Моя любовь приходила ночью

Холодный августовский ветер гулял по двадцатому этажу, пробираясь сквозь щели панорамного остекления. Город внизу дрожал в мягком мареве вечерних огней: золотые купола Воскресенского Новодевичьего монастыря сияли тёплым светом, а Московский проспект тянулся сверкающей змейкой фар и неоновых вывесок. Гул машин поднимался сюда приглушённым рокотом, перемешиваясь с далёким звоном трамвайных рельс. Внизу, за оградой закрытой территории, всё выглядело безмятежно — как в отдельном маленьком мире, куда посторонним не попасть. Она знала: сама она здесь чужая. Пришла к нему. Горошко стоял, облокотившись о перила, и тоже смотрел вдаль. Не курил — что само по себе было странно. На комоде в спальне, наверное, всё ещё лежала та красная пачка Marlboro, забытая им в спешке. Она украдкой скользнула взглядом по нему: фиолетовая рубашка с тремя расстёгнутыми пуговицами, открывающими тонкую полоску кожи, чёрные брюки, чёрные очки, в которые непослушно упирались пряди волос. Он достал телефон из кармана, глянув вниз в экран. Её взгляд зацепился за красный айфон в чехле ручной работы — она помнила, как он упоминал, что это подарок от фанатки на автограф-сессии. — Что у тебя там интересного? — спросила она негромко, подходя ближе, чувствуя, как между ними сокращается пространство и нарастает странная электричность. Серёжа усмехнулся, закрыл вкладку «ВКонтакте» и чуть опустил телефон, чтобы она тоже могла заглянуть. Белые обои с простым рисунком, аккуратные иконки, никаких секретов. Внезапно на экране всплыло уведомление из какой-то игры, и он, отмахнувшись, тихо пробурчал: «Ерунда». Они оба засмеялись — смех вышел лёгким, будто специально, чтобы разрядить воздух между ними. Он открыл папку с играми, и там оказались обычные «стрелялки». Она удивлённо, но тепло улыбнулась, а он — так же, чуть насмешливо, но без злости. Она сделала шаг вперёд, ещё ближе, пока между ними не осталось почти ничего. Коснулась его плеча, прижалась к груди и вдохнула его аромат. Мята, лимон, бергамот, мягкий табачный шлейф — тёплый, густой, такой же обволакивающий, как он сам. Он посмотрел прямо в её глаза, и в его взгляде горел тот самый безумный блеск, от которого у неё чуть подкосились колени. Она не выдержала и потянулась губами к его шее — медленно, осторожно, как будто боялась спугнуть момент, и мягко коснулась её губами. Он шумно выдохнул, едва не застонал, и закрыл глаза. Внутри него, казалось, боролись две силы: здравый смысл, тянущий назад, и желание, толкающее вперёд. Его ладони — тёплые, широкие, уверенные — легли на её талию, чуть сильнее сжали, притягивая к себе. Их губы встретились. Сначала поцелуй был тихим, пробующим, будто они пытались запомнить вкус друг друга, но затем он стал глубже, жаднее. Неожиданно, но легко, он подхватил её на руки — так, что она почувствовала, как ускорилось его дыхание. Дверь в комнату тихо хлопнула за их спинами. Внутри пахло деревом и чуть-чуть — его парфюмом, осевшим на шторах. Мягкий свет из торшера ложился золотыми пятнами на стены в коричнево-бежевых тонах. Двуспальная кровать стояла у стены, напротив белел комод, над ним висел телевизор, а справа, в шкафу-купе, отражалось их движение. Сквозняк шевелил тюль и тёмно-синие шторы, словно тоже хотел подсмотреть, что будет дальше. Горячие и нежные губы девушки накрыли его губы, едва он уложил ее на кровать и навис сверху. Руки Серёжи медленно освобождали её от лишней одежды, пока та задыхалась в ожидании желаемого. В какой-то момент она расстегивает неудобные пуговицы его рубашки и, избавив его окончательно от нее, вновь целует. Сергей снова отвечает на поцелуй, уже более властно и страстно. Оттягивает ее нижнюю губу, зубами покусывает её. Он двинул бедрами, вжимаясь пахом между её ног, и с её губ сорвался стон. Сминая губы девушки, Горошко изучает каждый сантиметр ее возбужденного тела. Горячий язык скользит по нёбу, едва касается ее языка, от чего она шумно вздыхает. Большая рука обхватила её бедра, сжимая ягодицы. Наконец, отстранившись, Серёжа оглядел лицо девушки и, не найдя в ее глазах ничего, кроме дикого желания, продолжил. Языки вновь соприкасаются в страстном поцелуе. Руками Горошко нежно дразнит её сквозь трусики. Рука прошла по лобку, поднимаясь