Он не монстр

      Из прохладной тёмной пещеры послышались тяжёлые шаги и вскоре первым в солнечном свете показался ещё совсем крохотный спящий дракон, холка которого бережно сжата пастью взрослой особи, осторожно опустившей кроху на землю недалеко от обрыва скалы и мягко толкнувшей его носом, чтобы тот быстрее проснулся. Малыш зевнул, продемонстрировав тонкие острые зубы, и лениво расправил крылья, вытянув лапы и хвост. Его чешуя словно неровный скалистый камень, чёрно-серой расцветки, а сонные тёмно-карие глаза устремили взор на родителя, ласково заурчавшего ему.       «Зачем мы так рано вышли сюда, вернулся папа?» – с любопытством смотрит кроха на мать.       «Ещё нет», – она легко качнула головой. – «Мне нужно тебе кое-кого показать, пока они не ушли».       Она с осторожностью мягко толкает его носом, заставляя ближе приблизиться к обрыву, внизу него на поляне собирают вещи несколько людей, чтобы продолжить путь.       «Дени, смотри внимательно и постарайся запомнить их», – она, в отличие от сына, держится дальше от края, чтобы люди её не заметили, малыша они рассмотреть не смогут с такой высоты. – «Эти создания именуются людьми, и наша вторая ипостась – людская».       Детёныш внимательно следит за передвижениями двуногих существ, немного наклонив голову в любопытной манере. Его острое зрение позволяет хорошо рассмотреть их даже с такого немалого расстояния.       «Когда придёт время, ты научишься принимать их облик», – поясняет она ему, поймав взгляд любимых драгоценных глазок. – «А если снова захочешь принять родной облик, я покажу и научу, как это сделать. Ну, а до тех пор, мой крылатый камушек, у тебя есть возможность бороздить небеса, а не только землю, как это делают люди».       Дракон хмурится, запустив бледные пальцы в свои кучерявые волосы, сжав между ними пряди и согнув пальцы, едва сдержав стон грусти и отозвавшейся резанувшей болью раны на левой руке от этих движений. Это воспоминание словно давно забытая запылённая книга на полке, неожиданно всплыло в его памяти, заставив сердце сжаться от нестерпимой тоски, кою он давно не чувствовал, а синие глаза сильнее заблестели, переполнившись влагой. Мальчик зажмурился, как можно ниже опустив голову и сгорбив спину, позади которой нет крыльев, способных унести его как можно дальше от этого места и особенно от этого человеческого отребья, собирающего хворост для небольшого костра, собираясь приготовить им что-нибудь на завтрак перед долгой дорогой.       «И как же мне снова стать драконом, мама?» – жалобно стонет про себя он, опуская правую ладонь на ткань накидки, скрывающей перевязанную рану на плече, устремив взгляд на Натана. – «Я хочу взмыть в небо, с которого меня так безжалостно исподтишка сбил этот мерзкий охотник».       Он зло и с презрением прищуривается, плотно сжав зубы вместе с пухлыми губами, удерживая глубоко в груди рвущийся наружу рык. За оставшийся вчера день, он так и не сумел вернуть своему облику родную внешность, как и сбежать в ночи. А всё из-за этого парня.       После того как они выдвинулись в путь, всё дальше оставляя реку позади себя, у них был лишь один короткий привал перед сумерками, после которого они продолжали идти в темноте до глубокой ночи. Натаниэль хотел как можно больше сократить то расстояние, которое отдаляло его от раненого дракона, получившего фору за то время, что он потратил на оказание помощи маленькому незнакомцу. Он не обращал внимания на усталость, давно привыкнув преодолевать большие расстояния, и даже плохо видя и ориентируясь в той темноте густого леса, он не желал сбавлять темпа и останавливаться. Настолько сильно уходя в себя и свою цель, что бывало он забывал о своём спутнике, всё время держащимся позади него. Стоило ему услышать более громкий шелест листьев под стопами паренька или хруст тонкой веточки, как он оглядывался и сталкивался с синими глазами, казалось светящимися в темноте.       