Пластиковые пионы

Чикаго Сун Лань купил Слепышке новую яойную манхву, переводную — чтоб хоть так в английском упражнялась, а то эта странная девочка работает вне страны, не зная ни одного иностранного языка. Вернее, она некоторое время пользовалась американским и русским жестовым, и у Снега взрывался мозг — на кой черт выбирать такие странные способы коммуникации. Однако теперь он оказался втянут в обсуждения чужих анальных злоключений и очень страдал. Когда Сяо Синчень вошел в комнату, Сун Лань и А-Цин горячо спорили о стереотипе «брутальных активов» — сам Снег при всей своей суровости упорствовал в желании быть снизу, хотя его партнер стремился к экспериментам. Так что он задвигал Слепышке что-то на тему токсичной маскулинности, а она парировала, что сексуальная агрессия мужчин, вылитая (ой…) на других мужчин, позволяет женщинам ощущать себя в меньшей опасности. Луна с удовольствием послушал бы их дискуссию и аргументы, но только что произошло нечто, чего он никак не мог осознать. Он обнаружил и внимательно прослушал аудиозапись непонятного происхождения, где среди помех звучали знакомые голоса. По крайней мере, один. Он узнал бы этот голос где угодно. Он узнал бы этого голос, даже если б оглох — хотя еще и оглохнуть при его зрении смерти подобно. Этот голос отдавал ему приказы. Но на сей раз… С профессиональной точки зрения больше всего его волновало, что кто-то установил звукозаписывающее устройство в резиденции Лань, повредил «глушилки» и смог забросить файл в их внутреннюю сеть, стерев все другие данные. Содержание «слива» не укладывалось в голове, потому что было НЕВЕРОЯТНЫМ. — Ребят, а подойдите сюда, — тихо позвал он, и его нежный высокий голос парадоксальным образом перекрыл бубнеж Снега и визги Слепышки. — У нас тут… что-то странное. Когда коллеги устроились возле стола, он снова включил аудиозапись. — Чего?! — заорала Слепышка на пятой минуте. — Что она говорит? Она же не собиралась… она же… — Она не собиралась, — повторил Снег, оттягивая ворот своей неизменной черной водолазки. — Но… Нет, я не понимаю логики. Угрожать убить человека, которого она любит, чтобы мать пошла на переговоры с Ираном? Ну, что вы на меня так смотрите, все прекрасно знают, что командир Лань пройдет ад десять раз туда и обратно, лишь бы он был в безопасности. Если б ты меня не любил, Луна, взаимно — я бы тоже… я бы все равно был рядом. Я ужасно ей сочувствую. Женщинам такое тяжелее, мне кажется. Как и все в армии, Сун Лань терпеть не мог Лань Сиченя. Никто не понимал, почему такая женщина, как Янли, не нашла себе НОРМАЛЬНОГО мужика вместо ничтожества и лжеца. Как можно не найти нормального мужика В АРМИИ? Она же из них и состоит!.. Но — неисповедимы пути… любви. Сам он тоже волею судеб завел не «нормального мужика», а хрупкого гения с чудовищной близорукостью, но все-таки честного и порядочного человека — а это уже восемьдесят процентов того, что называют мужественностью. Так считал Сун Лань. Восьмидесяти процентов достаточно. — Она блефует, — Сяо Синчень пожал плечами. — Но если это понимаем мы, то ведь и генералы тоже?.. Действительно, где логика? Генерал Юй может согласиться на переговоры, назначить их и… просто не выполнять обещанное. Или там Лань Цижень гарантом выступает? — Ребята… — А-Цин пихнула его локтем. — Тихо! Я не понимаю… что значит — «это не наши, это Цзыдянь»? — Блядь! — Снег от неожиданности хлопнул рукой по столу. — Извини, крошка. «Цзыдянь» — это карательный отряд, который подчиняется непосредственно Паучихе. Мне туда предлагали, но… Но «код — Безночный город»… это же… расстрел на месте?! — Блин, гребаные помехи, ничего не понятно! — Сяо Синчень потыкал в настройки, надев наушники. — Я никак не могу послушать Паучихин монолог, она там загоняет что-то про настроения в подразделении… Янли давно готовила захват резиденции? Но это же самоубийство, это же бунт, заранее обреченный на провал, зачем?! Так, дальше шипит… заручилась кое-чьим союзничеством и… ля-ля-ля, превентивный удар… Так, я понял, генерал Юй то ли перевербовала людей, которые должны были участвовать в захвате, то ли вообще заслала своих… О, так весь новый персонал резиденции Лань — это люди из «Цзыдянь»! Вот это поворот. Блин, бедные Лани, я б с таким персоналом чокнулся, у них же ничего человеческого… А, говорит, что Янли зря доверяла командиру Цзяну. — Командир не мог! — выдохнула Слепышка. Мужчины