i've got these habits that i cannot break

От: чинен мия😺 встретимся в va bene часов… в 5:30 От: Сакураяшики Каору Мы будем ужинать? От: чинен мия😺 да, наверное на самом деле, точно да, если ты заплатишь, птмчт у меня нет денег😿 От: Сакураяшики Каору Хм. Полагаю, я мог бы согласиться на твоё предложение. В последнее время я ходил только в Sia la luce, так что сменить обстановку было бы неплохо. И получить возможность поесть, не видя эту нелепую гориллу, заманчива. Я слышал от Коджиро, что ты сдал экзамен по математике почти на отлично, так что считай это праздничным ужином. От: чинен мия😺 окей до скорого От: Сакураяшики Каору Конечно.

***

Он едет в ресторан на мотоцикле, так как не хочет весь вечер таскать с собой Карлу, а самый короткий маршрут до той части города включает в себя несколько путей, которые Каору открыл для себя ещё в старшей школе и по которым невозможно проехать на машине. Когда в конце концов он паркует свой мотоцикл рядом с другим, явно знакомым, ему начинает казаться, что он сам загнал себя в ловушку. Он успокаивает себя мыслью, что очевидное присутствие Коджиро — не что иное, как совпадение, снимает шлем и запускает пальцы в волосы, собираясь придать им немного объёма, но тут же отбрасывает эту идею. У Каору, возможно, не так уж много причин не есть в «Va Bene», но вряд ли Коджиро так просто вложился бы в бизнес конкурента, если бы кто-то не пригласил его. Каору закрепляет шлем и рассеянно замечает на мотоцикле Коджиро второй шлем, чёрный с розовыми наклейками, заметно меньше того потрёпанного, который Коджиро носит годами. Это, безусловно, ловушка, заключает он, хотя и не может себе представить, какую цель преследуют Коджиро и Мия. Он переплетает хвост, чтобы он выглядел не таким примятым после шлема, и направляется к дверям ресторана, где уже топчутся Коджиро и Мия. Он подавляет желание нахмуриться, которое возникает с потенциальной возможностью вечера быть испорченным, и позволяет себя усмехнуться, когда Мия шлёпает Коджиро по руке, за то, что тот пялится. — Хэй, — приветствует Мия, как только Каору оказывается под навесом рядом с ними. — Рад, что ты здесь и не убежал с криком сразу же, как увидел этого парня. Коджиро поднимает бровь, и Каору закатывает глаза и отводит взгляд. Они не разговаривали вне S с того дня, когда произошла катастрофа в школе Мии. Каору решительно пресекал все попытки Коджиро заговорить об этом, когда они катались. Всё, что происходит вне S, остаётся вне S. Он не был уверен, как долго планировал избегать Джо, но, похоже этому уже пришёл конец. — Я согласился поужинать с тобой, — говорит Каору. Он не бросает острый взгляд на Коджиро, когда произносит это, потому что он взрослый, но это стоит ему усилий над собой. — И я так и сделаю. Мия выглядит невпечатлённым. — Круто, супер, держи эту мысль в голове, — он поднимает голову, чтобы снова посмотреть на Коджиро, и говорит: — Мне нужно, чтобы вы снова притворились моими папами. Тон его голоса даёт понять, что он не потерпит возражений. Не то, чтобы это могло бы остановить Коджиро, который спорит со всем, что не вписывается в его видение. — Мия, — говорит он, — помнишь тот наш разговор неделю назад? Каору поднимает бровь. Мия выглядит невозмутимо. — Нет, — он засовывает руки в карманы толстовки, — не помню. О чём мы говорили, пап? Каору заинтересовывается против своей воли, поэтому он поворачивается к Коджиро и пытается изобразить улыбку, которая заставила бы Коджиро рассказать, о чём речь. Он не мог сказать, что не был любопытным, и, хотя они обычно не делятся секретами… Он неохотно может признать, что они близки, возможно, даже самые важные люди в жизнях друг друга, но он больше не практикует доверие. Но всё равно хочет знать. Коджиро ловит взгляд Каору, и что-то в его лице меняется, заставляя его выглядеть