Скажи "Нет!" комплексам

Дополнительные метки для Экстры 1: PWP, секс у окна, рейтинг за секс 18+, дружба, чувство вины пейриг: Райнер Браун/Бертольд Хувер,; Леви Аккерман/ Эрен Йегер На стадионе академии не так много народа по утрам в выходные дни. Большинство студентов покидают кампус на два дня, поэтому для желающих спокойно, без давки побегать — это самое лучшее время. Райнер любил бегать, да и вообще заниматься спортом. Из-за проваленного теста по уголовному расследованию, ему пришлось остаться на выходные в кампусе и заниматься дополнительно. Срок был дан до понедельника, иначе не допустят до занятий. Бертольд, сдавший с первой попытки, решил составить компанию другу и тоже никуда не поехал. Тем, кто еще остался в стенах общежития был и Эрен. Он практически находился в одном шаге от провала, но с натяжкой сдал на средний балл, таким образом, умудрился пройти тест в отличие от Райнера. — Эрен, — громко окрикнул Райнер одногруппника, увидав того на беговой дорожке. Йегер с шести утра наматывал круги, пытаясь вернуть себе душевное равновесие. — А, это ты, Райнер, — ответил Эрен уставшим, запыхавшимся голосом. — Ты сдал тест, поздравляю, — начал Райнер, сровнявшись с бегущим парнем. — Сдал, а ты почему провалил? У тебя всегда баллы были выше моих. Любовь так сильно ударила в голову? — поддел беззлобно парень, продолжая бежать. — Я бы не сказал, что причина в этом, — как-то невесело ответил Браун, отводя глаза в сторону. Он не знал, что ответить, так как не думал, что завалит тест. Он посмотрел на Эрена, который уже давно выдохся и сбавил темп. Райнер был удивлен его выносливости. Он всегда с упорством и некой манией добивался поставленной перед собой цели. — Как у тебя сейчас дела с профессором? Эрен резко остановился, тяжело дыша, и бросил на Райнера заинтересованный взгляд. Вопрос был задан неспроста. — А сам как думаешь? Стал бы я нарезать круги до потери пульса? — Эрен согнулся и уперся ладонями в колени, выравнивая дыхание. Райнер пожал плечами, понимая, что наступил на больную мозоль. — Говори прямо, что хотел, явно тебя меньше всего интересует, каких успехов мы достигли в наших сложных отношениях. Если это вообще можно назвать отношениями… Чтоб его… Райнер всегда был слишком предсказуемым, и его легко можно было разгадать. Так и сейчас, Эрен быстро понял, что Брауну что-то нужно. А если разговор зашел об Аккермане, значит, дело касается учебы. — Понимаешь, Эрен, я тут подумал, может, ты бы смог замолвить за меня словечко перед Аккерманом? — Считаешь, он прислушается ко мне и автоматом тебе поставит зачёт? — на уставшем лице парня появилась кривая улыбка. Это самая нелепая просьба, которую Эрен слышал. — Не то чтобы я рассчитывал на это, — Райнер пожал плечами, словно говоря, что не очень-то и надеялся на положительный ответ. Попытка не пытка. — Просто подумал, что может сработать. — Райнер, — парень положил руку ему на плечо и облокотился боком, — я бы может и мог попробовать, но ты переоцениваешь мои силы в отношении Леви. Если с кем и можно договориться, так это кто угодно, но только не он. Вчера он мне мозг вынес за непоказательный балл за тест. Видите ли, я огорчил его. Но будто этого ему было мало, и он до трех ночи пилил меня подробным анализом наших с ним отношений. И знаешь, что я вынес из высокопарной нравственной пурги, которую он нёс? — Райнер хмуро посмотрел на друга, которого уже несло на волнах нервного возбуждения, стоило задеть за живое. — Я его самая большая головная боль! Представляешь!? От родителей таких нотаций не слышал, сколько выслушал ночью от этого безупречного образца мужчины. Он даже сказал, что в моем возрасте пора бы уже понять и найти свою дорогу в жизни… А я-то и не знал, вот ему спасибо большое-пребольшое! А