посмотрели на нее сочувственно. Все он мог. Несмотря на то, что лидеры «Красных пауков» изображали идеальную командую работу и полное душевное слияние, их конкуренция тоже не была секретом. Трудно хранить секреты, если все вокруг — лучше разведчики в мире. — Сейчас нормально слышно будет, — Луна снова переключил на другие динамики. В противовес полустертой речи госпожи Юй, прорезался четкий и громкий мужской голос: «Она моя жена, и я никуда не отойду». — Серьезно? Она его похитила, она взяла его в заложники, и он закрыл ее собой перед карательным отрядом? Он что, псих? — почти восхищенно сказал Сун Лань; впрочем, если у него и прибавилось уважения к Сиченю, то на миллиграмм. — Ты бы не сделал того же для меня? — Луна адресовал ему медовый взгляд. — Так ты меня не крал! — О, я украл твою гетеросексуальность! — Заткнитесь! — рявкнула Слепышка так, что у обоих зазвенело в ушах. — Я не понимаю ничего!.. Люди на записи спорили. Мужчина постарше — видимо, генерал Лань — убеждал племянника отойти, потому что в свою дочь Юй Цзыюань стрелять не будет, так, бряцает оружием ради демонстрации власти. Та отвечала, что оружие-то не у нее, а приказывать можно с закрытыми глазами, мол, если не смотришь в лицо жертвы — считай, и убийца не ты, Лань Сичень умолял всех успокоиться и прекратить этот балаган. «Что, умрем вместе, Лань-гэгэ?» — почти насмешливо произнесла госпожа Лань. Ее голос в этот момент очень напоминал материнский. Упомянули имя А-Лина, Сичень кинулся выяснять, кто это, но ему не ответили. Прогремел выстрел. Слепышка вскрикнула и закрыла лицо руками. Сяо Синчень притянул ее к себе. — А-Цин, я все послушал, там дальше… это просто люстра. Кто-то стрелял в люстру. «Это богемское стекло!» — возмущался генерал. Лань Сичень, несмотря на предупредительный выстрел и убедительное «ты следующий», настаивал на том, что никуда-он-не-отойдет-она-его-жена-он-несет-ответственность. Часть записи поглотили помехи, но, видимо, участники событий передвигались в пространстве, и голос Паучихи вдруг обрел сильное и четкое звучание. «Янли, я поняла суть претензий. Я семь лет отвечала тебе одно и то же — я не пойду на переговоры с иранцами по такому нелепому поводу. Да и с чего бы мне идти тебе навстречу? Думала, я прощу тебе провал в Синьцзяне? Думала, я не замечу, в чем тут дело? Ты со своей сраной справедливостью проиграла соревнование за место главы еще тогда, если не в момент, когда влюбилась в одно там ничтожество… Детка, можно выбрать что-то одно — любовь или власть. Я же прекрасно понимаю, что все твои пафосные речи обращены не ко мне, они обращены к нему. И все твои шизофренические поступки для него! Лишь бы быть той Янли, которую одобрит ультрапацифист, не видевший жизни — потому-то он и ультрапацифист, потому-то и несет свою чушь о ненасилии и прочем дерьме. Ты смотришь только на него, ну какой, к херам, иранский поэт, какая справедливость, какая высшая историческая миссия? Не нравился бы ему этот поэт — стала бы ты рисковать жизнью? Янли, он тебя не любит, внимание, не лю-бит! И я очень сомневаюсь, что у него есть кинк на похищения и взятие заложников. Но, тем не менее, господин Лань, который не генерал и никогда им не будет, проявляет чудеса идиотизма, впрочем, как всегда. Мальчик мой, что ж ты не аплодируешь? Этот спектакль для тебя! Она для тебя уничтожила все, для чего я ее родила!.. Вашу мать, как же я ненавижу женщин, которые разрушают карьеру ради мужиков, ни один из них этого не стоит — ни старший Лань, ни этот!..» — Это был не провал, — Слепышка вытирала слезы. — Это был не провал, она спасла нас, спасла! Она помогла моей сестре уехать в Казахстан! Я к ней поеду в отпуск, когда разрешат! Она работает на швейной фабрике, все хорошо, у нее детки, двое… Это неправда! Это не из-за него! Она всегда такая была, она самая… она… И этот поэт… он же правда ни в чем не виноват!.. Для госпожи Лань честь «пауков» превыше всего!.. Мы не выполняем преступные приказы! — Почему она использовала его, а не целилась в мать? — задумчиво спросил Сун Лань. — Потому что Паучиху не заботит собственная безопасность, она психопатка. Юй — это диагноз. А вот Лань Циженя сохранность племянника волнует. А генерал Лань, в общем-то, может на Паучиху влиять… когда она сама позволяет. Ну что вы на меня так смотрите? — Сяо Синчень подмигнул партнеру. — Да, я главная сплетница в ГРУ. Но я вам вот что скажу — я согласен