Он не монстр

      Два дня спустя.       По шершавой коре широкого крепкого ствола пробежались пальцы, несколько из них скрыты перчаткой, а крепкая подошва приминает траву и опавшие листья. Два охотника пробираются сквозь деревья, один сворачивает карту, услышав впереди шум воды. Выдвигаясь в поход на драконов, группа вызвавшихся охотников разделилась на команды по два человека, разойдясь в разные стороны и двигаясь к намеченным на картах предполагаемым местам обитания чудовищ. Но за столько дней ни одной из групп не посчастливилось набрести на хоть какой-нибудь след тварей. Команды передвигаются не спеша и достаточно отстают от Натаниэля и идущего за ним дракона. Эта группа только что вышла к реке, на которой Натан столкнулся со своим спутником.       Один из мужчин сбросил на берег оружие и стянул с себя вещи, нырнув в прохладные воды реки, второй же в это время крутит головой, осматриваясь и делая пометку карандашом на карте, обозначая их место нахождения. До его слуха доносится всплеск лёгких волн и бултыхания его напарника, он косится в его сторону, после чего начинает рыться в сумке. Охотник, что сейчас в воде, слегка хмурится и пристальнее всматривается в дно под своими ногами, заметив кое-что довольно знакомое. Он задерживает дыхание и ныряет, пробираясь ко дну, хватает между его острых камней вещичку и спешит на поверхность. Мужчина добирается до берега, усаживается и крутит в руках стрелу, её алые перья безобразно торчат от влаги, а наконечник на самом кончике едва заметно покрыла коррозия. Охотники в их поселении самолично куют свои луки и изготавливают к ним стрелы, за счёт чего нет двух одинаковых орудий, и по их виду можно легко понять, кому те принадлежат. Мужчина узнаёт стрелу, без всяких сомнений она принадлежит лишь одному человеку.       – Эй, Джихад, погляди на это! – зовёт он своего напарника, продолжая крутить стрелу между пальцев.       Второй охотник оглядывается на него и, заинтересовавшись вещью, направляется к нему. Прищуривается, осматривая стрелу от перьев к особой форме наконечнику.       – Стрела Натаниэля, – неверяще бормочет, нахмурившись и уставившись в глаза напарника. – Что этот неудачник здесь забыл?       – Небось то же, что и мы, – резко втыкает он стрелу в землю, продолжая говорить. – Увязался всё-таки в поход, неугомонный паршивец.       – Я видел кровь на том берегу, – Джихад переводит взгляд от стрелы на противоположный берег и деревья, сумев-таки рассмотреть на коре одного из них давным-давно засохшую кровь. – На том дереве тоже присутствует кровь.       – Думаешь, он раньше остальных настиг дракона и это кровь кого-то из них? – с хмурой заинтересованностью смотрит на товарища мужчина, притянув к себе свои вещи.       – Не знаю, но я бы не позволил ему прославиться раньше нас, – холодно проговаривает Джихад, продолжая смотреть на противоположный берег. – Я вижу две пары следов, он не один, но И’ван в поселении, значит, с ним возможно кто-то незнакомый нам.       – Ты сейчас думаешь о том же, о чём и я? – встаёт рядом с ним одевшийся охотник и получает кивок с кровожадной ухмылкой.       Они оба устремили взгляды на противоположный берег и следы, обсуждая новую цель поисков своего похода.       Насупившись, Даниэль склоняется над охотником, на манер коршуна во время атаки сгибая пальцы с короткими ногтями, выставив в его сторону руки. Будь при нём его острее и прочнее любой стали когти, он в эту же секунду разодрал бы ими горло спящего молодого мужчины. Из-за этого человеческого чудовища он будет вынужден пятый день провести в его отвратительной компании. Прошедшие два дня Натан не сводил с него глаз, в которых отражалось более сильное подозрение, и загонял его долгой дорогой до такой степени, что дракон не только моментально засыпал, обессилив, но и чувствовал слабость с ломотой на второе и третье утро в его компании. Сегодня эти ощущения не чувствуются так остро, боли в мышцах и местах ран нет, и он даже проснулся раньше человека, несмотря на слишком поздний ночлег.       