печальным. — Я… хорошо, мы согласны на всё, малыш. Каору проглатывает разочарование из-за того, что Коджиро уклонился от ответа. Такое глупое чувство. Он так и не преодолел свой страх доверять, и было бы лицемерием ожидать, что Коджиро расскажет ему, о чём они говорили с Мией. Каору тратит ещё секунду, чтобы переварить то, на что только что согласился Коджиро, и он ударяет веером по его раздражающе твёрдому плечу. — Нет, не на всё. Я соглашаюсь ужинать с этим болваном, потому что в этом… — он смотрит на Коджиро, который вернулся к своему отвратительно жизнерадостному состоянию, — к сожалению, нет ничего необычного, но, пожалуйста, хватит с этим фарсом. Коджиро приобнимает Каору, и тот инстинктивно напрягается — прошло довольно много лет с тех пор, как ему было неловко от бесцеремонного вторжения Коджиро в его личное пространство, но события прошлой недели и копание в старых ранах заставили его понервничать. Они были близки физически в подростковом возрасте, прежде чем начали встречаться, и вернулись к той близости, когда снова стали друзьями. Очевидно, их отношения не были даже близко сексуальными с момента катастрофы, которой обернулся их разрыв, поскольку Каору решил отодвинуть на второй план всё, что связано с интимной близостью, но что-то никак не давало ему отпустить эту ситуацию окончательно. Афера в школе Мии на прошлой неделе, ощущение талии Коджиро под ладонью, секундное напряжение, которое Каору почувствовал под кожей мужчины, лишь напомнили ему о том, чего он действительно хочет. И это было не особо приятное напоминание. Коджиро тут же смотрит на него сверху вниз, слегка обеспокоенный. Каору никогда не был настолько легкомысленным, чтобы прижиматься к Коджиро так, как, кажется, делают это его многочисленные поклонницы, но он расслабляется и кивает так, чтобы это осталось незаметным для Мии. Улыбка Коджиро возвращается. — Ну давай, порадуем ребёнка, — говорит Коджиро. — Он тоже нужен мне только потому, что тут делают скидку семьям, — оправдывается Мия. — Мне было неловко заставлять тебя платить и за Коджиро, когда я его пригласил, так что я решил, что мы можем получить скидку, если он будет здесь с нами. Каору прищуривает глаза. Логика… сомнительная, и улыбка Мии ясно даёт понять, что он ждёт только, что Каору укажет на это. Он просто вздыхает. — Полагаю, — соглашается Каору, хотя это последнее, что ему хотелось бы делать, — получить скидку действительно неплохо. — Скряга, — говорит Коджиро. Каору толкает его локтем. Мии показывает обоим язык. — Похоже, вы уже вжились в роль, — он распахивает дверь и исчезает в вестибюле. Каору смотрит на спину мальчика, его ярко-зелёную толстовку и милый кошачий хвост и чувствует, как у него начинает болеть голова. Ещё сегодня утром он думал, что его вечер пройдёт совсем иначе. Он смотрит как двойные двери начинают закрываться. Коджиро ловит одну из них, но не предпринимает никаких попыток уйти. Каору бросает на него невпечатлённый взгляд, но тоже не двигается с места. — Испортишь мне вечер, — говорит он, — умрёшь. Коджиро наконец убирает руку с плеча Каору и щёлкает его по лбу. — Где доверие, дорогой? Я думал, мы счастливы в браке со старшей школы, воспитываем нашего четырнадцатилетнего сына. Каору был отчасти готов к ласковому обращению, так же как отчасти готов к небрежному упоминанию доверия, поэтому он не позволяет ни тому, ни другому расстроить себя. По крайней мере заметно. Сентиментальность Коджиро, возможно, вернулась в их дружеские отношения после разрыва, но не прозвища, так что слышать подобное снова вызывает ностальгию. И, конечно же, доверие всегда было для него проблемой, не так ли? — Хм, — говорит Каору, хватая Коджиро за запястье и возвращая его руку себе на плечо, — не уверен, что «счастливы» — подходящее слово. Пойдём, Мия, наверное, ждёт нас.

