Пластиковые пионы

Резиденция Юй в Нанкине, восемнадцать лет назад Красная Паучиха, нервно обмахиваясь расписным веером, попросила девушку повторить то, что она только что сказала, еще раз. Желательно два. Девушка — впрочем, ей было на вид около тридцати, хотя, вероятно, возраста добавлял потрепанный вид и отчетливое похмелье — перевела дыхание и произнесла: — Я приехала к вам, чтобы попросить прощения за… секс с вашим сыном. — Я вообще ничего не понимаю, — призналась Паучиха. — Ему шестнадцать. — Взрослый мальчик. — Мне двадцать шесть! — в голосе гостьи звучало отчаяние. — И?! — почти в том же тоне откликнулась госпожа Юй. — Прекрасный возраст, чтобы преподать юноше урок! — Вы… вы это так понимаете? Это же… преступление. Паучиха резко сложила веер и стукнула им по столу из черного дерева. — Преступление — это когда есть пострадавшие, — назидательно сказала она. — Пострадавшие есть? — Ну… — девушка стушевалась, накручивая на палец прядь волос; Паучиха рассмотрела, что, хоть гостья и одета в деловой брючный костюм (ужасно мятый), к голове у нее прицеплена косичка из блестящих ниток. Видимо, развлекалась она накануне неплохо. И значит, Чендлер ночью улизнул в клуб, да еще и красотку склеил. Небось, пообещал что-нибудь Янли за молчание. У этих двоих не знаешь, когда они соперничают, а когда образуют коалицию; со временем поддерживать между ними баланс станет невозможно, кто-то неизбежно кого-то сожрет. Лишь бы не физически. Нет, серьезно, что выторговала эта мелкая фюрерша у брата за недоносительство? Обещание стоять на стреме, пока она зажимает бедного Лань Сиченя по пыльным углам резиденции Лань? — Вы юрист, — догадалась мадам Юй. — Верховенство закона, все дела. Девушка кивнула, но Паучиха все еще ничего не понимала в происходящем. Она надеялась, что эта несчастная использует такой нелепый повод, чтобы ее пристрелить или отравить, ну или установит жучок, но ее тщательно досматривали на входе… унизительно тщательно. Не так просто попасть на аудиенцию к самой Красной Паучихе. Впрочем, мадам Юй ожидала бы пули или яда от собственных детей, а не от каких-нибудь японских или американских шпионов. Все покушения на нее — кажется, их было двенадцать — не просто «не состоялись», они даже не начались. Причастные уже не могли провести работу над ошибками. Сложно анализировать свои промахи со дна реки Сунгари. Она иногда даже жалела, что так хорошо вымуштровала своих безопасников. Скучно, ужасно скучно! Хоть бы шпилькой кого заколоть… Кающаяся грешница с «дождиком» в волосах ее развеселила, потому Паучиха решила еще немного над ней поиздеваться. К тому же у нее созрел план. Девушка ей интуитивно нравилась — наверное, первая в истории человечества женщина, явившаяся к родителям соблазненного мальчика с повинной головой. А повинную голову, как известно, фамильный пятисотлетний меч не сечет. Он вообще ничего не сечет, он под бронированным стеклом в семейном музее. Янли перед ним медитирует время от времени. — Как вы узнали, что ему шестнадцать лет? В клуб его пустили, алкоголь ему продали… кажется, здесь не только ваше прегрешение? — Он… похвастался, что… обвел всех вокруг пальца. — А, — с пониманием произнесла Паучиха. — Он у меня еще и дурак. Еще бы не дурак, если первая встречная, с которой он переспал, знает, где искать его мать. Был бы он не сыном ее, а, скажем, охранником или водителем — ждал бы уже расстрела за госизмену. — Не наказывайте его! — гостья порывисто схватила мадам Юй за запястье и тут же отдернула руку. — Простите!.. Это… взрослые ответственны за такие вещи и… те, кто… Это я во всем