Дана передёргивает, а его милое безобидное с виду лицо, приобретает мрачный вид из-за злости и ненависти с желанием крови спящего. Он устал от его компании, подозрительных и временами слишком изучающих взглядов, а также поминутного переживания и страха, что человек начинает понимать, кем он является на самом деле. Ещё два дня назад Дени не понравились те взгляды, которые на него бросал охотник, как и его сильная задумчивость. Тот явно что-то заподозрил после оказания помощи с перевязками, а за эти дни его подозрения усилились, несмотря на то, что дракон делал всё от него возможное, чтобы и дальше выглядеть обычным человеческим ребёнком, якобы сбежавшим от разбойников.       Вот только за обычного казаться не удалось из-за ран, полностью затянувшихся на третий день их общения. Дан плохо понимает этих существ, но знает, что их ранения не проходят так быстро. Он помнит взгляд охотника, когда тот на второе утро снял его повязки и не увидел ни ран, ни шрамов в местах ранений. Казалось, Натан перестал нуждаться в кислороде, слишком надолго задержав дыхание и на минуту перестав моргать. Весь прошлый день он предполагал, что этот малыш не совсем человек, но увидев совершенно гладкую молочную кожу на левой руке, без единого намёка на ранения, полностью убедился в верности этого предположения, прочно закрепившегося в его разуме. С того момента он и начал не сводить взора со своего маленького спутника, продолжая подмечать его редко проскакивающие странности, так как Даниэль стал ещё осторожнее вести себя при нём.       Он всё больше свыкается с новым телом, ровнее и увереннее передвигаясь, походка уже не настолько неуклюжая. Даниэль привык к новому слуху и зрению и даже обонянию, во многом уступающим его родным чувствам. Больше всего его раздражает хрупкость этого тела, как и недостаток физической силы в нём, особенно в руках и ногах. Посматривая на охотника, Дан невооружённым глазом видит, какой силой тот обладает. Достаточно одного взгляда на эти смуглые руки, чтобы понять – он без труда уложит его на лопатки, если дракону придётся вступить с ним в бой в этой ипостаси. Но не только недостаток физической силы раздражает его, а и то, что это тело плохо переносит климатические условия. Каждую ночь он притягивает колени к груди и всё сильнее и сильнее кутается в плотную ткань накидки, которая, кажется, совсем не греет его. Плюс быть человеком лишь один – не так быстро просыпается голод, да и пищи, чтобы насытиться, много не требуется.       Дени скалится, коротко, больше шуточно бросившись на по-прежнему крепко спящего Натаниэля. Он едва-едва слышно тихо шипит, ближе протянув руки к открытой беззащитной шее, глядя на бьющуюся вену. Синие глаза перевели взор на лук и колчан, лежащие рядом с охотником. Вчера дракон стал наблюдателем охоты на зайца, которого этот парень подстрелил с третьей попытки. Понаблюдав, Даниэль пришёл в замешательство от того, как вообще этот лишённый меткости человек сумел ранить и сбить его с небес? Да он же даже в не двигающуюся мишень не сумеет попасть, только рассмешит своей неудачей до коликов в животе! К слову, заяц был довольно вкусным, хотелось наброситься на хрустящую корочку, но помня, как он дважды обжёгся о ранее предложенные горячие блюда, Дан вёл себя сдержанно и осторожно.       «Холодом веет, Брайсток уже близко», – бросает он взгляд перед собой, пытаясь сквозь деревья на мили вперёд увидеть подножие горной гряды. – «Если и сегодня не удастся сбежать, тогда завтра приблизительно к утру мы оба окажемся у подножия».       