Малыш не сводил с него глаз, пристально смотря на него сзади, это его пристальное внимание слишком остро ощущалось. Если быть честным, охотнику было немного не по себе в те моменты. Тогда этот кроха на мгновения вёл себя слишком странно, как для человеческого ребёнка. Конечно, эти странности можно было объяснить тем, что тому довелось пережить до их встречи. Но Натану и после этой мысли всё ещё было некомфортно. Он пару раз пытался сделать так, чтобы малец шёл если не перед ним, то хотя бы сбоку, но тот не позволял прикоснуться к себе, отскакивая от него и демонстрируя былую настороженность и дикость, как в первые минуты их знакомства. Натаниэлю пришлось смириться с тем, что парень упрямо шёл лишь позади него, продолжая не сводить с него глаз. В дневном свете милый паренёк не казался ему настолько жутким, особенно его взгляд, от которого не только было некомфортно, а ещё и холодок проходился по позвоночнику. В голову охотника закрадывались мысли, что будь у парня оружие, он вмиг бы перерезал ему горло, напав сзади.       Отгоняя от себя эти мысли, он пытался сосредоточиться на плохо заметной дороге, обходя деревья, с особой периодичностью оглядываясь на мальца. Благодаря этой своей манере оглядываться на него Натану удалось увидеть, как поменялся его взгляд и походка. Паренёк почти спал на ходу, шаг был медленный и ещё более неуклюжий. В ту минуту и Натан наконец в полной мере ощутил свою усталость, вздохнув и решив остановиться и отдохнуть, найдя более-менее свободный участок земли, где не так плотно разрослись деревья. Мальчик провалился в сон как только принял горизонтальное положение. У него не было сил сопротивляться слишком сильной сонливости, чтобы дождаться, пока охотник заснёт и успеть сбежать как можно дальше. Проснулся он от шороха человека и какое-то время делал вид, что продолжает спать, при этом украдкой бросая на него взгляды. Спустя десять минут наблюдений за охотником и борьбы со своими чувствами, одолевающими из-за не свершившегося плана, его память явила ему то воспоминание, от которого он сел и сжал волосы.       Дени до сих пор не сводит глаз с охотника, скользя недовольным раздражённым взглядом по смуглому телу. Рассматривает ладони и пальцы, облачённые в перчатки, держащие собранный хворост, плавно поднимается к его запястьям и крепким бицепсам. На пару секунд останавливается на широких плечах, скрытых обтягивающей кожаной жилеткой, не прикрывающей торс по центру. Его рельефы показываются через тончайшую ткань майки при определённых поворотах и наклонах. Низ майки заправлен в пояс простых чёрных штанов, широкие плоские шнурки которых крепко завязаны. Штанины обтянули стройные длинные ноги, скрытые внизу по щиколотки ботинками с тонкой шнуровкой.       Взгляд синих глаз понемногу снова поднимается вверх, осматривая шею молодого мужчины. Это зрение хоть и слабее драконьего, но ему всё равно удаётся заметить, как слева шеи пульсирует яремная вена в такт ударов сердца. Он осматривает гладкий, чуть длинный подбородок, тонкие розовые губы и ямку над верхней, чётко выраженные тонкие скулы и чёрные брови. Смуглые веки и чёрные ресницы приопущены, частично скрывая небесно-голубые большие глаза, слишком сильно выделяющиеся на его лице. Угольно-чёрные густые волосы аккуратно коротко подстрижены и лишь чёлка длиннее остальных локонов скрывает левую сторону лица, её кончики достигают брови, а некоторые волоски даже ниже неё. Взор дракона приковали перья, раскачивающиеся на цепочке серёжки, такие же кроваво-алые, как и у стрел в колчане охотника.       «И где он только взял эти кровавые перья?» – задумчиво наклоняет он голову, глянув на красный круглый пусет в левой мочке парня. – «Или он держит их в крови своих жертв, пока те не приобретут этот оттенок?»       Дракон кривится от этой мысли, потеряв относительный покой, пришедший к нему с рассматриванием человека. Ему противны все охотники, да в принципе и большинство людей в целом. За те годы, что ему пришлось выживать в одиночку, у него сложилось не лучшее мнение и впечатление об этих существах. Он настолько недоверчиво к ним относился и продолжает это делать, что даже не сразу доверился горному народу. Эти люди с самого начала показывали ему свою доброту, уважение и гостеприимство. Ни один из них ни разу не пытался напасть на него или повысить голос. Они не смотрят на него со страхом и настороженностью, наоборот, всегда рады ему. Стоит кому-то из них увидеть его в небе или на утёсах и обрывах гор, они улыбаются и легко кланяются, сложив руки в особом жесте, используемом только их племенем. Со временем, больше наблюдая за ними, он понял, что эти люди хорошо относятся ко всем магическим созданиям, уважая каждого из них, по-особому почитая и живя с ними в мире. Они не похожи ни на одно людское племя, что за эти годы встречались ему на пути. Дракон доверяет им и не сомневается, что те окажут ему помощь и защиту, когда он доберётся до их поселения. Нужно только избавиться от постоянного присутствия этого человека.       Дени отводит от него глаза, опустив их на левую руку, кончики пальцев выглядывают из-под накидки. Он толкает её край тыльной стороной ладони, сильнее отводя его в сторону и осторожно поднимая руку, дабы вновь не причинить себе боль. Она стала ощущаться слабее по сравнению со вчерашним днём, но от быстрых движений в плече и ладони появляются режущие жгучие ощущения, а после раны будто бы что-то дёргает, они неприятно пульсируют ещё какое-то время. Чтобы избавить себя от всего этого, Даниэль старается как можно осторожнее двигать левой рукой. Он пристально осматривает внутреннюю часть ладони, от её верхних подушечек, что под началом пальцев и почти до середины предплечья рука скрыта повязкой. В местах ран на белой ткани едва заметно проступили алые и тёмно-зелёные пятна. Дракон с предельной осторожностью сгибает пальцы, приведя в движение и мышцы со связками на ладони, совсем слегка отозвавшейся болью.       – После завтрака осмотрю твои раны и сменю повязки, – неожиданно для него раздался совсем рядом голос охотника, из-за которого он подпрыгнул на месте и недовольно нахмурился. – И извини, если напугал.       «Ты меня не пугаешь, а раздражаешь, гадкий человечишка», – бурчит он про себя, выпячивая губы и по-прежнему сводя вместе светлые брови. – «Почему он вечно застаёт меня врасплох?»       Дракон закутался в накидку, глядя на Натана из-под кучерявой чёлки, он скрестил ноги и руки, полностью скрытые плотной тканью, смотря как тот разжигает костёр и думая о том, что находиться в этой ипостаси для него сродни самому жестокому наказанию. Это тело слабое во всех смыслах, какую его часть не возьми, так что не удивительно, что охотник застаёт его врасплох с таким-то слабым слухом и зрением.       «Чёртово хрупкое немощное тело, я хочу назад свои клыки, когти и крылья с пламенем», – он надувает свои и без того круглые щёки, сгорбливаясь. – «Что мне делать, чтобы вновь принять свою родную сильную ипостась? И почему я вообще оказался в этом теле? Как так получилось, что я принял эту странную форму?»       У него со вчерашнего дня слишком много вопросов на эту тему, а ответы получить, увы, не от кого. Родителей нет рядом уже многие годы, а других драконов с момента разлуки с родными он не встречал, хоть и скитался по многим землям, пока не выбрал эти горы в качестве постоянного места обитания. Он давно живёт в этих краях, обустроившись почти на самой высокой точке пика Брайстока, спокойно перенося те условия и климат, что встречают его на высоте. Будь здесь ещё хотя б один дракон, то Дан попросил бы у него помощи, но к его превеликому сожалению помощь ему оказать некому, придётся своими силами и умом разбираться с этой проблемой.       