ты говоришь, чтобы я замолвил словечко. Они оба решили сесть прямо на беговой дорожке. Все равно никого кроме них на стадионе не было. Теплый летний ветерок трепал их волосы, отдаленное пение птиц, доносившееся из парковой зоны, снижало градус нервного возбуждения, и казалось, что они одни на белом свете. Парни замолчали, устремляя свои взгляды на проезжею дорогу, идущую по краю стадиона. — Может тебе бросить это гиблое дело? — переполненный сочувствия, спросил Райнер несколько минут спустя. Он предложил бутылку с водой, которая была с ним. Эрен без промедления принял и осушил больше половины. Закрутил крышку и вернул другу. Эрен задумался. Конечно, Райнер прав, но... сердцу не прикажешь, приходится и не такое терпеть. — Ладно, — решился Йегер. — Я попробую. Но учти, у меня нет никакого влияния на Аккермана. Как он сам говорит, я слишком наглый, самоуверенный и упертый баран. Может и получится его убедить тебе помочь в сдаче теста, или хотя бы позанимается с тобой дополнительно. — А вот, кстати, и тот, про кого вспоминали… — Райнер немного стушевался, когда увидел быстро подъезжающий внедорожник темного цвета. Автомобиль остановился на обочине дороги возле стадиона. Из него вышел невысокий мужчина, и как показалось Брауну, тот был на нервах. Он быстро преодолел низкие кусты, служащие декоративным ландшафтным ограждением между дорогой и травяной лужайкой стадиона и направился строго к цели. Эрен едко посмотрел на своего обидчика и фыркнул, пока тот был в не зоны досягаемости звука. И четырех часов не прошло, как непогрешимый и наимудрейший аспид явился собственной персоной за столь бесполезным и бестолковым бараном. Когда Аккерман подошел к ним ближе, Эрен посмотрел на него исподлобья. Райнер молча поклонился головой, словно приветствуя. Аккерман смерил обоих своим фирменным загадочным взглядом и усмехнулся. Райнер слегка оробел, почувствовав себя не в том месте и не в то время. — Бездельничаешь, Браун? — претенциозно посмотрев на парня, вопросительно упрекнул раздраженный мужчина вместо приветствия. — Заместо бега занялся бы учебой. В понедельник будем надеяться, что блеснешь познаниями, иначе чемодан-вокзал-домой! На мгновение Райнер забыл, как говорить. А он-то тут причем? — Видимо не отпустило еще нашего уважаемого профессора, — вставил реплику Эрен, устало потерев руками лицо. Он провинился, а Райнеру досталось за компанию, получается. — Следует ожидать продолжения нотаций? За три часа тебе снизошло озарение, что что-то осталось недосказанным? Серьезно, Леви? Аккерман пропустил мимо ушей язвительность своего студента. — Эрен, следуй за мной! — скомандовал мужчина, на что Эрен уставился с вызовом и детским протестом. — У меня иные планы на утро, профессор, — буркнул парень, обиженный до глубины души. — Считай, планы поменялись, дважды не повторяю! Живо в машину! — Э-э… ладно, Эрен, мне тогда пора, еще позаниматься надо перед повторным тестом… — быстро нашелся Райнер, предательски решив свинтить и бросить друга. Не присутствовать же при выяснении отношений пары, в самом деле? — А я вот думаю, Райнер, наоборот, тебе следует остаться. Никогда не помешает дополнительная информация, которую ты можешь услышать в ходе беседы… Если, конечно, хочешь чего-то добиться в будущем… — Эрен говорил настолько кристально понятно, что даже самый глупый человек на земле понял бы его тонкий намёк. — Такой шанс выпадает раз в жизни! Аккерман сложил руки на груди, занимая так называемую линию обороны. Трусость никогда не была чертой характера Эрена Йегера. А глупость — да! Нашел с кем тягаться в перетягивании каната. — И все же я склонен думать иначе, — продолжал настаивать на своем Браун, наблюдая, как двое пускают искры из глаз, а к его ногам летят огарки. Как