Такой расклад тоже вполне неплох. Дан почему-то уверен, что парень не увяжется с ним до горного народа, а оставит у подножия, после чего отправится искать подстреленного дракона. Этот глупец даже не догадается, что самолично поможет своей жертве достигнуть безопасного крова. Пухлые губки растянулись в улыбке от этой мысли, а в глазах заплясали искорки веселья с ликованием. Даниэль задумчиво смотрит на спящего, потом на округу, размышляя, стоит ли сейчас либо вечером подаваться в бегство или же, так и быть, потерпеть эту мерзкую компанию до завтрашнего утра. В силу неугомонной активности этого человека он без всяких сомнений и сегодня вытянет из него все силы, что ночью Дан привычно поддастся сну вместо побега. Можно попытаться улизнуть прямо сейчас, пока…       Дракон резко подпрыгивает на месте, рефлекторно замахнувшись от испуга, когда на его правую тыльную сторону ладони опустилась чужая рука. Натаниэль крепко сжал его небольшой кулак и бок, смотря снизу вверх в испуганные глубокие синие омуты. Дени замер, будто прирос к земле, охотник же отпускает его кулак и ловко подныривает под чужие сжатые пальцы своими, разжимая и сплетая их. Контраст молочной и смуглой кожи рук привлекает его взгляд, Натан в который раз подмечает, насколько рука его спутника меньше, ладонь немного уже, а пальцы чуточку короче. Даниэль дёргает рукой и так и норовит подняться, но охотник тянет их руки на себя, пока его рука не касается земли, а мальчик не сгибается над ним, замерев в трёх сантиметрах от его лица и прижимая правую ладонь к сильной груди, стараясь удержать равновесие. Его нос-бусинка почти соприкасается с чужим, пальцы крепко сжимают более длинные смуглые, не позволяя вытащить руку из этого захвата. Дени хмурится, всматриваясь в небесно-голубые глаза, и будто бы снова падает, но не на землю, а словно вглубь этих двух небес. Ему не нравится эта ситуация, слишком настораживающая и вызывающая в нём какое-то непонятное чувство, которое беспокоит его сильнее всего этого.       Дракон дёргается в сторону, но не успевает толком выпрямить спину, как та вжимается в землю, а мужчина нависает над ним, сводя свои тонкие чёрные брови. Дану кажется, что он попал в ловушку, из которой нет выхода. Он бросает взгляды по сторонам, ища путь отступления или будет вернее сказать побега. Но замирает, вжавшись затылком в землю, стоило охотнику наклониться сильнее. Дени выпячивает в недовольстве губы, нахмурившись до такой степени, что между бровей образовались складки кожи. Он толкает Натана в плечи и поняв, что того ему ни оттолкнуть, ни отодвинуть, скрещивает руки на груди, мрачно раздражённо супясь.       – Тебе не нравится моё превосходство, верно? – тихо спрашивает охотник, рассматривая его лицо. – Навевает неприятные воспоминания или есть что-то помимо них?       «Твоя отвратительная компания и близость», – бухтит Дени, прожигая его недовольным взглядом. – «Навис надо мной, словно я девица для него».       Натаниэль пристально осматривает его от кучерявой головы до скрещённых рук и начала тонкой талии, вокруг которой повязаны шнурки больших для него штанов. Он устал от этого настороженного дикого поведения мальца, от его молчаливости пятый день и странностей, не позволяющих надолго избавиться от мыслей и сомнений на его счёт. Прошло уже столько дней, а Натан по-прежнему ничего толком не знает о нём. Вообще, ему по сути не обязательно много знать о своём спутнике, ведь он вряд ли когда-нибудь снова повстречает его после их скорого расставания. Но знай он хоть чуть-чуть больше о нём, тогда, возможно, его перестали бы настолько сильно одолевать сомнения и настороженность к этому милому с виду созданию, продолжающему иногда пугать его своими взглядами и поведением. Что любопытно, так это то, что мальчик впервые сам так близко оказался к нему, и Натану интересно почему.       – Что заставило тебя усесться у меня под боком? – спокойно спрашивает он, не отводя глаз от его лица. – Тебя что-то напугало или ты хотел чего-то?       Даниэль двигает губами в стороны, мимолётно явив ямочки на щеках, и в итоге плотно сжимает губы, теснее прижав руки к груди, всё ещё хмурясь, но не настолько сильно. Натаниэль раздражённо выдыхает и хватает его за подбородок, с силой надавливая вниз, вот только паренёк крепче сжимает челюсти и хватается за его запястье обеими руками.       – Открой рот, я хочу посмотреть, на месте ли твой язык, – проговаривает Натан почти в его губы, слыша шумное сопение и как в кожу запястья вонзились тонкие ногти. – Я устал от твоей молчаливости. Смотри, я делюсь с тобой пищей, оказывал помощь с ранами и помогаю тебе добраться до дома, не покушаюсь на тебя, но ты вот уже который день смотришь на меня так, словно я разбойник или повинен в чём-то перед тобой.       «Ты повинен в том, что из-за тебя я застрял в этом уродливом слабом теле!» – пыхтит Дени, крепче сжимая его руку.       До ушей охотника долетает болезненное мычание, а синие глаза защурились, блестя от влаги, дракон и сам не заметил, как его взгляд приобрёл жалобный вид. Натан отпускает его подбородок, на котором в тех местах, где он сжимал его, покраснела кожа. Мальчонка отпустил его руку, оставив десять глубоких следов полумесяцев, и отполз, насколько получилось. Его глаза приобрели блеск настороженного хищника, а зрачок на доли секунды вытянулся в полоску, после чего округлился, сильнее расширившись и сузив синюю радужку. Натаниэль успел увидеть это и вновь убедился, что под ним лежит не человек. Этот малыш лишь похож на него.       – Ты оборотень или полукровка? – пытливо смотрит он в его синие глаза, приподнявшись повыше и сев, стараясь не придавливать паренька к земле. Даниэль пытается состроить непонимающий вид, Натан же смотрит на него с неким подозрением. – Не строй из себя человека, ты им явно не являешься. Кто ты такой?       «Он меня сейчас раскроет и убьёт, надо бежать!» – в панике думает Дан, чаще задышав.       Он резко отползает дальше, разворачивается и неуклюже подскакивает на ноги, рванув вперёд. Натан не успел среагировать на такую шустрость паренька, он выгибает бровь и подаёт голос, смотря ему в спину:       – Ну и куда ты рванул, хочешь заблудиться?! – но малец даже не оглянулся на него, только больше ускорился.       Натаниэль выпрямляется, в спешке похватав и надев вещи, после чего со всех ног погнался за ним. Бросать этого кроху одного посреди леса, пусть уже и недалеко от подножия гор, он не намерен. Если тот заблудится или свернёт себе шею, неудачно перецепившись, Натан будет винить себя и жалеть потраченного времени на помощь ему. Раз он вызвался помочь, то должен сдержать обещание и довести его хотя бы до подножия гор, а дальше малец сможет справиться и сам. Потому как должен знать эти горы вдоль и поперёк, раз он из горного народа. Да и кем бы по своей сути он на самом деле ни был, нужно сдержать обещание.       Натан со всей своей возможной скоростью гонится за ним, причитая ему в спину, чтобы он остановился, но Дан его почти не слышит. Охотник подозревает, что мог напугать его своим поведением и вопросами, и из-за этого тот теперь и несётся вперёд сломя голову, перепрыгивая корни и варьируя между деревьями. Даниэля продолжает охватывать паника, он слышит приближение охотника к себе и разбирает часть его слов, но не верит ему. Чувства слишком сильно захлестнули, ему кажется, что парень раскрыл его и этими своими словами пытается обмануть и обхитрить, дабы было проще схватить его.       