виновата!.. Она замолчала, потрясенно посмотрела на свою ладонь, только что сжимавшую руку ВЕЛИКОЙ Паучихи чуть выше ювелирных часиков Piaget и чуть ниже закатанного рукава новенького пиджака Ralph Lauren. — Вы знаете, кто я? — госпожа Юй заинтересованно взглянула на девушку; Чендлер, похоже, исключительное трепло, но чего хотеть от подростка, решившего впечатлить даму постарше, лишь бы потешить самолюбие. Самолюбие, бесконечно уязвленное успехами сестры по всем фронтам. Он мальчик; им невыносима конкуренция с девочками, как и девичье превосходство. Ему понадобится защита, а не сестре. — Вы… очень важный человек в разведке… — пролепетала гостья. — Чем вы занимаетесь? — Работаю… учусь… пишу научную работу по международному праву… — Увольняйтесь, — резко сказала Паучиха. — Мне очень, очень нужен консультант по международному праву. — Что?.. Говорят, улыбка мадам Юй по своей смертоносности превосходит гиперзвуковые ракеты с ядерным зарядом. Помада цвета революционного знамени делала ее безупречные зубы еще белее, а мимические морщинки, обозначавшиеся четче и яснее, когда она улыбалась, были тонки и остры, как отравленные иглы. Она почти всегда улыбалась лишь губами — теперь же и в ее глазах сияло нечто, сравнимое, пожалуй, лишь с той самой вспышкой, после которой остается только завернуться в саван и ползти в сторону кладбища. — Будь мы мужчинами, Чендлер невинной девицей, а нынешний год — этак тысяча пятьсот девяносто девятым, я бы сказала — женись, подлец. Но старые методы нам не подходят, правда? Вы мне нравитесь. Вы порядочная, вы отчаянная и вы следуете своим принципам, а не тому, что и как принято в обществе. Вы ухитрились до меня добраться, потому что сочли необходимым попросить у меня прощения за то, что многие считают полной ерундой, не требующей внимания. У нас есть три недели на полную проверку. Заканчивайте свои рабочие дела. Учебу не бросайте, мы, если что, вам поможем. Потом пройдете… в общем, вас ждут испытания, но это того стоит, поверьте. И… продолжайте отношения с Чендлером, если он, конечно, захочет. Захочет ли он — решаете теперь вы. Ну и… люди, знающие точное местоположение резиденции Юй — или наши, или мертвые. Даже если Я САМА вас сюда пустила, даже если мой придурок вам разболтал координаты, а вы по какой-то причине не забыли их в ту же секунду. Но, кажется, вы и сами это понимаете. Гостья кивнула. Судя по ее виду, она вообще не планировала пережить встречу с легендарной Матерью Пауков. — Я… должна сказать что-то вроде «служу Китайской народной республике»? — Нет, — Паучиха улыбнулась еще шире, и соседние государства на всякий случай подняли в воздух боевую авиацию. — Добро пожаловать в «Цзыдянь», детка. Несмотря на обещание провести проверку, Паучиха, едва услышав имя девушки, уже кое-что раскопала в своей памяти. Ее удивило это открытие, она отнеслась к нему с недоверием. Не бывает таких совпадений — но досье оказалось безупречным, а значит, именно совпадение, рок, судьба привели Ло Цинъян в объятия Чендлера Цзяна где-нибудь в кабинке туалета нанкинского ночного клуба. — Вы та малышка, которую считают дочерью генерала Ланя от бывшей корейской проститутки? — бросила Паучиха ей вслед. Та застыла в дверях. Искусственная косичка по-дурацки блестела в ее тонированных каштановым волосах, белая рубашка, впопыхах заправленная только частично, выбивалась из-под короткого пиджака. — Да, но… это… слухи. — Но вы же этим пользовались? Ло Цинъян обернулась и впервые посмотрела Паучихе прямо в глаза, чтобы ответить как-то иначе, как-то смелее и жестче, чем говорила прежде: — Конечно.

