Твои чувства

      — О! Ты тоже сюда? Куромаку сегодня нет. Так что можешь валить домой, — Вару перекинул рюкзак через плечо и отсалютовав Зонтику, скрылся в лабиринте коридоров. Последний сеанс всё же закончился несколько странно. Обещанные пятнадцать минут протекли в тщательно сдерживающем эмоции монологе куратора. Зонтик молча слушал чужую речь улавливая новые интонации в знакомом голосе. Он даже не сетовал на то, что так и не подчерпнул для себя ничего полезного. Чувствовалось, что куратору необходимо выговориться, выплеснуть скопившееся внутри раздражение, чтобы вновь прийти в гармонию с собой.       Тот второй пациент был поистине невыносим. Взбалмошный, эмоциональный, выводящий из себя одним только выражением лица. Зонтик мысленно даже позавидовал этому почти неизвестному человеку. Оказалось, что с этим кем-то эмоции куратора рвались наружу, желая выплеснуться потоком ругани. Чужой голос звучал хоть и спокойно, с каждым новым изречением срываясь на тихий болезненный хрип.       Правда потом куратор резко замолчал и куда более привычно добавил, что с Зонтиком ему спокойнее. Вся болезненность ушла из голоса. И на этом странном изменении, сердце голубовласого парня сделало кульбит.       Естественно, второго пациента не узнать было невозможно. А сегодня Вару полностью подтвердил эту догадку, стоя возле знакомого кабинета. Зонтик проводил зеленоволосую фигуру взглядом.       — Куромаку? — переспросил пустоту он. Сам парень не знал имени человека, у которого обучался самоконтролю. Точнее, наверняка ему представились. Скорее всего в самый первый день. Но тогда Зонтик так нервничал, что не помнил даже того, как добрался до дома. Не то что имени малознакомого мужчины, который ему с первого взгляда, чего уж греха таить, понравился. При том, понравился до ослепительных вспышек перед глазами, до потеющих ладоней, до саднящих рёбер. И теперь…       — Куромаку, — так же тихо повторил Зонтик, катая слово на языке. Имя куратору до странного шло.

***

      Это было девятое по счёту собрание и третья неделя месяца, когда Феликс решил объявиться. Выглядел он, на удивление, бодро и всем своим видом показывал, что этот месяц отсутствия ни коем образом на нём не отразился. Но Зонтик то знал, помнил тот разговор, с которого всё началось. Видел потускневший взгляд и впалые щёки. Хотелось подойти и расспросить о самочувствии, но преграда из воспитания не позволяла. Не нужна была Феликсу его жалость.       — О! Явился. Где пропадал? — а вот у Вару не было моральных ограничителей, чтобы не выяснить причины.       — Не твоё дело, — холодно ответил Феликс.       — Что? Медовый месяц со своим бойфрендом проводил? — ехидно продолжал Вару, на что блондин непроизвольно дернулся.       — Не твоё… дело… — прохрипел он, отчаянно силясь не перейти на кашель.       — Давайте не будем лезть в чужие дела? — улыбнулся Габриэль, — у всех есть свои секреты, правда же? Тебя же никто не спрашивает, как ты свиданки в кафе со своим парнем проводишь?       — Габри, мы вроде, не в дурке. Ты когда спятить успел? Каким ещё парнем? — ехидно отозвался Вару, однако отхлынувшая от его лица кровь явно говорила о нервозности.       — Ну как же? — не унимался шатен, — неужели не помнишь? Он такой высокий, лохматый, в кожаной куртке…       Габриэль говорил много, прибавляя в конце вопросительное «по-моему». Картина в голове выстраивалась вполне однозначная: высокий молодой человек с темными, почему-то фиолетовыми волосами (хотя Габриэль этой детали не упоминал), торчащими необычным образом, с грозным взгляд золотистых глаз, в кожанке, облегающей широкие плечи… И это странное ощущение, что именно этого парня Зонтик уже где-то видел.       