Натаниэль поглядывает на недовольного задумчивого мальчишку прямо напротив себя, неторопливо крутя над костром импровизированные вертела с их завтраком. Понемногу паренёк становится всё спокойнее и вместе с тем всё задумчивее. Натан тихо наблюдает за ним, ловя себя на мысли, что сейчас этот кроха не кажется таким уж пугающим и опасным, как посреди прошедшей ночи. Он выглядит обычным милым беззащитным ребёнком, но при этом уже достаточно привлекательным для своих лет. Натаниэль не может сказать с полной уверенностью, сколько лет его спутнику. Лицом тот выглядит на четырнадцатилетнего, ну может с натяжкой на шестнадцатилетнего паренька. Он никогда не умел с точностью определять возраст людей, а вот их привлекательность всегда видел невооруженным глазом. Ещё вчера он успел заметить, что его юный незнакомец не только мил, но и красив. Особенно Натана привлекли его глаза и забавно топорщащиеся волосы.       Он тянет уголок губ в улыбке, смотря на пшеничного цвета кучерявые волосы парня. На его голове будто бы улёгся барашек. Самых разных видов и длины завитки торчат во всех возможных направлениях. Самые длинные локоны достигают его скул, они разделяются на разной ширины прядки, цепляясь друг за друга и топорщась в противоположном направлении. Даже скрывающие виски волоски и те каждые по-своему завиваются, касаясь скул и щёк. Крупных прядей почти невидно среди этой спутанной волнистой копны. В глаза бросается та прядь, что находится посреди лба, согнувшись на конце крючком и достигая центра переносицы. Глядя на все эти кучеряшки, Натан сравнивает их с изогнутой спутанной проволокой, да и на вид они выглядят такими же жёсткими.       Он опускает взгляд ниже, рассматривая пушистые линии бровей и светлые еле заметные ресницы. Второй день привлекающие его взгляд поразительно синие глаза, всё также задумчиво смотрят на язычки пламени небольшого костра. Над небольшим носом-бусинкой чётко видна россыпь веснушек, выделяющихся на до того светлой, будто бы с рождения не видавшей солнца, молочного оттенка коже. Мальчик круглолицый, подбородок короткий, а скулы выделяются не слишком сильно. На светлом лице прекрасно выделяются не только большие глаза с веснушками, но и румянец, не покидающий его щёк, а также пухленькие розовые губы, кажущиеся довольно мягкими. Шея короткая, плечи хрупкие и узкие, как и спина, на первый взгляд он весь слишком хрупкий и тощий, к тому же ниже Натана на полторы головы, что делает его ещё более мелким рядом с ним. Натаниэль встречал немало людей, но ни разу до этого не сталкивался с такими кучерявыми и синеглазыми особями. Он даже представить не мог, что у людей может быть такой оттенок радужки. Его глаза как два озера, чья вода синяя и тёмная на глубине, куда почти не дотягиваются солнечные лучи. Прекрасные, завораживающие, но и пугающие. Он милый и хрупкий, но не когда его взгляд приобретает некий звериный отблеск и вид. Это взгляд хищника и ни один человек не сумеет с точностью повторить его. Люди так смотреть не способны.       «Я ровным счётом ничего не знаю об этом парне, лишь приблизительно то, как он оказался возле реки», – Натан опускает взгляд на вертела и отводит их от огня, нанизанная на них пища парует и едва слышно коротко шипит. – «Я до сих пор не знаю ни имени, ни возраста, не говоря уже о том, чистокровный ли он человек. Может, в его венах течёт кровь кого-то из нелюдей, отсюда и этот странный взгляд».       