с Паучихой в том, что это гребаный цирк. Это так и выглядит. Какая у нас вообще может быть честь? Кому этот поэт нужен? Но вот не согласен с мотивацией. Демоница сказала, что в Синьцзяне был провал. Рука дрогнула, понимаешь. Чувства захлестнули. Понял?.. Сун Лань раздражающе стучал кончиками ногтей по столу. — Ты считаешь, госпожа Лань симулирует сумасшествие, чтобы снять с себя подозрения в осознанно нарушенных приказах? Мол, с сумасшедшей что возьмешь? Сяо Синчень хмыкнул. — Ты это называешь «нарушенные приказы»? Типа «стрелял мимо приговоренного»? Ты масштаб-то осознаешь? Я вот до сих пор по ночам просыпаюсь от мысли, что где-то есть данные об операции «Город И», знаешь ли. А если мы не все зачистили об этих уйгурских «террористах», которых мы вытащили за пределы страны вместо ликвидации?! Ой, они сами сбежали, конечно, от «Красных пауков», ага. Если всплывет — я, мать твою, себе горло перережу, потому что я главный исполнитель «синьцзянского провала», и подделал доказательства госизмены Павлина тоже я. Перчику, блин, в «Лотосовый суп» добавил. Я ж с этим к психотерапевту не пойду! Меня сразу прям из кабинета на смертельную инъекцию и отправят. А ты чем занимался?! А Слепышка у нас КТО?! Если возникли подозрения… пусть уж лучше Паучиха считает, что Янли сошла с ума от неразделенной любви и допустила там ошибку просто по своей крайней эмоциональности. Моя жопа целее будет. Для тебя, любимый. Ну, вдруг надумаешь. — Блин, перемотай обратно, я прослушала, — А-Цин всхлипнула и отобрала у него наушники. И через несколько секунд зарыдала так, что Сун Лань стащил наушники уже с нее и послушал запись сам. «Нам надо показать тебя твоему мудаку-отцу. Не знаю, что ты будешь лепить ему насчет своей семейной жизни, но, если честно, мне плевать. Пусть бы он уже сейчас сдох в муках. Ой, Женьшень, что у тебя с лицом, этот насильник не заслуживает той суматохи, которую вы навели, и которой эта невменяемая воспользовалась. Приказываю сопроводить госпожу Лань в «Пристань лотосов», где она будет находиться до принятия нами решений о ее дальнейшей судьбе. Если она попытается сбежать по дороге, застрелите. Я все равно этого не увижу». Сун Лань остановил запись. Лучше б стреляли не в люстру. Лучше б резиденцию Лань залила кровь. До того, как генерал Юй низвергла госпожу Лань с пьедестала Паучьей Принцессы, сражающейся за честь «Красных пауков», до «сумасшедшей отвергнутой женщины» на глазах у человека, которого Янли пригласила в качестве главного зрителя. Пусть он был пешкой в ее игре, но она любила его, любила… как любят военные трофеи, но… Сун Лань никогда не признался бы в том, какое огромное значение имеет для него любовь, какую форму она б не обретала. Но, может, оно и к лучшему — за этой романтической мишурой утонуло главное. Луна прав. Пусть ее считают сумасшедшей. Никто не будет пытать сумасшедшую. Он был уверен, что Янли и под пытками не выдала бы ни слова об истинных событиях в Синьцзяне и в Ухани, но… не на сто процентов. Он бы сломался, он бы выдал. Нельзя требовать от других того, на что не способен сам. Полынь как-то рассказывал ему, как технически можно откусить себе язык в такой ситуации. А ведь теперь место главы займет командир Цзян. Слепышка была в него влюблена когда-то. Она глупая девочка… Под единоличной властью этой беспринципной скользкой мрази работать — само по себе позор. Не он ли приложил руку к тому, чтобы Паучиха узнала много нового о деятельности своей дочери? Не потому ли Паучиха упрекала Янли в доверчивости? На записи послышался звук, напоминающий пощечину. Снег удивился, переслушал еще раз. «-Янли… ты всегда была той женщиной, которую я мог бы полюбить! Если бы я мог… это была бы только ты, только ты!» — зачем он говорит ей это? Зачем давать ей надежду, когда все кончено? Какая невероятная жестокость. Слабые люди всегда жестоки. Кто из Паучих влепил ему — о, заслуженно! — по роже? Надо поговорить с Луной о возможной отставке. И решить, что делать с записью. Если другие «пауки» поймут, что Чендлер предал сестру, если бывшие участники «Пурпурного клуба» начнут сомневаться в честности командира Цзяна… что тогда?.. Тот, кто слил запись, действовал с безупречной точностью: одна лишь фраза, неосторожно сказанная Паучихой, способна здорово попортить жизнь командиру Цзяну — особенно на фоне душещипательной трагедии, которую разыгрывала Янли. Это надо иметь в виду.