Разглагольствования Габриэля прервал сильный кашель. Вару, казалось, просто выворачивало наизнанку. За одним цветком последовал второй, сопровождаемый непрерывным потоком черной желчи. Она сочилась даже через нос, размазываясь по подбородку. Помимо этого, лицо зеленоволосого начало ненормально краснеть. Картина была столь же отвратительна, сколь завораживающа. Зонтик не в силах оторвать взгляда смотрел, как его собрат по несчастью медленно начинает задыхаться.       — Я… я позову доктора, — опомнился Феликс, соскакивая со стула, от чего тот свалился, громко ударившись об пол. Пожалуй, только этот звук вывел Зонтика из оцепенения.       — Вару… — зачем-то позвал он. Тот, естественно, ему не ответил, только прохрипел что-то невнятное, задыхаясь в очередном приступе кашля.       Габриэль сидел на удивление спокойно, заинтересованно-поблескивающим взглядом наблюдая за происходящим. Он ногой пододвинул тазик ближе к Вару, не мигая наблюдая, как в скопившуюся жижу падает слипшийся черный ком. Цветок, третий по счёту.       Спокойствие шатена пугало. И то, как Габриэль повел себя в начале. Нет, конечно, попытку заступиться за Феликса, Зонтик воспринял благосклонно. Но не такой же ценой?       — И всё же, — наклонившись к зажимающему опухающее горло Вару, произнёс Габриэль, — почему, ты не признаешь его своим парнем?       — Не хочу навязываться. Ему и так в жизни не повезло, — неожиданно сквозь хрип ответил Вару, с какой-то маниакальной улыбкой на черных губах и слезящимися глазами, — меня, вот, встретил…

***

      Вару поместили в свободную палату. По крайней мере, так сообщил Феликс, покидая место происшествия. Говоря это, он выглядел как-то отстранённо. Хотя, Зонтик его понимал. Вернулся, понимаешь, к лечению, а тут такое.       — Ты же знаешь, что его жизни ничего не угрожает? — спросил Габриэль, столкнувшись с собратом по болезни возле дверей кабинета доктора, — поэтому, не думаешь, что тебе не стоит беспокоить Данте?       — Зачем ты это сделал? — тихо поинтересовался Зонтик. Злости или настороженности по отношению к Габриэлю не ощущалось. Скорее заинтересованность в том, что же скрывает эта до ужаса интригующая личность.       — Сделал что? — переспросил шатен, — довёл Вару до ручки? А разве не этого все хотели? Разве он не раздражал своей эмоциональностью и нежеланием принимать действительность? Неужели тебе никогда не хотелось поставить его на место? Этот вопросительный монолог, не позволяющий вставить и слова поперёк резко прекратился и Габриэль, внезапно, совершенно серьезно произнёс:       — Таким как он иногда нужно чистить бронхи. Цветы аквилегии слишком большие. Могут закупорить все лёгкие и тогда пиши пропало.       Зонтик замер, вслушиваясь в странную речь собрата по болезни.       — Произошла здесь однажды такая ситуация. У одного из кураторов случился приступ. У него произрастала эустома. Видел раньше? Зелёные цветы. На пионы чем-то похожи…       Внезапно взгляд Габриэля прояснился, заставив рассказ замереть на неоконченном предложении.       — А чего это я тут с тобой? — в привычной вопросительной манере начал он, — разве не говорил, меня же Данте ждёт? Кажется, он хотел, чтобы я подписал какие-то бумаги? Или не хотел?..       Размышляя вслух о чём-то своём, Габриэль оставил Зонтика наедине с дверью палаты, куда голубовласый парень так и не решился заглянуть.

