Либерман

Последний день мы провели на склоне. Артакова вместе со своей компанией остались в отеле и заверили весь педагогический состав, что дальше Розы Хутор они никуда не идут. Колескина хотела остаться с ними, но я заверила, что, если ребята хотят сделать фотографии, видео или посидеть в местном кафе у озера, то в этом нет ничего страшного. Директор согласилась, сказав, чтобы отписывались в чате путешественников каждый час, а дети тихо поблагодарили меня и ушли в неизвестном направлении. Конечно же, я им не доверяла, но держать их около себя, как непослушных псов, я тоже не хотела. Пускай молодежь отдыхает, пока не начались экзамены, поступление и относительно взрослая жизнь. Склон и погода сегодня были просто потрясающими, поэтому мы с Марком решили включить в себе детей и немного порезвиться. Мы вдвоем встали на доску и решили кататься на перегонки. Мой звонкий визг и его крик заполонили всю трассу. Не было ни одного человека, который бы не посмотрел на нас и не улыбнулся нам в ответ. Я наконец-то за эти несколько дней расслабилась. После хорошего проката мы решили с педагогами посидеть в ресторанчике около нашего отеля и насладиться тишиной без детей. Я знала, что пока мы тут отдыхаем, ребята явно не десятый сон видят, но вмешиваться в это я не хотела. От беседы я ненадолго отстранилась в собственные мысли и посмотрела на Карину Михайловну — наверное, я не хотела бы быть таким директором. Она, безусловно, хорошо выполняет свои обязанности, но она слишком печется о каждом ребенке в стенах школы. Если я все-таки займу эту должность, то мне придется многое поменять и сделать так, чтобы дети не сравнивали нас на постоянной основе. Мы однозначно будем разными директорами. Приземлившись в Москве, мы забрали багаж и вручили детей их родителям. Впервые я увидела родителей Артаковой. Черт, они идут прямиком ко мне. — Анна Алексеевна? — Добрый день, а Вы…? — Артаков Александр Павлович, а это моя супруга Ольга Сергеевна, — мужчина протянул руку, и я протянула в ответ, слившись с ним в плотное рукопожатие. — Наша дочь преуспевает в обществознании? — Да, все отлично. Среди всей параллели, Полина — одна из лучших. — В поездке не было проблем? — Знаете, — вмешалась мать Полины. — у нее от давления тошнота, мы за это очень переживали… — Не беспокойтесь, пожалуйста. — я посмотрела на девушку, которая явно была не в восторге от инициативы родителей узнать про успехи дочери. — Все было хорошо. Ваша девочка очень умная и способная. Да, иногда лентяйка и любит шалости, но в основном я оцениваю ее уровень как выше среднего. — Да, она может, если хочет, — отец погладил Полину по голове. — Мы к Вам с просьбой. — Пап, не стоит, Анна Алексеевна очень занята. — Поль, давай я выслушаю предложение твоего отца, а после уже решим, могу я чем-то помочь или нет? — я мягко погладила ее по руке и вернулась взглядом к отцу. Артакова очень похожа на своего папу, но глазами явно матери. Не могу сказать, что они мне неприятны, но после тех разговоров, когда девушка сообщила об их отношениях, мне хотелось удалиться. Взгляд отца был властный и требовательный, он явно привык получать то, что хочет. Даже интересно, что он решит мне предложить: — Я слушаю. — Наша девочка собирается сдавать Ваш предмет, и мы считаем, что пару часов в неделю на подготовку недостаточно. — А, — я удивилась. — Я не занимаюсь репетиторством со своими учениками. — Мы не обидим. — Я понимаю, но это не обсуждается. В этот момент подошел Марк и сообщил, что мы можем ехать. Я извинилась, попрощалась с Артаковыми и проследовала за своим другом. Ну и дела. Данная инициатива явно исходит не от самой Полины, а от ее родителей. Видимо вместо того, чтобы провести время со своим ребенком, они решают спихнуть ее на меня, прикрывшись подготовкой к экзаменам. Черт возьми, несмотря на то, что она меня преследует, я все равно считаю, что она может претендовать на высокий балл и уж, кому-кому, но только не ей проводить время за учебниками и справочниками днями и ночами. Приехав домой, я сразу же разобрала вещи и кинула в стирку, так как следующая неделя уже рабочая и времени совершенно не будет. После новогодних праздников нужно поймать рабочее настроение, а не думать о том, как у меня тухнут вещи в чемодане. Время летело молниеносно: один день сменял другой, и я не успевала ничего, кроме как проснуться, провести уроки в школе, вернуться и снова уснуть. В отличие от меня, Марк еще в большой запаре, так как у него сессия у бакалавров, а следом и у магистрантов. Выходные пролетали еще быстрее, чем рабочая неделя, и вот я снова сижу на педсовете и слушаю как все жалуются на 10 «А». — Анна Алексеевна, у Вас тоже проблемы с ними? — Да нет, — абсолютная правда. — Я впервые слышу о