бы эта сценка бодания из мыльной оперы не вышла ему боком. Мало он тест завалил у Аккермана, так после вообще прохода не даст. — Решать тебе, Райнер: остаться и получить компромат на этого вредного профессора или уйти, забыв о возможности получения легкой оценки. Аккерман взглянул на наручные часы. Почти половина восьмого утра. Выходной день — суббота. Нормальные люди в это время завтракают, а кто-то еще спит. Двое его студентов возомнили о себе невесть что. И только он в столь ранний час терпит заскоки парня, а все потому что решил взять ответственность. — Эрен, не испытывай мое терпение. Или ты ждешь, чтоб публики собралось побольше и все насладились великолепным спектаклем? Парень усмехнулся, продолжив сидеть на беговой дорожке, проявляя свое упрямство и непослушание. Райнер несколько раз нервно сглотнул, осматривая пути к отступлению. Неудачное время для пробежки он выбрал! И что же это он, какой по жизни невезучий? Аккерман быстро окинул взглядом окрестность стадиона, замечая вдалеке пару приближающихся студентов. В зрителях и свидетелях он не был заинтересован, поэтому следовало заканчивать со спектаклем устроенным Эреном. Он протянул тому руку, как бы помогая встать. По усталому виду он понял, что парень израсходовал большую часть своих сил. Однако гордый сопляк даже не подумал принимать помощь старшего. Упрашивать или уговаривать Аккерман не стал, он просто резко поднял Эрена за шкирку, и тому ничего не оставалось, как придурковато улыбаясь и держась за руку, следовать за мужчиной. Обомлевший Райнер долго еще смотрел, чем все закончится. А закончилось тем, что Эрен насильно был усажен в автомобиль. Мотор взревел, машина резко на вираже развернулась и помчалась прочь с территории академии. — Теперь придется Бертольда просить помочь с учебой, — как-то отстраненно подытожил Райнер и решил возвращаться в комнату общежития. Бегать как-то резко расхотелось. Впрочем… На ум пришла мысль сходить на ненадолго в тренажерный зал. В комнату по стрельбе навряд ли пустят, а вот качалка самый раз для сброса лишних мыслей. *** Бертольд Хувер был одним из тех, кто не особо жаловал утренние пробежки. Хотя для полицейского бегать это чуть ли не самое основное занятие. Утро молодой человек проводил иначе. Он проснулся в тот момент, когда Райнер тихо собирался покинуть комнату. Оставшись один, он мечтательно подумал о чем-то своем и далеком, а после, быстро справив нужду, умылся и устроился на кровати в позе лотоса, притащив планшет. Заняться было чем! Райнер вернулся именно в тот момент, когда его парень сосредоточенным взглядом пялился в планшет. — Я просто поражаюсь твоей абсолютной нефотогеничности в кадре, Райнер. Просто кошмар! И что ж ты такой зажатый? Неужели так сложно быть более артистичным и умелым, — получил упрек с кровати Райнер, когда проходил мимо, направляясь в ванную комнату. Он краем глаза увидел кадры и закатил глаза. — У тебя такое глупое выражение лица, когда ты сосешь… Ужасно, одним словом. — Я курсы порно актерского мастерства не посещал, знаешь ли, Госпожа. Поэтому харе залипать в экран и рассматривать, как я сосу, между прочим, твой член. Еще не надоело? — он остановился в проеме ванной комнаты, устало потирая шею. — Ты каждый день этим занимаешься. Даже завидно, что у тебя столько свободного времени. Райнер достаточно многое узнал о своем соседе по комнате, поэтому теперь они общались более открыто. — Такое едва ли может надоесть, — прилетел комментарий и послышался усталый вздох огорченного то ли режиссёра, то ли партнера по съемкам. Кем он там себя мнил, Райнер даже знать не хотел. — Ты знаешь, я тут подумал, нам в следующий раз нужно попробовать кое-что новое… — Ага, всенепременно, моя Госпожа, — громко отозвался Райнер уже