***

      На следующем собрании их снова было трое. Феликс как-то озадаченно раскачивался на стуле. Видимо, занимать нишу Вару ему совершенно не хотелось, но выбора не было.       Разговор не клеился. Габриэль то и дело бросался вопросами, которые оставались без ответа. Напряжение концентрированно витало в воздухе. Казалось, при желании, его можно было разрезать ножом.       Когда Габриэль, попрощавшись со всеми, исчез за дверями кабинета, Зонтик медленно выдохнул. Нервозности не было, но изнутри всё равно что-то стягивало.       — Не нравится мне всё это, — как-то мрачно произнёс Феликс, — я думал, что жизнь налаживается, но, видимо, ошибся.       Зонтик промолчал, оттягивая рукава свитера. Хотелось спрятать руки, хотелось спрятать всё: втянуть голову, поджать ноги. Залезть в этот чёртов свитер, как черепашка в панцирь и переждать, пока всё само не наладится.       — Что он тебе сказал? Я видел, как вы разговаривали, — прервал начало панической атаки Феликс. Зонтик ошарашенно уставился на него, нервно хлопая глазами. Блондин почесал затылок и неуверенно принялся оправдываться:       — Я это, у Вару в палате сумку забыл. Вернулся, а там вы стоите прямо у дверей. Ещё с таким серьезным видом…       — А… Это… — вздохнул Зонтик, — Габриэль сказал, что надо прочищать лёгкие. Что похожая ситуация уже происходила с одним из кураторов…       — А ты что, не знал? — прервал его озадаченный Феликс, — там такой резонанс после произошедшего поднялся. Об этом же даже на собрании кураторов обсуждалось.       — Меня не было на собрании кураторов, — негромко произнес Зонтик и ещё тише добавил, — да и быть не могло…       — А, да, точно. Видимо они не захотели поднимать кипиш среди пациентов. Мне Ромео рассказал.       — Ромео, это твой куратор?       Феликс смущённо приулыбнулся. Сквозь болезненную бледность лица пробился алыми цветами румянец.       — Да, бывший, — не торопясь ответил он, видимо смакуя в памяти какие-то свои воспоминания, — он здесь больше не работает. Видимо, поэтому и рассказал. Феликс приподнял сияющий взгляд на Зонтика и вздохнув, видимо для того, чтобы совладать с эмоциями, продолжил:       — Ситуация вообще какая-то мутная, начиная с того, что куратором был студент училища. Совершеннолетний, конечно, но всё же… И пациент у него был странный, немой. В общем-то, поэтому Курон его и курировал, поскольку единственный знал язык жестов.       — Курон? — переспросил Зонтик. Имя показалось смутно-знакомым.       — А? Ну, да. Куратора так звали, — бесцеремонно ответил Феликс, всем своим видом показывая, что чужие имена для него значения не имеют, — а пациента — Ару. Странный, говорили, парень, с ножом-бабочкой постоянно ходил. Видимо, с чем-то неприятным в прошлом столкнулся…       Феликс снова вздохнул, но в этот раз, скорее, с сожалением. Зонтик удивленно заметил, что даже после проявления эмоций, блондин не спешит задыхаться в кашле. Что-то определённо произошло и парень, видимо, хотел этим поделиться, хотя бы так, рассказывая историю о незнакомых людях.       — Основная версия была в том, что этот Ару пригрозил ножом своему куратору, вызвав у того панику, а по итогу и приступ асфиксии, — продолжал Феликс, — их медсестра обнаружила, только, в каком-то странном положении. Ару, видимо, пытался Курону искусственное дыхание сделать. Его, правда, сразу оттащили. Объясниться он, естественно, не смог. Курон, как единственный переводчик был в обморочном состоянии и…       — Зачем ты мне это рассказываешь? — поинтересовался Зонтик. Не то чтобы его беспокоили чьи-то отношения. Просто подобное обсуждение казалось чем-то неуместным.       — Потому что есть ещё одна версия, — понизив голос до шёпота, ответил Феликс, — среди кураторов ходил слух, что эти двое были парой. Вроде как «противоположности притягиваются». А в тот день Ару предложил Курону расстаться и… Знаешь же, что все кураторы сдерживают эмоции, чтобы нас случайно не травмировать. Но они такие же люди, как и мы, просто себя лучше контролируют. А это воздержание им на руку не идёт. Вот Курон и сорвался…       — Я всё ещё не понимаю, зачем мне всё это знать? — недоумевал Зонтик, на самом деле догадываясь, к чему всё ведется. Феликс окинул его почти сочувственным взглядом и пространно продолжил:       — Случаи, когда между куратором и пациентом рабочие моменты перерастают в любовный интерес, в последнее время, довольно частые.       — Это ты про себя? — бессознательно буркнул Зонтик и только по покрасневшему лицу Феликса, понял что ляпнул лишнего. К горлу подступила тщательно сдерживаемая желчь.       — Про тебя, — медленно ответил блондин, подозрительно вглядываясь в лицо напротив, — тебе же нравится изучать всякое, связанное с ханахаки, чтобы лучше себя контролировать. Все и без того знаю, что ты так стараешься только чтобы Куромаку понравиться.       Зонтика на этих словах бросило в жар. Голова внезапно закружилась. Растения скребущими ощущениями поползли вверх по гортани.       — Вот я и подумал, что рассказ о его младшем брате, поможет тебе лучше своего куратора понять. Это, вроде как, совет. Рекомендую поторопиться, пока у него всё внутри не заросло и потом не прорвало.