***

Резиденция Юй в горах Сишань ЦЧ: Сун Лань, я могу узнать, где все материалы по «Фальшивой ноте»? СЛ: Удалены (неразборчиво). ЦЧ: А я, как, вашу мать, глава «Красных пауков», могу поинтересоваться, почему они удалены?! СЛ: По приказу нашего непосредственного руководства. ЦЧ: Ваше непосредственное руководство — я. СЛ: На тот момент группа «Зелень» подчинялась непосредственно офицеру Лань (шум, неразборчиво) за исключением случаев, когда вы официально ее заменяли. ЦЧ: А каким образом вы влезли в мой компьютер?! СЛ: Но я занимаюсь безопасностью вашей техники. Я настраивал, я и… ЦЧ: Что за чушь?! СЛ: Командир Цзян, я не знал, что между вами и офицером Лань есть разногласия по данному вопросу. Я выполнял приказ. Сомневаться в правильности приказов вашей сестры… ЦЧ: Ладно. Ладно, Снег… есть копии файлов? СЛ: Нам было приказано удалить их без резервных копий. ЦЧ: А восстановление? СЛ: Уже невозможно. Это моя личная разработка, офицер Лань очень гордилась моими достижениями (часть записи удалена в целях информационной безопасности КНР). ЦЧ: Я не удивлен. Вас поставили в известность, почему «Фальшивая нота» полностью стирается? СЛ: Да. Это сделано ради благополучия Лань Сиченя. Поскольку Мэн Яо связан с ним, угроза для него — это угроза и для семьи Лань. У нас нет доказательств того, что господин Мэн представляет опасность для государства, поэтому «Фальшивая нота» неактуальна, но содержание документов само по себе может… (помехи, неразборчиво) ЦЧ: Хватит. СЛ: Командир Цзян? ЦЧ: Сун Лань, я ж тебя не виню. У меня нет к «Зелени» претензий. Приказы госпожи Лань — ее личная ответственность, не ваша. Но впредь прошу с таким же рвением относиться к моим. СЛ: Да, командир. Запись остановилась. — И? — госпожа Юй подперла подбородок руками. — Нахрена? Место, откуда она вела видеоконференции, было оборудовано таким образом, что не грех и записывать пафосные воззвания к народу. Или призывы к восстанию. Или еще что-нибудь. Свет сглаживал ее морщины, превращая лицо в безупречную маску. Флага КНР там не было — только знамя «Красных Пауков», а в бронированных витринах — древний меч, принадлежавший основателю клана, и плеть, археологическая ценность, приписываемая ему же. — Нахрена что? — Зачем ему понадобилась «Фальшивая нота»? Консультант… кхм, как мне это теперь запомнить?.. Консультант Ван, мне нужны ваши соображения, для чего командиру Цзяну поднимать архивы по человеку, которого мы больше ни в чем не подозреваем… ну, или пока ни в чем не подозреваем. — Но ведь все очевидно? — женщина, которую она называла консультантом Ван, рассмеялась; камеру она не включила, так что о ее нынешней внешности оставалось только догадываться. — Слухи не лгут. Лгут люди, лжем мы все, но не то, что просачивается… бесконтрольно. — Слухи?.. — О, — снова смех, и уже веселее. — А как вышло, что я знаю больше, чем ты?