из ванной комнаты, включая воду. И более тихо добавил: — С какой новой чудо-книжкой его тараканы ознакомились на этот раз? Неужели так трудно просто заниматься обычным сексом? — Как ты смотришь на мумификацию? — прокричал Хувер. Райнер как был голышом и мокрым, так и вышел из ванной комнаты, стоило услышать нечто совершенно пугающее для его психики. — Бертольд, помниться мы договорились, что максимум, на что я смогу пойти — это наручники и пара веревок. Так что, если мумией собираешься быть ты, тогда я возможно подумаю. Но меня ты в целлофан не завернешь! — Хорошо, не хочешь целлофан, можно использовать бинты или простыни. Я тут виниловый костюмчик на сайте видел, его можно прикупить, — совершенно спокойно отреагировал Хувер, чем вызвал праведный гнев застывшего на месте соседа. — Ты решил меня со света сжить своими нездоровыми фантазиями, только честно признайся? Тебе мало того, чем мы занимаемся, когда тебя клинит не по-детски? Бертольд оторвался от беззвучного просмотра их хоум-видео и на полном серьезе посмотрел на стоящего перед ним голого парня. Райнер был больше разозлен, чем напуган. — А говорил, что любишь… Райнеру впервые в жизни захотелось придушить кого-то, и этим кто-то сейчас был Бертольд. Бертольд почему-то засмеялся, чем вызвал еще большее раздражение. — Ты смеешься? — Каким глазом ты это увидел? — Обоими! Не уходи от ответа. Что смешного? — Райнер, ты себя видел? — Такой смешной? — кривляющимся голосом спросил Браун. — Ты такой милый дуралей, — ответил Бертольд. Он откинул работающий планшет в сторону, встал и приблизился к Райнеру, у которого чуть ли не пар из ушей шел от негодования. — Тебя так легко разыграть. — Сейчас ты притворяешься или заговариваешь мне зубы? Как-то Браун не воодушевился ответом. Улыбка с лица его парня никуда не исчезла. Бертольд сделал еще один шаг навстречу ему. Он не ответил, а лишь обвил руками шею и поцеловал Райнера, и тот уже не мог ни о чем думать, кроме поцелуя. Райнер схватил его за руку и повалил на кровать. Он почувствовал, как руки Бертольда обхватили его, и услышал тихий смех. И Райнеру это тоже показалось смешным. — Такой смешной, да? — повторно спросил Райнер, проведя пальцем по щеке Бертольда. — Скорее забавный, — ответил тот. — Издеваешься? — Может самую малость, — Хувер показал кончиками пальцев, насколько именно он издевается. Райнер рассмеялся и легонько шлепнул его по руке. — Не надо меня так больше дразнить. Между прочим, из-за тебя я завалил тест у этого деспота, и вряд ли получится реабилитироваться в его глазах после случившегося сегодня утром. — Ты ему нагрубил? — поглаживая возле висков влажные короткие волоски, спросил Бертольд, находясь в горизонтальном положении. Райнер так удобно на нем лежал, и это вовсе не мешало разговору. — Стал свидетелем его с Эреном семейной драмы, скажем так. — Понятно. — Поцелуй меня еще, — попросил Райнер и снова прильнул к парню, любившего странности. Хувер поцеловал его в шею, в щеку, в губы. Сначала осторожно, потом все напористей и с языком. Он с наслаждением вдыхал запах его сильного тела. Сила феромонов просто безгранична и имеет власть, как ни крути. Кожа была мокрой, но это нисколько не мешало. Райнер в его руках, как мягкий пластилин или глина, можно лепить что угодно. Разводить на любые авантюры и просить о любом сумасшествии. Браун как-то быстро завелся, стоило Бертольду немного поелозить бедрами, проявить чуть больше инициативы. Его руки скользили по всему телу Райнера, словно он был мраморным изваянием исполина, и, наконец, добрались до его члена. Тот оказался твердым и горячим. Райнер застонал, когда Бертольд взял его в руку. — Мы сделаем это прямо сейчас? — спросил Райнер осипшим голосом, глядя ему в глаза. — Нас что-то останавливает