***

      На следующее собрание Зонтик опоздал. Пары в институте закончились более поздно, чем он рассчитывал. Стоя перед дверью кабинета для собраний и вслушиваясь в знакомые голоса, парень абсолютно точно понимал, что не хочет здесь сейчас находиться.       Он медленно развернулся, отправляясь куда глаза глядят. Совесть вопила о том, что пропуск собрания ничего хорошего ему не даст. Да и неправильно это, прогуливать, пока тебя ждут. Поэтому, Зонтик даже не удивился, когда оказался возле палаты Вару. Внутреннее оправдание своим действиям нарисовалось само. В конце концов, он ведь так и не проведал своего собрата по болезни, после инцидента. И сейчас возможность навестить зеленоволосого парня, казалось отличным оправданием.       Зонтик, по всем правилам хорошего тона, поднял руку, собираясь постучать. Но внезапно понял, что Вару в палате не один.       — И, короче, она отвечает: «Ой, не делайте мене нервы. Моя собака тоже бегает за машинами. Но это не значит, что если она догонит, то сядет за руль…» — слышался возбуждённый голос зеленоволосого.       — Прекрати.       — Что? Не смешно? Ну, тогда… Приводит, короче, мамаша детей близнецов в школу записывать. Называет их всё время «Коля» и «Андрей». Училка уточняет: «Значит это у нас Андрей и Николай». А мамаша ей: «Нет. Это у нас Андроид и Коллайдер. Папа — физик, если не сказать хуже…»       — Я же сказал, прекрати.       — Да, что с тобой не так?       — Со мной всё так. А из тебя вытащили пять распустившихся цветков и два бутона.       — И что? Подумаешь…       — Вару, — грубый голос заставил парня прерваться, — заткнись.       Повисло затяжное молчание. Зонтик переминался с ноги на ногу. Ему хотелось уйти и одновременно сжирало любопытство. Судьба вновь подкинула возможность понаблюдать за чужой жизнью, яркими эмоциями приковывающей к себе внимание.       — Зачем ты это делаешь? — чужой голос сквозил почти могильной мрачностью.       — Ну, должен же за нас двоих хоть кто-то веселиться. Ты всё время ходишь как в воду опущенный. Хочешь ещё анекдот?       — Не такой ценой.       — Ценой? Отлично, анекдот про магазин! Работала как-то моя однокурсница в таком магазинчике при заправке. Продавались там у них леденцы «Петушки». И два при транспортировке сломались…       — Вару…       — Нет, ты в начале дослушай. Стоит она, короче, за кассой. А тут, заходят два пацана и напарница со склада орет на весь магазин: «Что с этими двумя петухами то делать?». Пацаны переглянулись и один другому говорит: «Я ж тебе говорил — не покупай эти джинсы».       Следующий звук показался Зонтику несколько странным, словно рокочущий мотор, плавно перетекая в низкий смех.       — Вот! — бодро произнёс Вару, — наконец на человека стал похож! Вновь повисло молчание. Звук собственного дыхания в этой гнетущей тишине казался до ужаса громким. Зонтику очень хотелось заглянуть в палату, узнать, чем вообще занимаются Вару с его собеседником, но внутренний инстинкт самосохранения требовал продолжать подпирать стену.       — Пик, мы же оба знаем, что я скоро сдохну, — внезапно произнёс Вару, — поэтому не напрягайся так. Дай мне спокойно пожить в своё удовольствие.       — Не скоро, — ответил неизвестный собеседник. Почему-то он представлялся высоким широкоплечим мужчиной, обязательно в байкерской куртке и длинными нечёсаными волосами фиолетового оттенка.       — Ха, а я даже рад, что всё так обернулось, — внезапно Зонтик осознал, насколько хрипло звучит его собрат по болезни, — типа, ты ж мне пообещал в детстве, что всегда рядом будешь. Ну, и до конца обещания не так долго осталось. А потом, сможешь наконец девушку завести и личную жизнь устроить. Но благословлять я тебя на это не буду, даже не думай…       — Перестань реветь, — голос неизвестного прозвучал на удивление мягко. Зонтик мысленно представил, как широкая ладонь стирает влажные следы с припухших щёк Вару, приходясь большим пальцем под очками.       — Этого не будет. Живи, — чужая фраза прошлась табуном мурашек по позвоночнику. Кажется, Вару тихо всхлипнул, хрипло произнеся «идиот». И вновь оглушающая тишина.       — Вали уже. Там тебя на работе совсем зажрались… э, в смысле, заждались, — вновь бодрый голос, словно и не было секундной слабости. Зонтик ожидал ответа второго человека и спохватился лишь тогда, когда шаги зазвучали совсем у входной двери. Прятаться было некуда, убегать хлопотно, делать вид, что просто шёл мимо — не позволяла накатившая паника. Зонтик прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть сипящее дыхание в некоторой надежде, что его просто не заметят.       С внешностью приятеля Вару, голубовласый не прогадал. Фиолетовые волосы, торчащие на манер рогов, высокая спортивного вида фигура. Разве что, вместо байкерской куртки была плотная чёрная водолазка и такие же чёрные строгие брюки. Видимо, мужчина подорвался к Вару прямо с работы.       Долго разглядывать неизвестного Зонтику не пришлось. Как только он столкнулся со взглядом жёлтых глаз, в упор глядящих на него, внутри что-то похолодело.       — Это же ты, — низким голосом произнёс мужчина, заставляя Зонтика сглотнуть ком в горле, — ты ходишь вместе с Вару на эти собрания.       Голубовласый во все глаза смотрел на внезапного собеседника, вжимаясь в стену и, лишь когда понял, что от него ждут ответа, нервно кивнул.       — Сделай одолжение. Как там тебя? Дождь… Дождевик? Слушай, Дождевик, пригляди за Вару, пока меня нет. Вернусь часа через два. Понял?       — Я Зонтик, — тихо пролепетал парень, на что мужчина только фыркнул что-то про «дурацкое имя» и «фантазию родителей».       Зонтик вздохнул чуть спокойнее, утирая с губ просочившуюся желчь, когда неизвестный покинул его поле зрения. Прямой приказ, конечно, можно было проигнорировать. Но, он же всё равно собирался навестить Вару. Да и, кто знает, что вообще этот устрашающий одним только видом человек может сделать за неповиновение. С гнетущими мыслями, Зонтик толкнул дверь палаты.

