Скажи "Нет!" комплексам

— Нет. Ты меня за кого принимаешь? — спокойно ответил Райнер. — Я хотел, чтобы у нас был секс. Этого я не отрицаю! Сказал об этом, когда мы выясняли отношения, мирясь после месяца недопонимания. И не из-за того, что мой спектр ориентации расширился. Я, например, всегда считал, что если мужчина по-настоящему хочет кого-то, то он не будет думать о сексуальной ориентации партнера. Или что-то в этом роде. Но, Бертольд, я до конца не понимаю твоей склонности к такого рода… — Райнер запнулся, боясь оскорбить чувства Бертольда, понимая у каждого может чердак протечь. А у Бертольда по ходу, там вообще всемирный потоп и затоплена добрая половина здравомыслия. — ”Извращениям”, ты хотел сказать. Не нужно стесняться этого слова, Райнер. Если ты не заметил, я не маленький мальчик, переживу очередной ярлык, который придумало общество, несогласное мириться с чем-то новым. Они оба переглянулись, затем отвели взгляд в сторону. Райнер поднял глаза на потолок, будто в надежде найти там ответ. Он засомневался, как сейчас нужно поступить. Бертольд в этот момент пытался найти компромисс, потирая шею. — Ты прав. Прости. Первым подал голос Браун, спустя минут пятнадцать. Видимо до него дошло осознание чего-то правильного. — Ничего. Я не обижаюсь. — Согласись, глупо вышло? Они оба усмехнулись, смотря каждый на себя. Нелепое чувство неловкости разрядило обстановку. — Я готов попробовать поступить по-твоему, но с одним условием, — Хувер первым решил сделать шаг. — Надеюсь, оно исключает те штучки, что я видел в той коробке? — с улыбкой сказал Райнер, театрально откашлявшись в кулак. — Скоро все узнаешь… Бертольд приосанился, поправил на себе пеньюар. Снял маску. Сомкнул губы, потер ими, будто распределял блеск по поверхности губ, а затем потянулся к сидевшему на коленях белобрысому тугодуму. Отстраниться у Брауна не получилось, и уйти от настойчивого поцелуя тоже. А когда Бертольд начал ерошить и массировать затылок, то Райнер поплыл. Первая эрогенная зона здоровяка была обнаружена. Горизонтальное положение, в котором он оказался, вновь заставило пережить недавнее чувство дежавю подчинения Госпоже. Восседавший на нем высокий парень в пеньюаре был слишком активен для пассива. Следующей зоной оказались напрягшиеся соски, когда Бертольд прошелся по ним языком, а затем ущипнул пальцами. В ореховых глазах заискрилось. Изучение тела продолжилось, Райнер томно выдыхал воздух, постепенно возбуждаясь. Однако лежать бревном он никогда не умел и не старался, поэтому ответно ласкать партнера получалось лишь руками. В основном внимание получали ягодицы Бертольда. Райнер даже подумал, что у Бертольда идеальный для его ладоней зад! Осмелев в какой-то момент, Бертольд достал то, чем Райнер грозился его оттрахать. Он взял в руку оба члена и стал забавляться с ними. Теплая широкая ладонь ласкала, вызывая долгожданные приятные ощущения. Видимо опыт в таких делах имелся, но спрашивать о таком не стал. Он предпочел думать, что и для Хувера это первый раз с парнем. Быть вторым или не дай Бог двадцать вторым, — било по самолюбию. Еще мгновение и один из них кончил бы (во всяком случае, Райнер был близок к разрядке), вот только этого не произошло. Пока инициатива во всем принадлежала Бертольду, что в корне противоречило его внешнему виду. Всегда тихий и замкнутый, но при этом очень отзывчивый и надежный, молодой человек с лицом невинного ребенка. Райнер никогда б не подумал, что на самом деле Бертольд другой, вот такой как сейчас или несколько минут назад, когда ”Госпожа” брала над ним верх. Каким он станет полицейским с такими данными, об этом Райнер сейчас думал меньше всего. Пока Бертольд в смешном парике его удовлетворяет, можно и не думать о таких вещах. Длинные черные волосы щекотали светлую кожу, местами покрытую красными пятнами. Бертольд