Пластиковые пионы

Яо потратил полчаса на то, чтобы прочитать — и немного полайкать — комментарии, обрушившиеся на его пост. Фотография, конечно, была хороша. Изящная кисть, украшенная нежным пластиковым пионом — который никто не назвал бы пластиковым в том смысле, в каком пластиковым бывает стул в кафе быстрого питания. Лепестки с вкраплениями стеклянной крошки и фольги, наслоения тончайших пластин с мягкими переходами цвета, трепещущие блики на светлой коже Яо… Свою роль, пусть так, сыграли ракурс, освещение, число подписчиков, тэги и всеобщее предвкушение грандиозной выставки в Temple Gallery. Электронная почта и мессенджеры сотрудников галереи разрывались от сообщений. Публикуя фото, Яо и думать не смел о таком ажиотаже. Да он вообще ни о чем не думал! — Вот сам и отвечай, — ворчала Мэн Ши, не слишком довольная произведенным эффектом. Малоизвестный китайский дизайнер обогнал по количеству упоминаний в социальных сетях признанных звезд индустрии. Яо нервно проверил лайки и выдохнул, увидев аккаунты давних клиентов галереи. Хотя бы никто не обиделся. Разобравшись с комментариями, сочинив ответы на десяток сообщений и выдав указания сотрудникам, Яо с неожиданным раздражением отшвырнул в сторону телефон и вытянулся во весь рост на кровати. «Как вообще люди представляют себе мою жизнь? Быть галеристом круто, говорили они. Лежу с телефоном в одних трусах, лайки считаю…». Очередное уведомление отвлекло его от недовольного ворчания. А он вообще-то собирался поворчать вволю! «Господин Мэн, мне прислали очень много сообщений о рекламе и сотрудничестве, я не понимаю, что с этим делать, можете мне помочь?» Яо издал звук, похожий на довольное мурлыканье, чего сам от себя не ожидал. Вот это — работа! Что может быть прекраснее делового завтрака в компании шикарного мужика? В мучительно долгие минуты, предшествовавшие ответу Сиченя, Яо носился от рейла с одеждой к зеркалу, соображая, как одеться одновременно респектабельно и неформально. В конце концов он вспомнил, что Сичень — человек серьезный и сдержанный, а значит, с ним нужно играть по правилам. Но серый деловой костюм с утра… Тревожно переодевшись пятнадцать раз, Яо испортил образ «делового человека» уже тем фактом, что опоздал на пятнадцать минут. В кофейне было малолюдно. За то время, пока он там не появлялся, предпочитая доставку и заведения подороже, владельцы сменили картины на стенах на репродукции бабушки Мозес. Мэн Яо не любил наивную живопись, к тому же бабушка Мозес всегда казалась ему слишком американской даже для Америки. Он не любил и все эти истории, в которых успеху сопутствует случайность, а затем экзотичность автора и странность работ поднимают волну общественного внимания. И меньше всего хотел, чтобы аналогичным образом воспринимали Лань Сиченя — как «того самого китайца, ну как его, который кучу лайков собрал своим пластиком». Люди должны видеть его профессионализм, его бесконечное стремление к идеалу, его высокую миссию, а не ходячее сочетание трендов. Всю дорогу, руководствуясь этой мыслью, он сочинял ответы на письма, которых еще не читал. Уважение, они должны испытывать к Сиченю уважение, черт побери. Стены тоже перекрасили в канареечно-желтый, и Яо даже развеселился, обнаружив, что худи, надетое под пиджак для неформального вида, совпало с ними по цвету. Сичень же в каком-то ДРУГОМ дурацком свитере сидел за столиком в углу и трогал фарфоровую чашку. Он не крутил ее в руках, а почему-то гладил, обрисовывая пальцами то ручку, то край… Длинные пряди волос падали на его высокий лоб, отбрасывали резкие тени… — Возможно, я хочу еще поработать с фарфором, — сказал он вместо приветствия, тут же опомнился, резко встал и поздоровался с Яо. На спинке стула висело пальто, присутствия которого Яо перенести не мог, но решил терпеть до последнего, несмотря на раздражавшие его катышки. — Я ничего в этом не понимаю, — тон Сиченя был почти умоляющим. — Вы мой единственный знакомый здесь, кто хоть что-то в этом понимает. Я имею в виду общение с… с людьми. — Дайте мне ваш телефон, я найду сообщения, на