таком. Да, посещаемость не очень хорошая в связи с тем, что снова вспышка ОРВИ, но с поведением и оценками проблем нет. — Так что, коллеги, может вопросы к Вам? Мы еще несколько минут обсуждали то, что ученики просто хорошо ко мне относятся, но в дискуссии я не участвовала. Что я могу поделать с тем, что я ставлю их наравне с собой, не выделяю и не принижаю их мысли? Я не нянька, я — педагог, и мое дело не только привить любовь к моему предмету, но и научить жизни. Они проводят с нами большую часть своей жизни — на протяжении 11 лет с восьми утра до трех часов дня. А вообще, я бескрайне рада, что молодые специалисты идут работать в школу. Став директором, я даю себе слово, что поменяю состав педагогов почти на 70%. Это неизбежно. Мне совершенно не нужно, чтобы после географии отличницы плакали на моих уроках из-за того, что они не знают координаты деревни Китая, которую взорвали ядерным оружием инопланетянине с планеты Марс. Я за профильное обучение с 10 класса, когда ученики сами в состоянии решить, какие предметы им изучать, а какие пропускать. Да, Либерман, кажется, ты сама уже решила, что стала директором. Уроки с шестым классом прошли вполне продуктивно. Маленькие детишки уже неплохо рассуждали, и я думаю, что у меня получится раскрыть их возможности. Все-таки я нахожусь там, где должна, и, вероятно, я уже не жалею, что не пошла по пути юриспруденции. Прозвенел звонок, и я выдохнула — сегодня четверг, у меня остался урок с 10 «А» и факультатив, а после этого я могу спокойно расслабиться. Ребята с недовольными лицами вошли в мой кабинет, и я немного напряглась. Обычно я не видела весь класс в таком состоянии, но все они были подавлены. Что происходит? Не обращая внимания, я начала урок и обозначила тему. Но внимание учеников было явно сосредоточено не на мне и не на теме урока. — Так, что произошло? — все молчали. А потом Калабин начал свой монолог. Очень не удивлена, что именно этот мальчик из неблагополучной семьи будет отстаивать свои права. Как оказалось, что директриса отчитала их вдоль и поперек насчет поведения на уроках, а корень проблемы в том, что проблемы и не было. Преподаватель плохо объяснил тему, а ребята решили ее не расстраивать и списать тест. А по итогу получилось то, что учитель еще и обиделся на то, что ее обозвали некомпетентной. — Мда, не берите во внимание. У всех есть плохие дни, и это нормально. В класс ворвалась директриса. Класс встал. — Садитесь, — она посмотрела на меня: — Классный руководитель отказался от 10 «А». — Вы хотите обсудить это обсуждать при детях? — Да, пускай знают какие они бестолковые. — Если педагог не умеет справляться с критикой, то явно проблемы не в детях. Я считаю непедагогичным обсуждать конфликт в таком ключе и при детях, которые и так расстроены обстоятельствами. Поэтому, если это все, что Вы пришли сказать, Карина Михайловна, то, при всем моем уважении, я хотела бы продолжить урок, а беседу перенести на перемену. — Да, прошу прощения, класс. Эмоции, сами понимаете… — она тяжело вдохнула. — Ваш новый классный руководитель, Либерман Анна Алексеевна. Прошу любить и уважать. — первое время я улыбалась и не понимала, кому же так повезло, а потом мой мозг заработал с удвоенной силой, и я поняла, что теперь я классный руководитель этих обормотов. Я удивленно уставилась на директора, а она улыбнулась и ушла. Какой ужас. Не было проблем, а вот тебе и проблемы. — Так Вы теперь наша новая мамочка? — Полина улыбнулась во весь рот, и ее компашка тоже явно была в восторге от поворота таких событий. — Артакова, к доске. — процедила я, злобно возвращаясь к своему креслу. Я погоняла девчонку по всему материалу, который мы уже прошли. Она уверенно отвечала на все вопросы, а меня это лишь раздражало. Завалив ее вопросами по полному, она посыпалась, и я поставила ей хорошенькую четверку. После урока я посмотрела, кто остался на факультатив, и это была одна Полина. Она спросила ждать или нет, а я предупредила, что если через двадцать минут не приду, то пускай идет домой. В кабинете у директора был полный хаос, и Колескина не справлялась. Как оказалось, педагог, которого задели ученики, уволился, а это и был классный руководитель ребят. Я лишь высказала свое мнение по этому поводу и объяснила, что если она хотела уволиться, то можно было сделать более простым способом. Но директор это не оценила, а лишь прямо в глаза спросила: «Ты будешь директором?», и я ответила, что да. Теперь впереди меня ждут курсы повышения квалификации, конференции и симпозиумы директоров, а времени у меня в сутках не добавилось. Вернувшись к Артаковой, мы начали решать очередной пробный вариант экзамена. И, только вдыхая сладкий аромат ее духов, я поняла, как сильно соскучилась по своей неугомонной.