от этого шага? — прошептал Бертольд, стимулируя твердый член своего ”бойфренда”. Бертольд решил пойти на рискованный шаг и заняться сексом в комнате общаги. На этаже они были одни (насколько он был осведомлен), все остальные комнаты пустовали, а комендант или дежурные навряд ли сунутся в такой ранний час. Поэтому упускать шанс, который щекотал нервы, он просто не мог. Райнер задрал его футболку и прошелся горячей ладонью по теплой коже. В ответ парень тихо простонал ему в шею, прикусывая кожу. Браун впился в его губы требовательным поцелуем, одновременно приспуская спальные штаны. Крепкий и не менее твердый член партнера по безумию подталкивал к энергичному сексу. — Райнер, в этот раз хочу иначе. — Боюсь даже спросить «как именно». Крепкий стояк Брауна упирался в промежность лежащего под ним парня. Он уж думал, дело осталось за малым: нацепить резинку и войти, а тут снова предложение расширить спектр извращений. — Давай сделаем это у раскрытого окна… — Берт, ты совсем дурной? У окна? Представляешь, что будет, когда нас за этим застукают? — Второго шанса не дам, — взгляд каре-зеленых глаз прям, умолял о шалости. — Решай быстрее: либо возьмешь у окна, либо своими ручками пойдешь дрочить в душ! А там кто знает, когда еще у меня появится желание подставлять тебе свой зад. Ну как? Условия вполне себе приемлемые и выгодные для тебя? — Уговорил, — без особого восторга буркнул Райнер, понимая, что Бертольд крепко держит его за яйца. Вертит им, как захочет, а главное так умело. Настоящий чистой воды шантажист. Ему явно нужно было родиться женщиной! Пришлось вставать. Заботливые руки Хувера раскатали презерватив по члену. Не забыли они поласкать (с хитрой улыбкой) накаченную грудь, поцарапать аккуратно подстриженными ногтями кожу, а затем успеть включить излюбленный предмет, фиксирующий с того дня каждый их половой акт. «Зачем Бертольду записывать их секс?» — мысль конечно не новая, да и вопрос тоже. Райнер под давлением смирился, разубедить, похоже, не получится. Лучше позволить видеосъемку, чем висеть вниз головой замотанный скотчем или привязанный к вертелю как жертвенный кабан на празднике сумасшедших людей. Да, он не фанатеет от мысли, что после Бертольд со всей серьезностью пересматривает отснятый материал и делает нелепые комментарии в его адрес. Но если он хочет смотреть на то, как они занимаются сексом, то пусть смотрит. Пусть снимает. Хотя... не дай боги, чтоб пришла шальная мысль в голову выложить это где-нибудь на порно сайте. — Опять запишешь? — Не волнуйся. Это исключительно для моего личного пользования. Я хочу видеть все, что происходит со стороны, — пояснил Бертольд, хорошо помня, как давал обещание не выкладывать видео в сеть. — Ты возражаешь? Райнер отмолчался. Молчание — знак согласия! — Мы можем потом вместе посмотреть, как ты холерически занимаешься сексом с парнем. Правда, здорово? Райнер подавился бы кофе, если в этот момент пил его, но он лишь сглотнул слюну и подавил в себе громкий крик: «Демоны и бесы, оставьте это тело в покое». — Хватит болтать чушь, шлепай к окошку, Госпожа-извращенка, — Райнер чувствовал, что Бертольду нравится, когда тот его так называет, пусть даже в шутку. — Я достаточно возбужден, чтоб ты прочувствовал это, а потом пересматривал свое кино для взрослых. Просить Бертольда дважды не пришлось. Он закончил с установкой и наладкой камеры, подошел к окну, раззановесил его, вставая в нужную позу. Очень сильно хотелось засадить Бертольду, однако Райнер на пару минут просто пристроился сзади и мучительно долго дразнил его, пока не услышал приглушенные стоны. — Уже можешь начинать, — послышался нетерпеливый приказ. Бертольд смотрел в окно, на свое еле видневшееся отражение. Вдалеке на мини-футбольном поле