согласен.       Ёнджо остановился, от неожиданности выпустив ладонь Хвануна из своей.       — Ты… что?       — Согласен стать твоим парнем, — повторил Хванун, наблюдая за красочной сменой эмоций на лице Ёнджо. — Разве не к этому всё шло? Да, меня это немного пугает, но я верю тебе и хочу попробовать.       Ёнджо растерянно моргнул. Хваленое красноречие, столько раз выручавшее даже в самых безнадёжных ситуациях, подвело его едва ли не впервые в жизни. Он просто смотрел на Хвануна и никак не мог поверить, что тот действительно сказал нечто подобное. Что действительно согласился. Происходящее напоминало сон — слишком хороший, чтобы оказаться правдой.       — Получается, мы теперь встречаемся? — зачем-то уточнил он. Хотел удостовериться, что ему не послышалось. Только рядом с Хвануном волнение зашкаливало до такой степени, что Ёнджо терялся и едва в словах не путался, как школьник на первом свидании.       — Похоже на то, — отозвался Хванун, пряча застенчивую улыбку в складках шарфа. — Ты ведь не оставил мне выбора, буквально перед фактом поставил… Эй, что это за взгляд такой?       — Моему обаянию сложно противиться, — самодовольно усмехнулся Ёнджо, на что Хванун только закатил глаза, всем своим видом показывая, что иного ответа он и не ждал.       — Даже если бы ты дал мне время подумать, я бы ответил то же самое, — сказал он тихо.       В молчании, нарушаемом лишь шумом ночного города, они дошли почти до конца квартала, и тогда Ёнджо понял, что вот теперь точно пора прощаться. Их свидание и без того слишком затянулось.       — Нужно заказать такси, — пробормотал Хванун и полез в карман за телефоном. Ёнджо неплохо умел читать между строк и потому без труда уловил в голосе Хвануна тщательно скрываемое сожаление. Он выглядел так, словно не хотел возвращаться домой. Но почему? Неужели из-за дара, по вине которого вокруг Хвануна постоянно творилась какая-то чертовщина? Ёнджо очень хотел узнать это, понять, что происходит с Хвануном на самом деле, но, как и прежде, ни о чем его не спрашивал, боясь потерять с трудом завоеванное доверие. Он знал, что однажды Хванун сам откроется ему, и ради этого готов был ждать столько, сколько потребуется.       — Если хочешь, — осторожно начал Ёнджо, — можешь оставаться у меня в любое время.       — Как в прошлый раз, да? — лукаво прищурился Хванун, явно намекая на поцелуй, от которого у обоих едва не снесло крышу. — Ты ведь снова меня к стенке прижмешь.       — Только если ты сам не попросишь, — хитро посмотрел на него Ёнджо. — А если серьёзно, я ни на что не намекаю. Ты можешь просто оставаться ночевать у меня, если не захочешь возвращаться домой.       Хванун замялся, опустив взгляд себе под ноги, и несколько секунд о чем-то напряжённо раздумывал.        — У меня всё хорошо, — с нажимом произнёс он, как будто пытался убедить а этом не только Ёнджо, но и себя самого. — Тебе не стоит беспокоиться об этом, хëн. Но я очень благодарен тебе за предложение, правда.       Несмотря на то, что у Ёнджо имелись определённые сомнения касаемо искренности слов Хвануна, он не стал давить на него расспросами. Только поцеловал на прощание в холодную щеку, задержавшись так на несколько мгновений, и отстранился. Телефон Хвануна издал короткий звук, оповещающий о скором прибытии такси, и тот, воровато оглядевшись по сторонам, вдруг спросил так робко и торопливо, словно боялся, что их могут прервать:       — Хëн, ты правда хочешь этого со мной?       Ёнджо непонимающе нахмурился, удивлённый подобным вопросом. Неужели Хванун по-прежнему сомневался в серьёзности его намерений?       — Да, — ответил он твёрдо, так, чтобы окончательно развеять оставшиеся у Хвануна сомнения. — Я ведь уже говорил тебе о своих чувствах, и для меня это не временное увлечение, если ты думаешь о чём-то подобном.       — Хорошо, — невпопад отозвался Хванун, да так тихо, что Ёнджо едва его расслышал. — Это хорошо.       Он казался таким маленьким и потерянным, стоя посреди пустынной в столь поздний час улицы в своём пальто и вязаной шапке, из-под которой торчали короткие светлые пряди. Ёнджо вдруг невыносимо захотелось прижать его к себе покрепче и обнимать так долго, как только позволит. Что он и сделал, обвивая Хвануна руками за талию и притягивая в свои объятия. Теперь-то он имел на это полное право.