ёрзал на бедрах Брауна, силясь не спугнуть доверившегося ему друга. Пока он не чувствовал, что Райнер полностью расслабился, все еще существовала преграда. И был прав. Браун проявил недовольство и дернулся, оказываясь сверху. При свете, исходившем от торшеров, стоявших по углам комнаты и светивших морковным светом, была заметна любая эмоция, отражавшаяся на лицах обоих. Густая краска расползлась, знаменуя степень стыдливости, в тот момент, когда Райнер без предупреждения проверил готовность отверстия, в которое, как он думал, сбросит порцию семени. Он чувствовал, как его лицо пылает жаром, а член становится все более твердым. Тугое кольцо мышц, отказалось пускать его дальше ногтя. — Мне кажется, я не смогу, — сказал Хувер, и голос его был более хриплым, чем обычно. Он схватил руку, лезшую ему в зад, и с силой отстранил ее. Паникой это нельзя было назвать. Это не понравилось Райнеру. — Я, что, опять тороплюсь? — фыркнул он. — Ты засунул палец мне в зад, Райнер… — Да! И? У тебя есть другое предложение, как разработать твой зад, перед тем как этот здоровяк, — он показал свой член, — похозяйничает там немного? — А с чего ты взял, что именно в мой зад должны засунуть член? — Разговор был о сексе! — Согласен, но не о том, чей зад будут долбить отбойным молотком. Иногда я думаю, мы разговариваем на разных языках. — Стоп! Это и было твое условие? — опешил Браун. — Получается, тот заводной член с блестками, ты планировал присунуть мне? Немного помолчав, Бертольд решил в очередной раз огорошить Райнера. — Если я ношу сапоги на шпильках и одет в женское, это не означает, что я сую в свой зад все подряд, Райнер! — Тебе не кажется, что за последние минут пятнадцать – двадцать ты обломил меня дважды? — Райнер, ты сам себя постоянно вводишь в заблуждение, — Бертольд привстал на локотках и посмотрел прямо в недоумевающее лицо так называемого партнера. — Мы вообще сегодня будем трахаться или нет? — Будем, — немного подумав, ответил Райнер. — Чудесно! — Предлагаю компромисс, — быстро сообразил парень, не желая оставаться неудовлетворенным. — Какой? — Бертольду становилось уже смешно от сложившейся ситуации. — Мы трахнем друг друга! — О! И кто же первый? Райнер насупился как ребенок, не желая говорить, что он будет тем, кого первым трахнут в зад. Бертольд, в свою очередь, специально не хотел уступать Райнеру, что-то внутри подсказывало, что тот может кинуть, получив желаемое. Вот незадача! А тем временем время шло, эрегированные члены стоять вечность не могут. — Если обманешь, то с твоей репутацией мальчика по девочкам будет покончено. Кадры с твоим глупым видом быстро облетят кампус, если не всю Академию, — для чего-то припугнул Хувер, уступая Райнеру. — Ты познаешь на своей мускулистой шкуре, каким мелочным и мстительным могу быть я! — Это угрозы? — Вовсе нет, Райнер. Дружеское напоминание, что слово нужно держать! — Можно подумать, я всем растрепал о той чудной посылке. — И что тебя сдерживало? Ах, точно! Возможно то, что на ней было указано не мое имя, а твое? Они оба приняли сидячую позу. По ходу секс действительно сегодня отменялся. Как говорится, «начали за здравие, а кончили за упокой». У Брауна закончились как аргументы, так и слова. Он замолчал. В его голове мельтешили мысли. Он не знал, что делать. Если он сейчас начнет говорить, то, скорее всего, сорвется с катушек. Он впал в ступор. * Некоторое время спустя, когда за окном уже стемнело до такой степени, что были видны звезды и серп луны, — возня продолжилась. — Это вредно для здоровья, все время так жестоко и болезненно обламывать. Так и импотентом стать можно. Пошли… — потянул Райнер за руку Бертольда. — Куда? — не понял парень, сидевший на полу возле кровати и теребивший лебяжий пух на пеньюаре. — Тут недалеко. Райнер притащил Бертольда в ванную комнату, открыл