трое студентов гоняли мячи. Расстояние было достаточно приличное, чтоб кто-то их увидел специально или невзначай. Внизу под окнами пока тоже никто не нарисовался. Он закусил губу и ждал. Руки упирались во внутренние откосы. Сердце громко стучало, разгоняя молодую кровь по венам. «Только не сегодня! Никаких приказов, Госпожа», — подумал Райнер. Сегодня он решает, что и когда будет делать, а главное как! — Райнер… Прекрати дразнить, — Хувер пытался подстегнуть любовника, но в ответ тот лишь крепко обхватил его одной рукой за шею, а второй потянулся к его возбужденному члену. Он встретил некое подобие сопротивления, и сильно сжал его член. Интенсивное поглаживание по стволу сделало Бертольда более осоловелым, и Райнеру стало легче. — Я хочу тебя в себе. Ты доволен, грубиян? Хувер хотел было потянуться руками к его шее и ухватится за нее, но попытка не удалась, его нагнули грубо и неожиданно. — Райнер, ты что делаешь? Ты с ума сошел!? — Ну, извини, — Райнер рассмеялся. Можно ему хотя бы раз обойтись с Бертольдом также как он с ним тогда в их первый раз? Память об остром каблуке все еще была свежа. — Я думал, Госпожа привыкла к грубости. Тебе не больно, правда? Он без деликатности проник парой пальцев вовнутрь заднего прохода, чем вызвал яростное шипение партнера. — Не больно? Да это ж адская боль! — Бертольд зарычал и дернулся. — Ты просто зверь! Райнер только улыбнулся. Он был доволен. Парень не просто жаловался, он, кажется, стонал от смеси удовольствия с вынужденным мучением, и Браун в какой-то момент перестал себя контролировать, войдя во вкус. — Лжесвидетельство наказуемо, Госпожа! — продолжая раскрывать под оптимальный размер отверстие, прошептал Райнер, опаляя кожу спины жарким шепотом. Бертольд прикусил губу, сильно зажмуривая глаза. Райнер видимо сам не знал или не понял, как невзначай прошелся по бугорку сладострастия. Он думал, что кончит, если тот продолжить натирать то место. Из уретры засочилась предсеменная жидкость, так хотелось коснуться члена руками, задвигать по стволу и освободить себя от собравшегося сгустка наслаждения. — Сегодняшние кадры надолго останутся в твоей памяти, Берт… тольд, — Райнера прорвало, как плотину. Он отвлек буквально на секунды, не дав опомниться, и вошел в Бертольда резко, едва не выдирая из легких громкий крик неожиданности и кайфа; и тут же задвигался, до упора, жестко, глубоко, вколачивая его в выступ подоконника, полностью погружаясь в горячее нутро. Он с удовольствием наблюдал за тем, как тот старается подавить в себе болезненные ощущения. Как двигается ему навстречу. Как только Бертольд начал подстраиваться, Райнеру показалось, что он сейчас кончит, но он сдержался. Он двигался в нем, растягивая боль и удовольствие, давая телу принимающего привыкнуть к нему, к его размерам, к его манере вести немой диалог тела. Он уже давно не чувствовал себя так хорошо. Так хорошо, как сейчас. И пусть Бертольд будет ему благодарен за это. Он не собирался останавливаться до тех пор, пока любовник не станет целиком и полностью его. Пока он не сможет больше говорить без дрожи в голосе. Пока не скажет: «Я твой, Райнер». Непристойные гулкие звуки соприкосновения тел во время яростных, безумно быстрых движений и сиплые всхлипы-стоны, казалось, переполнили пространство вокруг. Бертольд поджимал пальцы на ногах, как же сильно хотелось кричать. Он, насколько это позволило его положение, умудрился повернуть голову, замечая, как Райнер не в состоянии с собой совладать, и все чаще и чаще замирает на грани, чтобы отдышаться для продолжения сладкой агонии. Сам Бертольд в какой-то момент решил ускорить завершение дикого спаривания, подставляя под его член свое разгоряченное, мокрое от пота тело. Райнер держал его крепко за плечи, не