Он дует на пищу, послав её аромат с паром по ветру к парню, задвигавшему носом и вынырнувшему из своих мыслей. Охотник протягивает ему одну из палочек, Дени прыгает между ними взглядом и быстро забирает её, на секунду соприкоснувшись с чужими пальцами. Он сильнее принюхивается и срывает гриб, сразу дёргано запрыгав, двигая приоткрытым ртом и пища. В итоге гриб выпал из его рта, приземлившись на накидку, скрывающую его скрещённые ноги, а сам парень шустро машет правой ладонью перед приоткрытым ртом, болезненно недовольно кривясь. Даниэль становится ещё более недовольным, услышав тихий смех охотника.       «Чудовище», – рычит он про себя, зло прищурившись. – «Мне больно, а он веселится!»       – Ты такой голодный или несмышлёный? – уже спокойнее спрашивает его Натан. – Нельзя же так хватать то, что совсем недавно было над костром. Осторожнее будь, иначе мне придётся лечить не только твою руку.       «Да если б не ты, я бороздил бы сейчас небо, что над моей головой, а не сидел бы здесь в твоей мерзкой компании!» – продолжает возмущаться Дан, сжимая зубы, спустя секунду вгрызаясь ими в пищу и поворачиваясь к нему спиной.       Натаниэль выгнул бровь, уставившись на его кучерявый затылок. Вздыхает и мельком пробегается взглядом по плечам и спине малыша, они всё ещё кажутся шире благодаря накидке. Он принимается за еду, также взявшись за изучение карты и подсчёт времени по расположению солнца. Отбросив палочку, он достал железную кружку и поставил в ней подогреваться воду, в ожидании доставая чистые повязки и лекарственные листья. Уместив всё это в руках, он встал и двумя широкими шагами сократил расстояние между собой и парнем. Тот задрал голову и опустил её, когда он сел поближе, опуская свою ношу, а после потянувшись к мальцу. Сняв с него накидку, Натан принялся разматывать повязки, а потом осматривать ранения. Его брови чуть поражённо свелись вместе из-за того, что раны почти затянулись, даже более серьёзная и глубокая на плече.       «Как такое возможно? – он продолжает не сводить взора с его ран внизу руки, глядя на розовые рубцы обновлённой кожи. – «Неужели он действительно не совсем человек?»       Натан поднимает глаза, сразу столкнувшись с чужими, в которых плещется уже такая знакомая настороженность как у дикого зверя.       «И снова этот взгляд».       Он старательно делает спокойный вид и легко улыбается, приступив осторожно обтирать тёплой водой светлую кожу, избавляя её от пятен крови и оставшейся кашицы растения. Нужды снова применять лекарственное растение нет, поэтому закончив обтирать и вытирать его руку, Натан повязывает чистые повязки, не переставая думать об увиденном.       «У людей такие раны не затягиваются за неполные двадцать четыре часа», – собирает он оставшиеся вещи, искоса бросая взгляды на мальчика. – «Да будь у меня такая рана на плече, я восстанавливался бы как минимум полмесяца. Кто же ты такой?»       Дан прекрасно видит мысленные метания охотника и как его глаза приобрели непонятный для него взгляд. Он что-то заподозрил, и дракону это очень не нравится, душевно сильнее настораживая его. Но он тоже делает вид, что ничего такого нет, ведя себя спокойно с толикой равнодушия.       Натаниэль выпрямился и направился к костру, потушив его оставшейся водой из кружки. Он убрал листья и оставшиеся повязки в карман рюкзака, накинул его на плечи после надетого поперёк груди колчана, а потом поднял лук. Малыш шебуршит позади него, встав и пытаясь застегнуть накидку правой рукой, давая левой больше покоя. Натан оглядывается и перехватывает из его пальцев застёжку, помогая справиться с ней. Поправив ткань на его плечах, он кивком указывает направление и ждёт, когда парнишка первым сдвинется с места, тот ожидает того же. Спустя минуту бросаний друг на друга взглядов, охотник шумно выдохнул и пошёл впереди, спустя несколько секунд услышав шаги позади, а после ощутив взгляд парня. Его лопатки словно прожигают насквозь, крайне неприятное ощущение, которое ему придётся терпеть весь их путь до привалов и ночлега.       – Мы второй день находимся в компании друг друга и до сих пор не представились, – нарушает он тишину между ними, желая отвлечь мальчика от прожигания его взглядом. Натан оглядывается на него и продолжает говорить. – Меня зовут Натаниэль, либо же Натан, как тебе будет угодно. А как зовут тебя?       Даниэль всматривается в его голубые глаза, коротко двинув губами, поджав и выпрямив их. Назвать своё имя своему считай врагу у него нет никакого желания, как и попытаться заговорить в этой противной ему ипостаси. Молчание слишком затягивается, и охотник вновь подаёт голос:       – У тебя же есть имя, верно? – Дан коротко кивает и слышит новый вопрос. – Ты всё ещё не хочешь говорить?       Дени ещё короче кивает, почти не моргая смотря на своего спутника, опять напрягая его своим взглядом. Натан отворачивается, прекрасно понимая, что нормального разговора не задастся, как и подольше отвлечь от себя внимание паренька на что-то другое. Заставить его идти рядом тоже вряд ли получится, он уже пытался ночью и целиком уверен, что новая попытка увенчается тем же провалом. Придётся и дальше терпеть его взгляд на себе.       Охотник погружается в мысли и спустя пять минут перестаёт обращать внимание на ощущающийся взгляд малыша. Он думает об этом парне, прокручивая в памяти их встречу, его поведение эти дни и поразительную регенерацию. Некоторые моменты особенно не дают ему покоя, заставляя снова и снова прокручивать их в голове.       Натаниэль хмурится, вспомнив в какое крыло дракона и его часть попала стрела. Хоть зверь и был далеко в небе, ему удалось разглядеть, как наконечник пробил его крыло, застряв недалеко от соединения со спиной и плечом передней лапы. И хоть Натан и плохо ориентировался в лесу до того как вышел к реке, он уверен, что падая, дракон направлялся к ней. Сквозь бег и шелест листвы он слышал тихий с того расстояния всплеск воды и уверен, что тот ему не послышался. Но после него больше не было ни одного подозрительного звука, ни рыка чудовища, ни резкого потока ветра или хлопка от его крыльев при взмахе, как в первые минуты их встречи. Лес окружали только естественные для него звуки и его быстрые шаги и шорох одежды. Если дракон действительно смог вернуть равновесие и продолжить лететь, разве он не услышал бы этого? Натаниэль оказался прав и убедился в том, что эти создания не способны тихо передвигаться с такими-то габаритами. Так почему тогда он не услышал с его стороны ни единого звука? Почему монстр больше не издавал болезненного рёва и не было слышно взмахов его крыльев? Натан не видел его, потому что упорно смотрел перед собой, но при этом был обязан хоть что-то услышать.       Он рассчитывал столкнуться с раненым зверем, но вместо него наткнулся на этого мальчика, раненого в то же плечо, что и упущенный им дракон. Совпадение ли это или нет? Малыш ведёт себя странно в том плане, что отказывается говорить и сторонится его. Да, это может быть связано с тем, что ему пришлось пережить, к тому же у Натана немало оружия, и он может напоминать ему разбойника, заставляя сторониться. Но всё это не объясняет его будто бы звериных взглядов, каждый раз настораживающих и даже пугающих охотника. Натану всё чаще кажется, что в теле этого ребёнка находится зверь, желающий его крови.       «Похоже, что я хочу выдать желаемое за действительное, чтобы успокоить свои сомнения и мысли», – со вздохом думает он про себя, мельком бросив взгляд на мальчика. – «Даже если в этом крохе и течёт кровь кого-то из нелюди, то точно не драконья».       