кран с водой и силой заставил склониться над раковиной. Он быстро смывал всю ту хрень, что тот намалевал себе на лице. — Это так необ-… -димо? — смог высказаться Хувер, когда его окунали под струю воды. Райнер не просто умывал, а казалось, пытался утопить Бертольда в раковине бледно-желтого цвета. — Предпочитаю секс с парнем, а не подобием девки. Иначе комплексом будет больше! — Бертольд отстранился от экзекуционного места и посмотрел мокрым лицом на Райнера с вызовом. Вид был смешным: потекшая подводка, не до конца смытые блестки у глаз и съехавший набок парик. — И сними уже этот глупый парик! Парик быстро оказался на полу. Райнер довольно высокий, мускулистый и широкоплечий молодой человек, но и Бертольд не робкая ромашка. Натуральные темно-каштановые короткие волосы куда больше привлекали, чем искусственная личина Госпожи. Каре-зеленые глаза, тонкие брови, довольно мягкие и приятные на вкус губы, нос с едва заметной горбинкой, пожалуй, был единственным минусом. Но и в тоже время эта кривизна придавала шарма. Таким он ему нравился больше. Райнер положил горячую сильную руку Хуверу на плечо. — Теперь могу позволить тебе трахнуть меня, — на полном серьезе выдал Браун и потянулся за поцелуем. Преграды он не встретил. Парень с мокрым лицом отвечал и Браун чувствовал, что в нем закипает страсть. Ему захотелось, чтобы Хувер не останавливался, а продолжал целовать его. В нем проснулось желание. Ему хотелось, чтобы это ощущение длилось вечно, и чтобы Бертольд никогда не прекращал целовать его, потому что он, Райнер, хочет. Активировалось какое-то новое чувство, приносящее радость. Стоять на прохладном кафеле ванной комнаты не самая лучшая идея. За поцелуем последовали другие ласки, но уже лёжа на относительно мягкой поверхности кровати. От той немногой одежды, что была на них, оба избавились. Пока Райнер придавливал и вжимал Бертольда своим весом в кровать, все думал, как бы ненароком не выскочила пружина и все не испортила. Очередного облома он не переживет. Но кровать не подвела. Она не подвела и тогда, когда действия стали более активного характера. Втрахивание в матрас сопровождалось громким сопением и вскриками. Райнеру было приятно прижиматься к другому сильному мужскому телу. Он не думал и не чувствовал, что это плохо или неправильно. Сначала ему казалось, что ни в коем случае нельзя показывать Бертольду свою слабость, но то, как Хувер деликатно с ним обращался, склонило его думать иначе. Где Бертольд все этому научился, он еще спросит, но понимание, что ни разу ему никто не отсасывал с таким мастерством и ”любовью” — грело душу. С каждой секундой в нем росло желание кончить. Бертольд, непонятно из-за каких побуждений старался довести его до полной капитуляции и это случилось. Рот парня наполнился чужой солоноватой спермой. Райнер только с полминуты спустя понял, что кончил другому парню, своему соседу и одногруппнику — прямо в рот. Он думал, что будет стыдно и неловко, но по какой-то причине эти эмоции отошли на задний план. По лицу Бертольда было заметно, как его переполняют эмоции, только вот какого характера, тут Райнер затруднялся ответить. Что ж, если Бертольд и словом не обмолвился, продолжив ласки, то и Райнер решил не отставать. Вспомогательное средство, нанесенное вокруг сфинктера, приятно холодило. А положение стать пассивом жутко смущало и кошмарило. Райнер согласился стать первым, кого трахнут. Подготовка не заняла много времени. Было это хорошо или плохо, Браун понял только тогда, когда почувствовал распирающую штуку в своей заднице. Член Хувера ничем не уступал его собственному, поэтому ощущение было, что не соломинка заглянула в гости, а самая настоящая бита, да и та с шипами. — Берт… ты точно свой сунул, а не ту игрушку? — хватая ртом воздух, спросил Райнер. — Если это комплимент, то мне приятно