позволяя вырваться из захвата, отрабатывая свою роль до конца. На его лице отражалось животное желание, боль и наслаждение. Он понимал, что почти на пределе, но продолжал и продолжал, не давая любовнику ни малейшей передышки. Они оба были на грани. Но… Это было приятно. Это доставляло удовольствие. Это поднимало настроение. Это заставляло его двигаться еще быстрее, еще жестче, еще яростнее, а Бертольда давиться замученным, томным скулежом. Райнер чувствовал, как все сильнее и сильнее напрягаются мышцы живота. Видел, как напрягается каждый мускул его тела. Как Бертольд теряет равновесие и в последний момент, успевает удержаться за плоский прохладный подоконник. И, наконец, Райнер почувствовал, что его партнер больше не в силах сдерживаться. Он кончил, тяжело дыша, не выпуская Хувера из крепкого захвата. Фактически рухнул ему на спину и потянул обоих вниз. Сил стоять не было. Бертольд следом распрощался со спермой, оставляя брызги на подоконнике и стене снизу. — Ты доволен, — минуту спустя спросил Райнер, рядом лежащего Хувера, глаза которого были закрыты и тот приходил в себя от яркого оргазма. Он кивнул в ответ. — Очень, — ответил он, улыбаясь. — Ты был бесподобен, Райнер. Я просто счастлив. Они оба улыбнулись. — Мне так повезло, — сказал Бертольд. — С тобой. А затем Райнер обхватил Бертольда за шею и притянул к себе для поцелуя: долгого, ленивого, неторопливого, возвращающего силы. *** В спальне было обставлено дорогой мебелью и до неприличия безупречно чисто. Даже небрежно брошенная на полу одежда не портила впечатления. Десятичасовой свет без стеснения проникал сквозь бледно-серую полупрозрачную штору. Аккерман в одних пижамных штанах подпирал пятой точкой низкий подоконник на половину расшторенного окна и смотрел на Эрена лежащего в его кровати. «Совратил взрослого мужика!» «Тц!» Этой мелочи удалось совершить то, в чем теперь он каялся. Не совсем угрызения совести — нет, но осознание того, что наделал делов. Поспешил. Поддался соблазну. Да что угодно, в оправдание самому себе. Аккерман не имел представления, как быть, что делать дальше. Не мог понять, как относиться к случившемуся, но прекрасно понимал, что не стоило так поступать. Во всяком случае, сейчас. Он запутался. И это его злило. Его злили эти мысли. По крайней мере, пока он сидит здесь, и смотрит на Эрена, у него еще есть шанс найти выход. Одна мысль все же успокаивала: он сделал все осторожно, сведя к минимуму повреждения. Психика его любимой занозы в заднице не пострадала. Бережный и нежный секс, после очередного скандала, говорило о многом. Довольная моська улыбающегося во сне парня служила некоторой большой победой над ним. Рано или поздно это бы случилось по-любому. Рано или поздно… Но случилось буквально час назад. — Не думай, что получил преимущество, невинный террорист. Шахматная партия еще не окончена, — Аккерман улыбнулся, подошел к кровати и сел рядом с дорогим его сердцу человеком. Он потрепал волосы спящего Эрена, и какое-то время просто смотрел на его лицо. Бессонная ночь и слишком активное утро открывали новые перспективы на будущее. А какое оно будущее, это покажет лишь время. «А все-таки, как же он хорош, когда спит!» — подумал Аккерман. «Заниматься любовью с тем, кого любишь, это благословение свыше». Он осторожно провел пальцами по лицу Эрена, дотронулся до его губ, провел по лбу, по щекам, носу, подбородку, коснулся оголенного плеча... «Его первый настоящий раз!» «Разве теперь у него есть право забыть этот, уставший ждать, бирюзовый взгляд полный любви, доверия, страха и боли? Эти жгучие слезы, скатившиеся по вискам в момент безмолвной мольбы, что уже ничего не исправишь и не вернешь? Первый стон, больше похожий на вскрик от причиненной неизбежной боли? Подрагивающие