***

      Хотелось блинчиков с творогом, а лучше со сгущёнкой. Правда ни первое, ни второе в список продуктов не входило, выбиваясь из бюджета на неделю. Зонтик и так еле-еле научился правильно распределять деньги на продукты и разные бытовые принадлежности. Изредка, от выданных родителями денег, даже оставалось немного на разную мелочь для души. Очень изредка. Надо было срочно покинуть отдел с замороженными полуфабрикатами, пока его взгляд не наткнулся на… блинчики… с клубникой.       Сопротивление было бесполезным. Нужно было как можно скорее переключить внимание. На что угодно. На кого угодно. Да, хотя бы на… О!       Взгляд зацепился за знакомую блондинистую шевелюру. Феликс разглядывал несколько видов кофе, видимо сравнивая цены. Корзинки для продуктов, правда при нём не было, что странно. Исходя из воспитания, голубовласый не стал дожидаться, пока знакомый его заметит и продвинулся сам в его сторону.       — Привет, — неуверенно поздоровался он.       — А? О! Привет, Зонтик, — взволнованно начал Феликс, — ты тоже здесь закупаешься?       — Ага. Тут довольно дёшево, — улыбнулся голубовласый, — кофе выбираешь?       — А… Ага.       Разговор как-то не сильно клеился. Феликс выглядел нервно, постоянно соскакивая с темы разговора ни о чём. А сам Зонтик слишком не привык к такому виду общения, особенно за пределами больничных стен.       — Сладкий, ты выбрал? — к Феликсу приблизился незнакомый парень с ярко-розовой шевелюрой. Ну, как «незнакомый». Оттенок его волос довольно сильно впечатался в память Зонтика, чтобы не узнать. Парень неуверенно отвёл глаза, хотя хотелось пялиться во всю. Но любопытству смущение пересилить не удавалось.       — Я, наверное, пойду, — промямлил он, — п-приятно было повидаться…       — Ага, мне тоже, — весело ответил Феликс, перескакивая всем вниманием на розоволосого парня. Зонтик, чуть помедлив, двинулся в сторону стеллажа с чаем. По сути, он уже нашёл всё в чём нуждался и более находиться в супермаркете смысла не было.       — О! Куромаку, и ты здесь, — послышалось внезапно за спиной. Возможно, смысл задержаться ещё, всё-таки был. Зонтик незамедлительно обернулся на голос. Желание узреть куратора в неформальной обстановке пересилило все внутренние зажимы и, пожалуй, оно того стоило. Вечно уложенные серые волосы, чуть выбивались из челки, строгий костюм сменился на не менее строгое чёрное пальто, из-под которого выглядывали свободные тёмные джинсы. Но особенно выделялся нежно бирюзовый шарф. Зонтик неосознанно потянулся к собственному горчично-медовому элементу одежды. Он всегда замерзал, когда температура воздуха падала до десяти градусов и связанный бабушкой аксессуар его часто выручал. Почему-то тот факт, что куратор так же предпочитает теплую одежду — роднил.       — Добрый день, — безэмоционально произнёс Куромаку, чуть склонив голову вперёд, словно в незримом поклоне. Зонтик бессознательно повторил его движение, лишь через секунду вспомнив, что обращались не к нему.       — Как дела? — бесцеремонно интересовался Ромео, — как работа? Есть чего нового?       — Дела хорошо. Работа хорошо. Ничего, что можно было бы назвать новым, с момента вашего ухода не произошло, — отчеканил куратор, уже собираясь поворачиваться.       — А что, приступ асфиксии у твоего пациента уже к новому не относится, значит? — усмехнулся Ромео.       — Данный прецедент произошёл вне поля моей компетенции. О подробностях информации не имею, — голос по-прежнему сквозил холодом, что розоволосым мужчиной старательно игнорировалось. Этот бывший куратор так искренне улыбался старому знакомому, что Зонтик на секунду засомневался. А точно ли мужчина болен ханахаки? При этом Феликс рядом с ним преображался. Какие там впалые щёки и синяки под глазами, если лицо блондина лучилось неподдельным счастьем?       Грудь болезненно кольнуло. Во рту появился привкус, к которому просто невозможно привыкнуть. Горечь скользнула от корня языка к кончику. Зонтик попытался спрятать лицо в шарфе. Неужели он завидует? Неужели эти чувства настолько сильны, что вызывают неконтролируемые спазмы?       — Ну же, меньше формальностей. Мы же не на работе, — продолжал разглагольствовать Ромео, — почти же двойное свидание выходит. Вон, твой этот…       — Зонтик, — подсказал Феликс, от чего голубовласый парень лишь вжал голову в плечи, стараясь стать незаметнее.       — Да, Зонтик, тоже тут. Эй, Зонтик, иди сюда. Что стоишь, как не родной? Парень замялся, поворачиваясь в сторону говорившего. Ему так хотелось оказаться где-нибудь на другом конце земного шара. Обращение можно было бы и проигнорировать. Но, с другой стороны, когда ещё выпадет возможность побыть рядом с Куромаку вне стен больницы. К тому же, его позвали. Стоило быть вежливым и подойти.       — Здравствуйте, — промямлил он, не заикаясь. Уже хорошо. Почему-то казалось, что куратор совсем недоволен тем, что решил зайти в этот супермаркет.       — Здравствуй, — голос был спокойный, а вовсе не холодно-отстраненный, как до этого. Зонтик непонимающе поднял глаза, встречаясь с потеплевшим взглядом серых очей.       — А я удивлён, — хмыкнул Ромео, приобнимая Феликса за талию, на что тот совершенно не противился, — ты не стал уверять меня в обратном.       — А есть смысл? — парировал Куромаку, — если вы что-то вбили себе в голову, то любые аргументы будут бессильны.       — Учился у лучших, — отвесив шуточный поклон, произнёс Ромео, — тебе уж точно упорства не занимать. Кстати, как твой брат?       Повисло гробовое молчание. Зонтик неосознанно сжался на этом вопросе. Феликс заметно толкнул своего парня локтем в бок, мол, не лезь. Однако Ромео лишь ойкнул, виновато глянув на блондина:       — Что? Мне крайне интересно, чем эта любовная история закончилась. Ну, так…       — В отделе конфет се-сейчас скидка на п-подарочные наборы, — затараторил Зонтик, — а со скидочной картой совсем дё-дёшево будет. Я м-могу свою одолжить…       Он и сам не понимал, что вообще сподвигло его влезть. Просто чувствовалось, что тему нужно срочно сменить и ничего другого в голову не пришло. Уставившиеся на него удивлённо три пары глаз, несколько пошатнули решительность парня, от чего последние слова он уже тихо лепетал:       — Если у вас своей нету…       Феликс бросил на Ромео многозначительный взгляд и аккуратно кивнул головой в соседнюю сторону.       — Конфет хочу, — чтобы окончательно утвердится, произнёс он.       — Ммм, ладненько. Пойдём, сладкий, — хитро улыбнувшись Зонтику, произнёс Ромео, — веселитесь.       — Спасибо, — тихо произнёс Куромаку, когда странная парочка скрылась в другом отделе.       — П-пожалуйста, — не решаясь поднять взгляд, ответил Зонтик, — я ничего такого не сделал…       Вновь повисло неловкое молчание. По-хорошему, им стоило бы попрощаться и разойтись. Но Зонтику так хотелось побыть рядом ещё чуть-чуть.       — Простите, Куро… эм, куратор, — назвать его по имени голубовласый всё ещё не решался, — можно спросить? Феликс, он… Выглядит здоровым. Я имею в виду, что он сейчас… с Ромео такой. Но разве не должно быть наоборот?       — Как видишь, нет, — коротко ответил Куромаку.       — Не то, чтобы меня это волновало, просто… Хотелось бы знать, почему?       — Для некоторых заболевших чувство влюбленности работает не как катализатор, а как ингибитор. То есть замедляет рост растений. Такое возможно в пятидесятипроцентном соотношении. Полагаю, что случай наших общих знакомых, как раз вписывается в эту категорию.       — Понятно. Спасибо. Можно ещё один вопрос? А можно как-то заранее понять, какими будут последствия таких отношений?       — Научных данных нет, поэтому… — Куромаку вновь замолчал, от чего Зонтик безсознательно напрягся, чувствуя, что бередит чужие неприятные воспоминания, но куратор внезапно продолжил, — предугадать сложно. Я не смог. Курон не смог. Но это не значит, что не стоит пытаться.       — Понятно… — протянул, Зонтик. Поддержка от важного человека внушала оптимизм. Даже боль внутри отошла на второй план, пока грудная клетка наполнялась приятным теплом.       — Спасибо вам большое, — искренне произнёс Зонтик, улыбаясь. Куратор чуть приулыбнулся, насколько позволяла эмоциональная скованность и произнёс.       — Рад, что смог помочь. И, да… Ты можешь обращаться ко мне по имени.