С момента нахождения в Швартсхоле Натаниэль много в чём не уверен, но не в этом. Этот паренёк не может быть драконом. Он полностью уверен в этом из-за того, что нигде нет ни единого упоминания о том, что эти существа способны принимать людскую личину. В их мире ещё не перевелись оборотни, и видов их немало, но драконы чистокровные существа с одной единственной ипостасью. То, что расположение раны на плече мальчика схоже с той, что и у дракона – лишь совпадение и не более, как и то, что тот оказался там же, куда падал монстр. Натану нужно побороть свои сомнения, одолевающие его всё сильнее с каждым днём и новой странностью его спутника. Охотник оглядывается на него, сразу уставившись в синие глаза, чувствуя, как в очередной раз словно тонет в этих больших озёрах и это взаимно.       «Его глаза как бескрайнее чистое небо, с которого я упал из-за него. Лучше бы они у него были другого оттенка», – бурчит Даниэль, не желая отводить взор от его глаз, даже всё ещё испытывая раздражение от их цвета.       Натан первым прервал зрительный контакт после того как зашиб плечо о ствол.       «Если бы он второй день не таращился на меня так часто, можно было бы попробовать улизнуть раньше ночи, а то неизвестно сколько мы будем идти сегодня. Может, этот неугомонный человек опять будет идти без остановки как прошлой ночью и загоняет меня так, что снова не останется сил на побег», – Дан прищурился, смотря на колчан и алые перья стрел. – «Мне не нравится его взгляд, он словно что-то подозревает. А вдруг он понял, кто я или поймёт раньше, чем я скроюсь от него? Это чудовище убьёт меня на месте, и я даже не смогу дать отпор из-за этого проклятого слабого тела!»       Он нервничает даже сильнее, чем того мгновения их столкновения у реки, а взгляд всё чаще падает на кинжал за поясом спины охотника. Вот бы украсть его, тогда у него было бы хоть что-то, чем он сможет себя защитить. Пусть это и бесполезно против стрел, но хотя бы немного вселяло бы в него уверенность. Даниэль с лёгкостью украл бы кинжал, но знает, что человек заметит его пропажу. Эта вещь явно дорога ему, Дени видел, как тот крутил кинжал в руках, тоскливо улыбаясь.       От рассматривания этого оружия и его ножн, дракона отвлекли собственные ноги, по вине которых он почти упал, перецепившись за корень. Эти слабые конечности второй день никак полноценно не поддадутся его контролю. Его шаги всё такие же неуверенные, неуклюжие и редко робкие, он выглядит как ребёнок только учащийся стоять и ходить на своих двоих. Эта его походка одна из тех странностей, что не дают покоя Натаниэлю. Такой с виду вполне взрослый парень и так странно передвигается. Как не задумываться об этом? И списать эту странность на импровизированную обувь не удастся, потому как и босиком тот ходил точно так же. Дракону непривычно и чуждо всё в его новом теле, и без особого желания он пытается освоиться в нём, так как понимает, что потребуется немало времени, чтобы понять, как снова стать драконом. Хочешь не хочешь, а на неопределённое время придётся мириться и жить с этим немощным уродливым телом.       Даниэль бросает взгляд на флягу с водой, а после снова на кинжал, думая, стоит ли рисковать и пытаться украсть его. Если ничего не получится, то у него будет больше проблем, а в охотнике – сомнений на его счёт. Если бы у него хотя бы были когти и клыки, то он бы не нуждался в этом оружие, привлекающем его взгляд. Дан плавно медленно выдохнул, решая пока не рисковать и не рушить то хлипкое доверие этого человека к нему, он же доверять ему не намерен. Неуклюже больше сократив расстояние между ними, он слегка дёрнул флягу за шнурок.       – Хочешь пить? – спокойно спрашивает Натан, бросив быстрый взгляд на его руку и лицо, а увидев кивок, отцепил и протянул ему флягу. – Не увлекайся, неизвестно, через сколько мы выйдем к новому водоёму.       «Тебе, может, и неизвестно, мне же напротив», – спокойно смотрит на его лицо Дени, делая первый глоток. – «Я хорошо знаю каждую часть этого леса и прекрасно ориентируюсь и без той бумажки, что он часто рассматривает вместе с округой».       – Пройдём ещё немного и сделаем привал, – Натаниэль закрывает флягу после глотка воды и вешает её на место, спрашивая. – Надеюсь, ты выдержишь ещё десять минут ходьбы?       Дракон кивнул и зашагал следом, осматривая местность, понимая по ней, где они сейчас находятся. Пока что с нужного пути они не сбились. От глазения по сторонам отвлёк охотник, остановившийся и опустившийся под дерево, сняв рюкзак. Он указывает на место рядом и начинает что-то искать среди вещей в больших карманах. Спустя минуту шелеста и шороха он выуживает мешочек, тянет верёвочки и высыпает на ладонь часть содержимого. Даниэль узнаёт часть сухофруктов по их форме и цвету, но есть и те, что он не видел. Натан протянул к нему руку и высыпал оставшуюся часть сухофруктов из мешочка на его ладони, следя за движениями левой руки, подмечая, что та меньше беспокоит паренька. Пока тот с осторожностью пробует неведомые ему до этого фруктовые лакомства, Натаниэль продолжает следить, подмечая каждую мелочь. Всё-таки странностей в этом малыше слишком много, как для пусть и не чистокровного человека. Мальчонка слишком уж диковатый и толком непонятно, с чем это в нём связано.       Натан перестал жевать и даже моргать, увидев, как губы его спутника растянулись в улыбке, а на двигающихся от жевания щеках появились почти круглые идентичные впадинки. За второй день общения он впервые увидел улыбку маленького незнакомца, да ещё и оказывается такую очаровательную. Когда-то он слышал от путников, останавливающихся в их поселении на ночлег о людях с подобной улыбкой, но самолично увидеть такую до этого мгновения не доводилось. В его голове проносится мысль, что этот кроха чересчур привлекательный и очаровательный как для парня. А ведь тот ещё ребёнок, что же будет, когда он станет старше, если уже сейчас так сильно очаровывает своей внешностью? И хоть Натану и противна эта мысль, но он понимает чувства разбойников, желавших подмять под себя это чудо. Вот только он не разбойник и не притронется к нему, насколько бы тот не был красив и мил. Его задача довести его до дома или хотя бы до подножия гор, а если повезёт, до этого момента он найдёт и дракона. Тогда можно будет спокойно вернуться в деревню с головой чудовища и чувством выполненного долга и гордостью.       С этими мыслями он провёл остаток времени их привала, не сводя глаз с мальчишки, с любопытством рассматривающего понравившиеся сухофрукты, вызывающие у него улыбку. Дени даже почти не смотрел на охотника, увлёкшись своим занятием, пока они снова не выдвинулись в путь. За который они устраивали ещё несколько привалов, успевая отдохнуть и поесть. Лес понемногу сильнее накрывает полумрак и прохлада, появляются новые звуки ночных зверей, а на небе загорается всё больше звёзд. Усталость в человеческих ногах только сильнее ощущается с каждым часом, но охотник упрямо идёт вперёд, раздражая этим дракона. Темнота становится гуще и более непроглядной, приходится присматриваться, но и это не заставляет Натаниэля остановиться на ночлег. Он, как и вчера, не обращает внимания на плохую видимость и усталость. Даниэль хмурится, сонно щурясь и мотая головой, пытаясь подольше отогнать от себя сонливость. Он устал и хочет спать, но сбежать желает куда сильнее, уже подумывая прямо сейчас попробовать улизнуть. В этой темноте охотник почти не сможет увидеть его, к тому же он какой-то задумчивый. Но когда Дени почти повернул в сторону, Натан остановился и снял рюкзак, пробормотав о привале на ночь. Дан устроился под деревом и, ожидая пока охотник заснёт, не заметил, как сам провалился в сон, сморенный усталостью.