руки, спрятанные за подушкой и сжатая в руках простынь? Губы, кривящиеся в фальшивой храброй усмешке? Или быть может, дрожащий голос, когда твердо заверил, что готов и все в порядке? Или наигранную смелость, поспорившую с упрямством? Разве он должен растоптать этот бесценный дар, это хрупкое наивное любящее детское сердце? Громко бьющееся, готовое выпрыгнуть из груди от переполняющих эмоций? Беспорядочный запинающийся шепот, пытающийся произнести его имя? Их самый важный первый раз... Те ощущения тесноты и обволакивающей теплоты, когда прокладывал себе путь в нетронутом никем ранее тугом проходе; и врать себе, что не понравилось? Не хотелось и с души воротило? А тепло бархата смуглой кожи, когда мальчишка прижимался всем телом и хрипловатым голосом просил не останавливаться, несмотря на боль, — тоже вытравить или вырвать? Неужели можно стереть из памяти его робкие касания и стыдливый румянец, когда он перед ним обнажился и тот воочию увидел, чем одарила его природа? То волнение и желание, трепет и восторг, жертвенность и полное доверие… Искренность… Продолжать строить из себя недотрогу, прикрываясь моральными и этическими принципами? Разница в возрасте? В конце концов, Эрен не двенадцатилетний мальчик, а вполне созревший молодой мужчина двадцати лет. Неужто это так легко выкинуть из сердца и памяти? Да пошло оно всё… Забыть? Вот это всё? Вот дерьмо! Да кто он после этого будет? Его отчаянный, вздорный, храбрый скандалист… Да, теперь уже его…» Аккерман смотрел на любимого, который спал, и его сердце наполнялось нежностью. Безудержное влечение и желание, от которых он так сторонился, в итоге сыграли с ним злую шутку. Он не мог не любоваться им. Не мог не улыбаться. Не мог... Не мог любить его сильнее. «Эрен...» «Когда-нибудь ты проснешься и поймешь, что я люблю тебя. И ты улыбнешься мне в ответ. А я... Я буду счастлив…» *** — Сдал! — небрежно и без удовольствия в голосе произнес профессор Аккерман, быстро пробежавшись глазами по результатам теста Брауна, который, по сути, ничем не отличался от предыдущего. Все те же ошибки, хотя в некоторых вопросах Райнер дал более правильные ответы. И все же это был провальный результат в некотором роде. На душе как-то отлегло, но стоило встретиться взглядом с преподом деспотом, как Райнер втянул голову в туловище, почувствовав себя маленькой блохой перед злобным тапком. Он вышел в коридор, не до конца веря в реальность услышанного. — Результат? — спросил Эрен, потирая поясницу. Все это время пока шел тест, он ждал Райнера в коридоре. — Допущен до занятий… — Я старался. Теперь будешь мне должен. До Райнера не сразу дошло сказанное, но когда он понял цену оценки, внутри что-то дрогнуло, и он готов был от смущения провалиться сквозь пол, а Эрен лишь довольно улыбнулся. Благодаря Райнеру, в какой-то степени, он перешел на другой уровень отношений. Теперь Аккерман не мог отрицать того факта, что по уши влип и назад дороги нет. Эрен крепко подцепил его на свой крючок. Положив руку вдоль широкой спины друга, они направились не спеша в сторону лестницы, однако Эрен затылком почувствовал на себе пронизывающий, устало-нежный взгляд. Он обернулся, чтобы просиять довольной улыбкой и показать большой палец вверх. Аккерман вышел из аудитории, в которой оставалось еще несколько заваливших тест горе-студентов и хмуро наблюдал за двумя мелкими шантажистами. По правде сказать, шантажист был один, у второго даже смелости не хватило. Тем не менее, итог был один. Он уступил, но это не означало, что это войдет в привычку. Об этом Эрен был проинформирован накануне. Это всего лишь крохотная уступка и послабление, не более. Хотя… они еще поговорят об этом! «Интересно, этот сопляк не забыл, что обещал приготовить ужин сегодня?»