слышать, — отшутился Бертольд, старясь более деликатно проникать в тугое пространство. Райнер выглядел немного растерянным и зажатым. — Мужик, это пиздец как странно чувствовать там такое дуло. — Помни об этом, когда будешь входить в меня. Не хочу, чтобы ты повредил себе что-нибудь. Неожиданно в комнате раздался смех сначала одного, а потом и другого экспериментатора. Бертольд на секунду отвлек внимание, а потом резко потянул вниз, проталкивая свой немаленький член вовнутрь. Дойдя до конца, он остановился, давая обоим привыкнуть к новому ощущению. Затем медленно начал двигаться, постепенно ускоряясь. — Знаешь, Райнер, думаю, у нас с тобой все получится… — А ты не думаешь, что нам нужно больше практики в таких делах? — с улыбкой возразил Райнер. Практика, безусловно, продолжилась. И когда настала очередь Бертольда побыть пассивом, то Браун, сначала подрастерял всю свою смелось, и не знал, как обойтись с Бертольдом более тактично, не причинив сильной боли. Его собственный зад не забыл и молчаливо напоминал болезненным жжением внутри стенок прохода. На удивление Райнер все сделал идеально. Его партнер мог упрекнуть его лишь в том, что он слишком быстро кончил. А в остальном он был великолепен. Бертольд мог смело похвастаться своим любовником, который так чутко знал его тело, что не только не оставил без внимания ни одну из его эрогенных зон, но и смог так точно имитировать его самые сокровенные желания. * — Райнер, ты спишь? — осторожно спросил Бертольд, глядя почему-то на белую полоску потолка. В комнате тусклым светом горел ночник. Райнер приоткрыл один глаз и посмотрел на лицо любовника. Тот, кажется, был доволен. — Нет, а что? Был третий час ночи. Их игрища «кто кого» закончились в первом часу ночи. Разомлевшие и снявшие напряжение двое здоровых парней, будущих полицейских, лежали на одной кровати в мотеле «Стена Роза». — Прости, если разбудил. Я думал, ты крепко спишь, — в ответ на это Браун поднял голову, посмотрел на него и улыбнулся. Вот зачем так делать, спрашивать, не спишь ли ты, а после, извиняться? После сказанного Хувер перевернулся на живот, как ни в чем не бывало принял позу Сфинкса для сна. Вспомнив, как Райнер часто пялился на его задницу, он улыбнулся в подушку. Но улыбался он и мысли, что все записал на камеру… Будет что посмотреть, когда нахлынет ностальгия. Райнер лежал и думал, чем бы заняться. О сне даже не шло речи. По логике вещей Хувер должен был сейчас спать, а не лежать в призывной позе. Он нарочно дразнится? Райнер почувствовал, как все внутри него переворачивается. Нахлынула какая-то романтика. Ему захотелось прижать к себе Бертольда и сказать, что он его. Но вместо этого он только обнял его, уткнулся носом в его шею и вдохнул запах. Запах парня, который ему нравится. Индивидуальный, неповторимый и переполненный соблазном. Запах, который был ему с недавних пор так знаком. И одновременно с этими приятными потоками упоения он переключился на волну пессимизма и мрачных дум. "Теперь, когда они переспали, как поступить дальше? Будет ли правильным предложить Бертольду стать парой, пусть пока тайно? Или еще рано об этом говорить?" На Райнера стало накатывать паническое волнение. Ведь про любовь ни тот ни другой не обмолвились и словом. А вдруг Бертольд откажется и его устроит только секс без обязательств? Вроде и неплохой вариант, а если признаться самому себе, хочется стабильности и нормальных крепких отношений, а не перепих, когда приспичит. Переосмыслив многое, Райнер признался себе, сомнений нет, смена ориентации состоялась. По крайне мере у него. А был ли Бертольд с самого начала таким, выходит это предстоит выяснить. Останутся ли они вместе после выпуска или обоим скоро надоест? Почувствовав приближение головной боли, он не нашел ничего лучшего, как звонко натрескать себе по лбу от