которые нам действительно стоит ответить, — Яо придвинул свой стул поближе. — Я не буду читать вашу личную переписку. — У меня нет личной переписки, — ответил Сичень и погрустнел еще сильнее. — Вы уже завтракали? — Яо стремительно пробегал сообщения глазами и отправлял в корзину все, что казалось ему недостойным внимания. — Тут работы не на пять минут. — Я не завтракаю. — Тогда пообедайте, потому что я буду разбираться с этим очень долго. Есть несколько хороших предложений от инфлюэнсеров, но надо обговорить с ними условия. В основном это, конечно, хлам. Ну какое сотрудничество с влогом на пять тысяч подписчиков? Я не сторонник того, чтобы разрываться на сотню малозначимых проектов и отвечать на все предложения согласием. Вы уже в Temple Gallery, расслабьтесь… — Яо вдруг обнаружил, что у столика какое-то время стоит официант с бейджем «стажер», стесняющийся отвлечь их от разговора. — О, здравствуйте, мне омлет с беконом и авокадо, а уже хотелось бы слона… Ой, извините, и кофе, да. Яо унаследовал от матери многозадачность, завтрак он с легкостью совмещал с десятком завязавшихся деловых переписок, пролистывал аккаунты и сайты заинтересованных лиц, перекидывался репликами с Сиченем, а тот сидел, подперев руками подбородок, и с легкой улыбкой смотрел на него. То ли как кролик на удава, то ли как удав на кролика — мягко, гипнотизирующе. Яо уболтал его на какой-то унылый салат, пока они составляли список грядущих деловых партнерств. Они то и дело передвигали стулья, чтобы удобно было читать профайлы, и постепенно оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. Яо боялся, что Сичень смутится или решит, что доставляет неудобства, а ему так нравилось быть с ним рядом, плечом к плечу. Еще бы голову на плечо положить — черт с ним, с акриловым свитером. Официант унес тарелки, забрал чашки, принес по второй порции кофе, а они все еще разбирали переписки. Когда они закончили — вернее, Яо решил, что основная часть работы сделана, и пора взять паузу — Сичень спросил смущенно: — Я же вам должен что-то? Яо уже во время их первой встречи понял, что он болезненно относится к вопросам денег. Если такого человека оставить без присмотра, он не возьмет за работу ни гроша, зато сам будет чувствовать себя обязанным всем вокруг по поводу и без. Отвратительная черта — хоть и выглядит очаровательно. Нет, просто все в Лань Сичене выглядит очаровательно. «Вы должны мне поцелуй», — чуть не сказал он, но вслух произнес другое: — Прогулку. — Что? — Погуляйте со мной. Ради ментального здоровья. День был прохладный. На набережной реки Чикаго ветер колыхал ветви деревьев, трепал полы пальто, портил укладки. Попавшаяся навстречу молодая женщина кутала в свое пальто крошечную мохнатую собачку, облаявшую их с рук хозяйки с той смелостью, которая наступает, когда за твоей спиной оказывается кто-то сильный. Девушка виновато улыбнулась, Сичень ответил ей такой мягкой и лучезарной улыбкой, что Яо подавил в себе приступ ревности и удивился сам себе. Чем дольше они шли, почти не перебрасываясь словами, страшно уставшие от обилия этих самых СЛОВ, сказанных и написанных посторонним людям, тем меньше становилось расстояние между их плечами — точно так же, как незадолго до этого в кофейне. Яо как бы невзначай коснулся его руки. Сичень спрятал руки в карманах и чуть закусил губу. Они миновали мост и устроились на ступеньках, ведущих к воде. Погода не располагала к отдыху на природе, только несколько подростков записывали какое-то видео неподалеку, да дама преклонных лет кормила голубей. — Вам не холодно? — А? — Яо оторвался от смартфона. Диджитал-перерыв вышел недолгим. Дольше он себе позволить не мог. Еще и мать прислала ехидное «ну что?», хотя прекрасно знала, что у него все под контролем. Он не пожалел времени предоставить ей краткий отчет с припиской «я молодец!!!!!!!!!!!!!!!!!!!». Заодно и сам оценил масштабы проделанной работы. У него теперь есть звезда. Своя собственная, собственноручно (ой!) открытая звезда. И эта звезда сидит сейчас рядом с ним на набережной Чикаго. И никого на целом свете