выше, проходя по груди. Резкое движение и парень окончательно избавляется от собственных штанов, попутно стаскивая с неё последний предмет одежды. Он смотрит на девушку с таким возбуждением, что она задыхается от того, что это она довела его до такого состояния. Довольно глянув на неё, Сергей целовал все ниже. Девушка попыталась свести ноги, но ладони Горошко не дали ей этого сделать. Пальцы девушки зарываются в его волосах, когда он проводит языком по промежности, а затем дразнит пальцами. Слегка потянув его за волосы, она снова целует Горошко, избавляющегося от трусов, в которых уже до боли тесно. Он вводит сначала один палец, и из её рта вырывается стон, который он вновь прерывает глубоким поцелуем. Серёжа усмехается сквозь поцелуй и начинает двигать пальцами, а другой рукой поглаживать ягодицы. — Меня это заводит, — шепчет он, прекращая свою ласку и обводя пальцами соски. Пальцы, которые еще недавно были у нее между ног, оставляют на груди мокрый след. Слишком долго и томно. Парень обнимает ее за талию и входит в нее. Он сам не понимает, откуда у него столько выдержки, чтобы делать это так медленно. Но тихое поскуливание девушки и царапанье его спины того стоили. — Не сдерживайся, — тихо шепчет он ей на ухо, заметив, что девушка приглушает собственные стоны. — Я хочу слышать тебя. Резкий толчок, и он вошел в нее на всю длину. Сергей снова ловит губами громкий стон и продолжает двигаться, то ускоряя темп, то болезненно замедляясь, когда она была близка к оргазму. В очередной раз он снова вышел из нее и резко вошел. Ноги девушки обвили его торс, не давая больше возможности полностью выйти, а ноготки оставляют яркие полосы на спине. От таких движений сносит крышу. Она в преддверии оргазма сжимается, и Горошко громко стонет, а затем кусает ее губы, ускоряя темп, буквально втрахивая девушку в мягкую постель. Парень усмехается ей в ухо и прикусывает мочку. Подхватывает её под бёдра и входит до основания. Волна ещё больше накатившего возбуждения окутывает тело. Серёжа собирается вновь сделать глубокий толчок, но она резко сжимает влагалище, отчего тот тихо стонет. — Что ты делаешь со мной… — спрашивает он, проводя носом между грудей и ловя языком один из сосков. Горошко разводит ее ноги шире и сжимает ягодицы. Настолько сжимает, что девушка уверена, что его пальцы оставят синяки. — Серёжа! — Что? — самодовольно шепчет он ей на ухо, повторяя движение. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Я хочу… хочу, чтобы ты был быстрее, — она буквально вжалась в него, обхватив его за шею и уткнувшись лицом в его плечо. — Мне так хорошо, Серёж… — Мне тоже, — хрипло отвечает он и трахает ее дальше. Их разгоряченные тела двигаются синхронно навстречу друг другу. Она вцепляется в его волосы, стонет от каждого движения. Его член просто каменный и заставляет ее хотеть еще больше. Его движения дают ей максимум наслаждения, которое только возможно. Его руки массируют ее поясницу, его губы ласкают грудь. Они кончают одновременно. Она стонет так громко и чувственно, что у Горошко сносит крышу. Девушка чувствует волну наслаждения и полного расслабления, а потом и то, как его член дергается в ней и замирает. Она не может дышать. Это было дико, горячо и страстно. Её глаза распахнулись. Она лежала на спине, в мягкой хлопковой пижаме, в своей квартире. Потолок был серо-белым, утренний свет лениво пробивался сквозь неплотно зашторенное окно. Одеяло сбилось и валялось комком на коврике, словно само решило сбежать от неё. За стеной кто-то глухо хлопнул дверью, и из соседней квартиры донеслось бормотание телевизора. На тумбочке — стакан с недопитой водой и телефон, экран которого тускло светился. Часы показывали 08:03. Суббота. Почему, чёрт возьми, она проснулась так рано? Но сердце стучало, как после пробежки. И на губах… всё ещё был тот поцелуй. Настоящий, тёплый, полный какого-то дикого обещания. Она машинально коснулась губ пальцами — кожа отзывалась лёгким трепетом. И запах. Чёткий, узнаваемый: мята, лимон, бергамот, лёгкая терпкая дымка табака. Как будто он только что стоял здесь, рядом. Она села на кровати, не понимая, что сильнее — дрожь в пальцах или странная пустота внутри. Что это было? Сон? Воспоминание? Или… что-то, чего она не сможет объяснить даже себе?