***

Чикаго — Что я вам принес! — Лапшу? — пискнула А-Цин из-за кипы свежей яойной манги; Сяо Синчень, появившись, опять прервал ее дискуссию с Сун Ланем, на сей раз насчет анатомической неточности порнографических сцен. Слепышка настаивала на приоритете художественной выразительности над правдой жизни, Сун Лань возмущенно парировал, что нереалистичная порнография порождает нереалистичные же ожидания от секса. «Зелень» все эти дни умирала от скуки и призывала Лань Сиченя обратно в Чикаго — так хоть какое-то веселье творилось. С Яо было снято наблюдение, Вэй Усянь и Лань Ванцзи не давали повода для сомнений, а отъезд Полынского лишил их последнего развлечения — бурных ссор между ним и Сун Ланем с изощренными взаимными оскорблениями и периодическим мордобоем. Вообще Полынь в свои последние дни в Чикаго превратился в какую-то… переваренную пресную кашу. Его стало неинтересно подкалывать и скучно выслушивать «отстань» да «отвали» вместо ехидных ответов. Где их злодей-психопат Сюэ Ян, с легкостью убивавший людей направо и налево? Слепышка за свою недолгую службу лишила жизни больше народу, но снайпер — всего лишь посредник между черепом и пулей; если не смотришь жертве в глаза, это не жертва, а так — просто цель. Ей нравилось не убивать, ей нравилось исполнять приказы своей драгоценной госпожи Лань. Ей нравилось «молодец» от этой женщины, а за что перепадала похвала и зарплата — ну, каждый делает свое дело, не так ли? А в Полынском прежде сочетались гений и злодейство, трагедия и фарс; теперь же осталась тусклая тень, которую унесло порывом ветра в горы Сишань. — Лучше — сплетню про командира Цзяна. — Я тоже предпочел бы лапшу, — Снег был явно разочарован, — но выкладывай. — Он в резиденцию в Нанкине привез гражданского, — Сяо Синчень приземлился на стул и закинул ногу на ногу с торжествующим видом; ему очень нравилось оправдывать звание «главной сплетницы в НОАК». — И знаете, кого? Ланя! Лань Сиченя! Сун Лань пожал плечами. — Они, кажется, дружили прежде. Они вместе выросли. Неудивительно, что… при новом хозяине, наверное, правило «чужие живыми не выходят» перестало действовать? Цзян Чэн либерален и хочет перемен. Сяо Синчень просиял. — А я вам сейчас расскажу!.. К бывшим друзьям на ночь глядя в комнату не ходят и завтраки в постель не таскают. И их на руках тоже не таскают, знаешь ли. Из своей кровати в гостевую. Думаешь, там охрана слепая? — А где мой завтрак в постель тогда, если это критерий?.. — Понял, учту. А-Цин закатила глаза. — Но погоди, у него же любовник в Чикаго, такая страсть, такая драма, прям как в комиксах, которые А-Цин читает. — Ну… — Сяо Синчень развёл руками. — Не стена, подвинется. Снег почесал в затылке. — Сначала он предал госпожу Лань, потом притащил туда её мужа… потом звонил и спрашивал меня про «Фальшивую ноту»… у меня какая-то странная картина в голове вырисовывается. Чертовски мне все это не нравится, и крыса эта восьмилапая тоже. — Он тебе звонил?! Может, это была борьба не за власть? Неудивительно, что он плохо справляется. Иранские переговоры провалены, перегруппировкой занимается доктор Ло, нами вообще никто не интересуется… Ты прав! Нужен ли «паукам» такой лидер? — Да идите вы нахер, — вдруг сказала Слепышка и вышла из комнаты. — Луна, ты у меня когда бунтовщиком стал? Я понимаю, мне нынешнее руководство поперек горла… но ты ж, мой любимый, «даочжан в белом», куда ты-то в революцию? — Я за то, что правильно, — Сяо Синчень, бросив быстрый взгляд на дверь, пересел со стула на колени Снега; тот привычно обнял его за талию. — А то, что происходит — неправильно. — Все теперь как-то неправильно, — задумчиво произнес Сун Лань, прижимая Луну к себе; сквозь тонкую белоснежную рубашку ощущалось тепло и упругость тела, но мысли об этом смешивались с подступающей тревогой. — Но что нам делать? Все-таки бросим все, попросим об отставке, сбежим? — Из «Красных пауков» сбегают только на тот свет, — тихо ответил Сяо Синчень, и Снег не посмел спорить.