досады. — Райнер, не накручивай себя. Ведь сейчас ты именно этим занимаешься, не так ли? — Бертольд сменил позу. Он перекинул свою левую ногу через Райнера, тем самым прижимая к себе. Крепкая теплая ладонь легла на мускулистую рельефную грудь засомневавшегося во всем тугодума. — Если бы ты мне не нравился, я ни за что на свете не согласился с тобой переспать. Даже больше, не открылся перед тобой и не показал свои слабости и фетиши. Согласись, так поступают только те, кто доверяет? — Берт... — Ш-ш-ш... — Бертольд приложил палец к губам Брауна. — Я еще не все сказал. Хочешь, знать почему "ты"? — парень кивнул. — С детства, когда я был еще подростком, мне нравились только парни. Я любил обнимать их за шею, целовать в щеку и в губы, но... сам понимаешь, как это неправильно. Пришлось скрывать ото всех свои чувства, чтобы не быть наказанным. Но, в конце концов, я понял, что это не любовь, а просто влечение. И тогда я решил, что нужно найти девушку, и влюбиться в нее, если это получится. Попробовать и сопоставить, есть ли разница. И знаешь, — Бертольд на минуту замолчал, а после с улыбкой продолжил: — Я познакомился с одной, мы встречались, а когда дело дошло до постели, я не смог. Я сбежал и долго плакал, обвиняя непонятно кого, за то, что я такой какой есть. А после понял, почему не смог. Оказалось все просто. Страх перед противоположным полом и сексуальная индивидуальность. Именно поэтому, примеряя женские вещи, это мой личный способ побороть страх. Мой способ избавится от внутреннего страха. Теперь ты понимаешь? — То есть, когда ты договоришься там со своими тараканами, ты сменишь полярность? Я правильно понял? Бертольд улыбнулся. — После знакомства с тобой, это уже навряд ли произойдет... — Поясни... — Ты мне понравился потому, что ты не такой, как все. Ты — это ты. Хувер провел пальцем по губам Райнера. Тот смущенно улыбнулся, но ничего не сказал. — Ты такой... открытый. Воспоминания нахлынули на него, и, чтобы не вспоминать, он стал гладить Брауна по волосам, по щеке, по шее. — Я не знаю, что со мной творится, но ты, и всё, что с тобой связано, вызывает у меня странное желание. Мне хочется тебя... хочу до боли, до дрожи во всем теле. — Здесь, я с тобой соглашусь. Ты со своими ночными позами превратил меня в секс-маньяка. Ты хоть представляешь, как часто я начал дрочить! Бертольд уткнулся лицом в плечо Райнеру, прячась от смущения и смеха. Он ведь не скажет ему, что делал это нарочно. Зачем? Пусть будет маленькая тайна. К тому же она невинная и не несет никакой угрожающей опасности никому. Райнер подумал, раз многое прояснилось, стоит рискнуть и открыто спросить о том, что его беспокоило. — Берт, если еще рано, то так и скажи, хорошо? — Ты о чем? — После всего, что сегодня между нами произошло, ты готов вступить со мной в отношения? Или тебя устроит секс без обязательств? — Я готов стать твоим парнем, если ты хотел спросить меня об этом. Ты вполне меня устраиваешь как снизу, так и сверху, — ответил Бертольд и поцеловал Райнера в губы. — А теперь облегченно вздохни и не парься поэтому поводу. Госпожа очень ревнива, мнительна и импульсивна, помни об этом всегда, Раб! И знаешь, что... Райнер... — Хувер на мгновение стал очень серьезен. То, что он хотел сказать, возможно, покажется Райнеру проявлением слабости или даже детской наивности. Браун видел, как пульсирует венка на его шее. Бертольд выглядел таким одиноким в этот момент. — Не бросай меня! Только не ты! Я... я... — Хочешь меня? — Люблю... Райнеру большего и не нужно было. Он услышал то заветное слово, которое резкой болью пронзило сердце. * Тело приятно ломило, Райнер так и не мог уснуть, а Бертольд удобно устроившись под боком, давно путешествовал по миру Грёз и Мечтаний. Райнер Браун не мог до конца поверь, что сделал это с парнем! Воистину, пути Господни неисповедимы…