***

— Мы должны рассказать Полыни, — произнесла Слепышка в полной тишине. — Они же вроде как встречаются и… ну, как я понимаю… ему нужно… Сяо Синчень положил ей руку на плечо. — А-Цин, мне жаль. Вот этого я не знал… сколько ж на тебя свалилось, бедная моя. Сун Лань метнул на девушку гневный взгляд. — Тебе что, правда нравится этот ублюдок? Радист чуть приподнял брови, открыл рот, подумал и закрыл. Он не подобрал слов, а это была не только его тайна. Но их со Снегом телепатическая связь, свойственная давно сложившимся прочным парам, сработала. — А, прости, — виноватым тоном продолжил Сун Лань. — Я не подумал. У меня гей-радар не функционирует. — Он у тебя только на геев функционирует, — Луна мягко улыбнулся, но вид у него был встревоженный. — Мы не знаем, кто и зачем передал нам это. Может, это какая-то провокация? — В любом случае, если это касается госпожи Лань- он должен знать, — упорствовала Слепышка. Луна и Снег снова переглянулись. В конце концов, Полынь все еще их соратник. После некоторого раздумья Снег кивнул. — Звони, — перевёл его жест офицер Сяо. — Я организую связь.

***

Горы Сишань — Так вот, и госпожа Лань натурально взяла его в заложники, чтобы вынудить Паучиху договориться с иранцами, прикинь?! Вот это я называю — чувство справедливости!.. — Охренеть, — прохрипел Сюэ Ян. Нет, что-то тут нечисто. Что-то тут не сходится. Она готова была на что угодно, лишь бы с головы ее любимого Сиченя и волос не упал. Какие, нахрен, заложники?! Слепышка, безусловно, трактует ситуацию, исходя из своих представлений о безупречной госпоже Лань, когда-то в Синьцзяне открыто нарушившей приказ во имя своих убеждений. Или чужих убеждений. Полынский часто ловил ее на идеологических нестыковках. Нет, это было шоу, спектакль, разыгранный для одного-единственного зрителя. Она не могла остаться в его сердце как любимая женщина, и она это знала. Но могла сделать кое-что другое. Стать женщиной, умершей ради него. Или из-за него. Сжечь себя ради того, что представляло для него ценность. Но так, чтобы сохранить толику гордости, сделать вид, что все происходит вовсе не для Лань Сиченя, нет-нет, не подумайте, он не имеет ни малейшего значения, смотрите, я тыкаю ему в голову незаряженным (сто процентов!) пистолетом, ну что, поверили, что мне плевать? Поверили, что я борюсь за справедливость? Не поверили, конечно, кто ей поверит? «Откуда я это знаю? — спросил себя Полынский, слушая восторженный стрекот А-Цин. — Потому что я точно такой же. Вот так и я бы поступил, если б мог. Даже если они не убили ее там, ей все равно конец, они не прощают таких выкрутасов». Никто не поймет. Только он. И он никогда больше ее не увидит. У него не будет шанса «поработать над ошибками». Нужно было тогда, много лет назад, подойти к ней после соревнований — она оттолкнула бы его, безусловно, но он бы ни о чем не жалел. У безответной любви есть только два сценария — окончиться вместе с жизнью и окончиться во имя жизни. Который — его? Полынский попрощался со Слепышкой, дав ей обещание никому-никому не рассказывать. Сел на аккуратно, по-армейски заправленную кровать. Попытался что-нибудь почувствовать. В ушах шумело — как радиопомехи. Мир приобрел сходство с ватой: звуки стали глуше, цвета приобрели белесый оттенок, воздух сгустился до невозможности его вдохнуть. — Трупак вернулся, — в дверях появился кто-то из его новых коллег, Полынь еще не выучил их по именам; хорошо, что принято носить бейджи. — Его надо встречать всем кагалом, так что пошли. Весь персонал высыпал на улицу. Некоторые зевали. Все были злы и неприветливы. Шел мелкий дождичек, Сюэ Ян, шагая на негнущихся ногах, поежился — форма на такую погодку не рассчитана. Старший господин Лань оказался очень высоким, худым стариком. Казалось, ему лет восемьдесят — хотя, наверное, и семидесяти не было. Сюэ Ян знал, что писатель давно и тяжело болен, но двигался тот легко и уверенно. Он был одет очень странно, во что-то многослойное и сложно скроенное, напоминавшее ханьфу, но лишь отдаленно. Поверх этой конструкции на нем был шерстяной клетчатый кейп, а голову, жуткую голову макабрического персонажа с лихорадочно блестящими глазами и острыми скулами, венчала черная шляпа. «Что ж, он псих», — удовлетворенно подумал Сюэ Ян. Они точно сойдутся. — Я приказываю при появлении моего старшего сына здесь пристрелить его без разговоров, — сказал старший господин Лань вместо приветствия. — Мы не можем, — тут же ответила ему начальница охраны тоном, подразумевавшим что-то вроде «совсем с ума сошел». — Жаль, — прошептал Полынский. Видимо, слишком громко. Писатель обернулся и внимательно посмотрел на него: — А, ты же тот русский мальчик? — Я беларус, господин Лань. Но я гражданин КНР. — Да мне плевать, — без выражения откликнулся писатель и прошел мимо. Полынский понял, почему старшего господина Ланя никто не любит.

***

Шанхай — Ты выбрал имя? Чендлер поднял бровь и не ответил. Роскошный номер отеля, где мать останавливалась во время шанхайских визитов, давил на него. Абсолютная технологическая защищенность. Идеально выверенный дизайн. Бронированные окна. В таких местах нужно даже спать в костюме Gucci или что там нынче носят богачи. Он никогда не считал себя богатым человеком. Все принадлежало матери. — Командир Цзян, за свои поступки нужно отвечать, — продолжила Паучиха, жестом предлагая ему бокал вина; он, впрочем, проигнорировал. — Ты хотел власти — бери. — Что?.. — он не верил своим ушам. — Прямо так… прямо СЕЙЧАС? Паучиха стряхнула невидимую пылинку со своего пиджака. — А когда ты хотел? Номинально я передаю тебе управление «Красными пауками». Лучше я уйду добровольно, оставив за собой право вмешиваться в твои дела в критический момент, чем ты однажды окажешься не готов к той ответственности, которая свалится на тебя. Я понимаю, что произошло сегодня и что к этому привело. Боюсь, поймут и другие. Лань-то идиоты, но идиотов мало. Твое положение в ГРУ — очень непрочно, помни об этом. Но выбери имя. В мае полетишь в Москву знакомиться с Бортниковым. Доктор Ло полетит с тобой, чтоб ты там не ляпнул ничего лишнего. А сейчас реши, с чего начнешь свою деятельность в должности главы «Красных пауков». — Я организую переговоры с иранцами, — твердо сказал Чендлер. Паучиха закатила глаза. — Началось в Юньмэне утро! Как это выглядит, командир Цзян? Иранцы пустили вас на свою территорию в обмен на помощь в контрреволюционных операциях, ты без ведома Янли фальсифицировал доказательства причастности этого вашего поэта к совершению теракта, а теперь, спустя семь лет, предлагаешь на полном серьёзе требовать снять обвинения с вдохновителя анархистского подполья? Мальчиков и девочек с «коктейлем Молотова» в руках можно не считать, они пыль под ногами силовиков, но те, кто умеет превращать слова в пламя — опасны. Если с Салама Данифа снимут обвинения, в чем я очень сомневаюсь, мы дадим этим мальчикам и девочкам надежду, ложную надежду, мы дадим им разрешение бессмысленно идти на смерть. Зачем нам это? Ты так пестовал ее бредовые идеи, что заразился ими сам? У нас что, эпидемия пацифизма, ланьсиченьский грипп? Очнись! Мы потеряем Иран! — Это вопрос чести. — Я прекрасно живу без таких идиотских вопросов, — она сделала глоток, оставив след фиолетовой помады на стекле. — Если хочешь идти к вершине, забудь о сожалениях. Командир Цзян не ответил. С последним утверждением матери он спорить не собирался. Он просто планировал стать бессердечной тварью немного позже. Но можно ли остаться человеком, если ты много лет, как и положено пауку, пожирал собственную сестру?..