***

От: чинен мия😺 можешь забрать меня с набережной мои родители заняты, а рэки и ланга киданули меня они сказали, что я сам виноват, что был третьим лишним на их свиданке, но сами же позвали меня 😾 От: Сакураяшики Каору Да, конечно. Пожалуйста, напиши мне, какой перекрёсток ближайший от тебя, что я знал, где тебя искать.

***

Когда Каору добирается до набережной и обнаруживает не Мию, а растерянного Коджиро, он, возможно, удивляется больше, чем следовало бы. Прошла по меньшей мере неделя, с тех пор как Мия в последний раз выкидывал подобное, и тогда их ужин закончился достаточно неплохо, чтобы Каору снова начал проводить время в «Sia la luce». Он предполагал, что какую бы глупую цель не преследовал Мия, он её достиг, ведь они с Коджиро снова в хороших отношениях. Он по-прежнему отказывается обсуждать их «дело о разводе», как назвал его Коджиро, но вряд ли кто-то из них удивлён из-за этого. Каору не поддаётся эмоциям. Это жалко, а он ненавидит чувствовать себя жалко. Ненавидит, когда какая-либо его часть находится в чужих руках, даже если эти руки такие же привычно твёрдые, как руки Коджиро. И поэтому он с ужасом обнаруживает, что его желудок делает одно и то же идиотское сальто всякий раз, когда он неожиданно видит Коджиро, потрясённый теплом, оседающим в его груди, когда он стоит рядом с этим мужчиной. Когда он на S или в «Sia la luce», гораздо проще превратить это тепло во что-то куда более жаркое, например, ярость или раздражение, с которыми он может делать всё, что угодно, но прохлада вечера и мягкость потрёпанных досок под ногами не позволяют сформироваться ничему, кроме удовлетворения. Отвратительно. Он хмурится, а Коджиро перестаёт выглядеть сбитым столку и излучает любопытство. — Ты видел Мию? — первым спрашивает Коджиро, засовывая книгу в мягкой обложке в задний карман и почёсывая затылок. — Он сказал мне… — Забрать его, потому что Ланга и Рэки бросили его? — перебивает Каору. Секунду Каору просто стоит, а Коджиро смотрит на него снизу вверх со своего места на одному из валунов, лежащих вдоль дощатого настила. Затем на него нисходит озарение, и он кривится. — Ну что за ребёнок! — Этому есть только одно объяснение, — Каору пожимает плечами. — Я ухожу. Он поворачивается на каблуках, щёлкает языком, чтобы снова вывести Карлу из спящего режима, и тут же спотыкается о что-то, что он хотел бы назвать расшатанной доской, но это вполне могли бы быть и его собственные ноги. Он резко вдыхает, чувствуя, что падает, смиряясь со смущением и синяками, которые наверняка останутся на несколько дней. Но удара не происходит. Он чувствует руки на своих плечах, и то, как его спина прижимается к груди Коджиро. По инерции он слишком сильно вжимается в мужчину, это неловко, Каору чувствует, что колкость вот-вот слетит с языка Коджиро, но ощущает себя… в безопасности. Глаза Каору распахиваются от этого чувства — каким-то образом это одновременно удобно и нет, и ему это совершенно не нравится, поэтому он отбрасывает эти мысли и поднимается на ноги. — Это было близко, — говорит Коджиро. Он стоит, и Каору старается не думать о том, как быстро ему пришлось подняться с камня, на котором он сидел, чтобы поймать Каору, что он, должно быть, наблюдал за ним, чтобы заметить момент, когда его нога коснулась земли не так, как должна была. Ощущение от осознания, что Коджиро беспокоится о нём достаточно, чтобы подскочить и попытаться защитить его от глупостей вроде спотыкания, тоже кажется безопасным. Похоже, Каору вверяет ему собственную безопасность, и это ещё одна мысль, которую стоит пометить как опасную и засунуть куда подальше. Он не тупой, видит, как Коджиро смотрит на него. И он не настолько глуп, чтобы довериться кому-то и снова позволить настолько приблизиться. Бог свидетель, он больше не винит Коджиро ни в чём, тем более, что тот на самом деле ничего не сделал, но разрушение доверия между ними причинило ему куда больше боли, чем он мог вынести, накладываясь на то, что произошло с Адамом и погребая его под всей этой тяжестью. Нет, дело не в Коджиро, просто Каору не может позволить себе так страдать снова. Доверие — это ловушка, и он не хочет больше в неё попадать. Это небезопасно. Не важно, какие чувства это вызывает. — Гм, — говорит Каору, — Пока. — Не очень-то похоже на спасибо, — мягко говорит Коджиро, выпрямляясь и засовывая руки в карманы. — Мне не за что благодарить тебя, ты пустоголовый переросток- Коджиро ухмыляется, и на мгновение Каору кажется, что он собирается оскорбить его в ответ, и чувствует секундное ликование (Коджиро гораздо более хорош в провоцировании Каору, что, по теории, выдвинутой ими по пьяни, связано с тем, что физические упражнения позволяют дать выход ярости, а задротство, напротив, — подавляет её), пока Коджиро не говорит всё так же мягко: — Закат восхитителен, не так ли? Каору бросает взгляд на облака, окрашенные в оранжевый и розовый. По пути сюда он думал о закате только с точки зрения приближающейся темноты и опасности, которой может подвергнуться Мия, но теперь он и правда кажется довольно красивым. Он косится на Коджиро. — Ненавижу, когда ты не поддаёшься на провокации. Коджиро смеётся. — Не всегда есть возможность, четырёхглазый. Кто-то же должен оберегать тебя. Каору цыкает и стукает Коджиро веером, но несильно, потому что есть что-то удивительно лёгкое и хрупкое в этом моменте, который они делят на двоих. — Я бы сказал, что обычно как раз я оберегаю тебя, мистер «я стремлюсь к раку кожи в 35». Коджиро выгибается, очевидно, чтобы продемонстрировать загар, который едва виден под его кожаной курткой, и Каору закатывает глаза. — Коджиро… — Останешься посмотреть на облака со мной? — перебивает Коджиро. Тысячи ответов, от оправданий до прямых отказов и признаний во всех секретах, которые скопились за последнее десятилетие, готовятся сорваться с языка Каору. Он проглатывает их все и говорит: — Допустим. Коджиро не улыбается в ответ, но он близок к этому, и Каору не прижимается к Коджиро, когда тот обнимает его за талию, но он близок к этому.