нет прекраснее этой звезды. — Здесь прохладно, — пояснил Сичень, потирая руки. Яо завороженно уставился на эти длинные пальцы с аккуратными ногтями и четко обозначенными суставами, чуть покрасневшие от холода и ветра. — Вы замерзли, — сообразил он с некоторым опозданием. — А почему мне не сказали? Я бы вернул вас в тепло. — Я доберусь, — ювелир пожал плечами. — У меня нет проблем с ориентацией… на местности. И я все-таки не из тех, кого может унести ветром. — Как Дороти из Канзаса? — Яо рассмеялся. — Тогда я буду вашим волшебником. Пойдемте. Он резко поднялся и протянул руку Сиченю, будто бы в шутку, но тот проигнорировал это предложение. Яо подумал, что отвык от людей, склонных подавать двойные сигналы. Ни в годы учебы, ни сейчас у него не возникало проблем с интерпретацией телесных знаков. Лань Сичень явно был расположен к нему, когда себя не контролировал, но демонстративно избегал знаков внимания, отвергал их, даже абсолютно невинные. «Тяжело», — подумал Яо и решил довериться судьбе. Они неловко попрощались в парке. Сичень собирался ехать на метро, Яо планировал пройтись пешком и лично встретиться с парой человек, чтобы подписать документы. Он уже сделал несколько шагов, когда ювелир окликнул его. — Господин Мэн, я… я могу вас куда-то пригласить… я имею в виду — мы сможем еще лично встретиться, чтобы разобраться со всем этим? — Господин Лань, — Яо выдал профессиональную улыбку агента. — Я теперь представляю ваши интересы, и вы от меня так легко не отделаетесь. Пишите мне, звоните мне, приглашайте меня — я весь ваш. И нас ждут веселые приключения с блогерами, не забывайте. Вам кто-нибудь из них особенно понравился? — Вряд ли кому-то мои украшения пойдут больше, чем вам. Яо не поверил своим ушам, но дипломатично ответил: — Однако мы приветствуем разнообразие. Так что придется потерпеть Палому Эльсессер. Честно говоря, остальным можно было и отказать, раз у нас тут легенда, но я решил подстраховаться. Можем утешать себя тем, что пион ей не подойдет. А вот пагода будет по плечу. По декольте. Черт, только ей не передавайте. — Но я сейчас не могу позволить себе агента… финансово. «Да что ты за дурак-то такой», — подумал Яо. Ему страшно хотелось пошутить что-то типа «натурой отплатите», но он обошелся дежурной фразой про процент с продаж. Суматошный день заставил его порадоваться плотному завтраку. В свободные секунды Яо только успевал возмущаться, что его здоровый образ жизни и режим, с таким трудом налаженные, снова катятся в пропасть, как всегда бывало накануне крупных мероприятий. Вечером он обнаружил себя настолько уставшим, что сценарий «упасть и уснуть» уже не работал. Он лениво зашел в Grindr, отправил парочку бессмысленных ответов на липкие сообщения и закрыл приложение. Теперь флирт, казавшийся ему таким горячим несколько дней назад, выглядел пошлым и грязным. Яо почему-то представил одухотворенное, бледное лицо Лань Сиченя, его угловатые движения, трепещущие ресницы, длинную шею, все подряд, как-то фрагментарно, будто на полотне Пикассо — вот угол рта, вот темная прядь волос, вот синяя венка на запястье, вот чашка, которой досталось гораздо больше нежности… Все, с кем он перебрасывался откровенными фразочками, все, кому он слал селфи из ванной, казались теперь персонажами комедии дель арте. И, наверное, он не смог бы отправить ничего подобного Лань Сиченю, хоть и шутил внутри себя всякую чушь. Яо закрыл глаза и снова перечислил, как список кораблей в «Илиаде» — тень от ресниц, руки в карманах, закушенная губа, высокие скулы, четко очерченные брови, замерзшие пальцы. В какой-то момент он обнаружил, что касается собственного лица, представляя его черты — наверное, на чей-то невнимательный взгляд они и правда похожи. Он провел пальцами по своей шее, груди, животу, почему-то пытаясь представить, каковы ЕГО шея, грудь и живот хотя бы на ощупь. Будь прокляты эти его мешковатые свитера! — Я же не буду представлять его член? — спросил Яо у потолка, открыв глаза. Потолок не ответил, зато ответило его собственное тело. Конечно, будешь, куда ты денешься.