Дан бросает взгляд за плечо, столкнувшись с хмурым раздражённым взглядом Натана, всё больше настигающего его. Ноги в импровизированной обуви подкашиваются от усталости, лёгкие и горло горят, а тяжёлая накидка словно прибивает его к земле, замедляя. Горы совсем близко, но он не успеет достичь их и спрятаться, у него просто не хватит времени и сил. Те стремительно покидают его с каждым шагом, становящимся всё медленнее, а дыхание сиплое от боли в горле и лёгких, щёки раскраснелись от охватившего его жара.       Натаниэль настигает его, вытягивает руку и хватается за ткань его накидки, сжав воротник в кулак и резко остановившись, от чего Даниэль отлетел назад, врезавшись в его торс, а талию мгновенно обвила вторая рука охотника. Два шумных тяжёлых дыхания разносятся по округе, а две пары ног почти одинаково дрожат, но это не мешает дракону задёргаться в сильных руках, неразборчиво, отчаянно, испуганно пища и шипя. Натан выгибает бровь, с трудом удерживая его и прислушиваясь к издаваемым звукам. Он крепче стискивает его в объятиях и хмурится, услышав знакомый звук. Вжав царапающегося паренька в себя ещё теснее, он непонимающе смотрит на его лохматую кучерявую макушку. Этот рёв ему знаком, он намного тише и приглушённее, но всё равно по звучанию совпадает с тем, что Натаниэль слышал от подстреленного дракона, – такой же испуганный и болезненный. Вслушиваясь в этот рёв, в его голову закрадываются те сомнения и размышления, что столько дней не давали ему покоя, а в памяти всплывают воспоминания всех странностей мальчишки и слова старейшины. В голове мгновенно сложилось полное понимание того, как его столько дней водил за нос этот монстр.       Зло прищурившись, он резко отшвыривает мальчика на землю и тянется к оружию. Дан стонет от боли, сильно ушибившись, и слабо отползает вперёд, а развернувшись, инстинктивно быстро закрывает голову руками. Одновременно две стрелы устремились в него, но попали не в тело, а в накидку, проткнув ткань и крепко вонзившись в землю, пришпилив его к ней словно иголки пришпилившие крылья бабочки к полотну. Даниэль часто испуганно дышит, борясь с болью в теле, становящейся слабее, и сковывающим цепями страхом. Он собирается опустить руки, чтобы взглянуть на охотника, но тот приседает над его бёдрами и крепко прижимает его запястья над головой, потянувшись к кинжалу.       – Вы и правда коварные существа, столько дней дурачил меня, – зло шипит Натан, склоняясь над ним с оружием. – Совсем за глупца меня держишь, чудовище?       – Чудовище… здесь… ты, – с трудом, хрипяще и сипло, с разной тональностью выговаривает Даниэль, слегка удивив этим парня.       – Заговорил-таки, – ухмыляется он, осматривая его хмурое мрачное лицо, а синие глаза отражают ненависть. – Кто бы мог подумать, что казалось бы чистокровные драконы тоже способны становиться людьми, сколько же столетий вы дурачили простой люд.       Натаниэль всё больше поражается, снова прокручивая в памяти поведение и странности мальчика, теперь всё лучше понимая их причину. Дан дёргает руками, но охотник слишком крепко сжимает его скрещённые кисти, из его груди раздаётся рычащий рёв, а светлые пушистые брови сводятся вместе. Это человеческое отребье всё-таки раскусило его, но при этом почему-то не торопится добить. Дени это настораживает сильнее всего того поведения, что столько дней демонстрировал охотник.       – Где твоя семья, вторая половина? – задаёт вопрос Натан, помня слова старейшины и желая выведать местоположение второго дракона, прежде чем убить этого.       – У меня нет семьи и пары, – честно отвечает Дан, раздражённо хмурясь, вновь дёрнув руками и поёрзав. – Я единственный дракон в этой части страны, глупый ты человек.       Натаниэль хмурится и крепче прижимает лезвие кинжала к его шее, наклонившись ближе.       – Глупец здесь ты, раз продолжаешь врать даже в таком положении, – неторопливо проговаривает он, ни на секунду не отводя взгляда от глаз напротив. – Я всё равно убью тебя, скажешь ты где твоя пара или нет. Ты месяц разорял пастухов моего поселения, ещё и убил одного из охотников…       – Тот охотник направил на меня своё оружие, желая убить, и я не позволил ему пустить стрелу, напав первым, – зло шипит дракон и ухмыляется, проскользив взглядом по смуглому лицу, говоря. – Но в отличие от тебя, он хотя бы не был трусом.       – Ты меня не знаешь, что бы так с ходу судить, – холодно смотрит Натан, крепче вжав его запястья в землю.       – Ты трус, исподтишка напавший и сбивший меня в полёте, – с презрением смотрит Дан, осматривая его и указав взглядом вниз на кинжал. – Сейчас ты храбришься, имея превосходство, но куда денется твоя храбрость, стань я драконом?       – Так становись, чего медлишь? – вскидывает брови, подстёгивая его к действиям.       Даниэль кривится от раздражения, ощутив ещё и жжение на шее. На лезвии кинжала появилась алая, словно бусина, капля крови, медленно поползшая по острию, резанувшему нежную светлую кожу. Он продолжает смотреть в глаза охотника, ненавидя их голубой оттенок, напоминающий о желанном небе и полёте. Морщит губы и почти что выплёвывает слова, глядя с ненавистью:       – Если бы я мог, то ещё когда ты вышел на меня у реки, принял бы свой истинный облик и спалил тебя, а после растоптал бы твой обугленный труп, – прищуривает глаза и слегка приподнимается, от этого лезвие сильнее вонзилось в шею, а дракон прокричал в лицо Натаниэля. – Но по твоей вине я застрял в этом уродливом слабом теле!       Натан хмурится от тональности этого приятного злого голоса и всматривается в его глаза, не упуская ни одной эмоции, отражающейся в этих притягательных омутах. Как монстр, спаливший до неузнаваемости Джексона, может быть настолько невинным с виду и красивым? Неудивительно, что Натаниэль сразу не сумел раскрыть его настоящей сути, пусть и испытывал столько дней сомнения с подозрением. Даже сейчас ему до конца не верится, что этот малыш является тем самым раненым сбитым им драконом. И только эта чистейшая злоба и неприязнь, заполнившие синие глаза, а также отражающиеся и на милом лице, убеждают и напоминают охотнику, что мальчонка под ним – его цель и способ прославиться. Но вместе с этим образовалась проблема – убить его сейчас он не может. Так помимо этого Натан не уверен, что тот говорит чистую правду, дракон может опять дурачить его, специально не желая менять обличие. Но в данную минуту это не так важно, поистине важно лишь то, что он нашёл монстра, который столько дней был у него под носом ещё и увёл дальше от поселения. Что ж, отчасти Натану же проще, справиться с этой тварью в этой его ипостаси намного легче, а значит и хлопот будет меньше на пути обратно домой. В его голове выстраивается новый план.       – Если я убью тебя в этой твоей ипостаси и принесу твою голову в поселение, то люди подумают, что я убил мальчика и заклеймят меня детоубийцей, а не героем, – спокойно говорит он, убирая кинжал от шеи Дени и снимая рюкзак. – Так что я приведу тебя в поселение в таком виде и заставлю сменить облик, чтобы люди увидели, как драконы их дурачат столько времени, и лишь потом убью.       Натан достаёт верёвку и крепко связывает его руки, после чего вытаскивает из земли стрелы и возвращает в колчан. Он встаёт и тянет на себя мальца, силой пытаясь заставить того подняться. Дан упирается, крутя запястьями, слишком хорошо ощущая жёсткость верёвки, холодно смотря на охотника исподлобья. Натаниэль равнодушно реагирует на этот взгляд, осматривая порез на шее, слишком сильно выделяющийся на молочной коже. Рана не смертельная, а с учётом его регенерации затянется до завтра.       – Из-за твоей хитрости теперь до поселения идти чуть больше недели, – он всё-таки поднимает Дана на ноги, вставшего к нему почти вплотную, Натан ухмыляется, глядя на него сверху вниз. – Так что возвращаемся прямо сейчас, готовься к долгому пути.       – Нет, пусти, – бормочет под нос, дёрнувшись в сторону гор, чьё подножие уже виднеется сквозь деревья. – Мы уже у гор, отпусти немедленно.       – Так твоя пара в горах, поэтому ты туда так рвёшься? – с любопытством смотрит на него Натан, резко притянув обратно к себе за верёвку.       – Я тебе уже сказал, что единственный здесь дракон, – чётко произносит ему, задрав голову, голос больше не сипит и не ломается.       – Я тебе не верю, но если это и правда так, тогда выходит, что там твой дом, – склоняется над ним, Дени же хмурится, вслушиваясь в его вкрадчивый голос. – Если сбежишь, я буду знать, где тебя искать. А сейчас шагай, наш путь долгий.       Натаниэль разворачивается и сматывает часть верёвки, оставив ровно столько длины, чтобы юноша шёл сбоку от него и не имел возможности привычно шагать позади. Даниэль со всех сил упирается ногами, несмотря на свою усталость, но проигрывает в этом охотнику, на голову выше и в раз сильнее его. Он оглядывается, видя сквозь густоту деревьев тёмный камень гор, испытывая отчаяние и огорчение. Дом был так близко. С этими чувствами в его груди будто бы разгорается пламя, побуждая продолжать бороться.       Дракон дёргает руками и вгрызается зубами в верёвку, что не ускользает от недовольно нахмурившегося Натана. Он останавливается и пытается схватить его за щёки, допустив этим ошибку. Дени быстро цапнул его за руку, прокусив кожу и ощутив мерзкий привкус человеческой крови, услышав над головой вскрик. Натаниэлю с трудом удалось вырвать руку из захвата его зубов, эта выходка маленького пленника разозлила его, и удар его кулака пришёлся по его левой щеке. Пошатнувшись в сторону, Дан утянул за собой и охотника, завалившись с ним на землю, успев при падении схватить его кинжал. Натаниэль пытается вырвать оружие из его рук, катаясь вместе с ним по земле, поражаясь этой жажде борьбы за свободу и жизнь со стороны паренька. Этот кроха ещё тот боец. Но любой, кто хочет жить, будет бороться до последнего.       Рычание вместе со вскриками срывается с губ Дана, а его тонкие бледные пальцы до боли сжимают рукоять кинжала. В этой борьбе его лезвие задело их обоих, оставив тонкие неглубокие порезы на коже. Натаниэль резко с силой придавливает его к земле и всё-таки вырывает своё оружие из его рук, отлетевшее немного в сторону от них. Он схватил его тонкие связанные запястья и прижал к земле, злым тяжёлым взглядом смотря в синие глаза и слушая частое свистящее дыхание, раздувающее ноздри парнишки. Дан смотрит так, будто пытается сжечь его взглядом, раздражённый очередным проигрышем. Но он ведь знал, что этот человек без труда уложит его на лопатки, с этим телом ему с ним не тягаться. И он раньше охотника замечает, в каком неприличном положении они оба оказались.       – Слезь с меня, я тебе не девица! – возмущённо вскрикивает он, ударив коленями бока Натана, сведя бёдра.       – Да ты прелестнее любой девицы, что мне доводилось встречать, – тихо бурчит охотник, стараясь не обращать внимания на тепло его бёдер и положение в целом, говоря громче. – Мне даже чуточку жаль, что такой красивый юноша оказался монстром, разорявшим моё поселение. Но могу пообещать тебе быструю не мучительную смерть, как план свершится.       – Ты мерзкое людское чудовище, – словно змеёныш шипит дракон, плюнув в его лицо. – Это тебе стоит бояться смерти, потому что как только я стану драконом, тебе не жить.       Натаниэль кривится, вытирая предплечьем лицо, шумно выдохнув и испытав раздражение из-за своей доброты и порядочности. Если б ни всё это, он бы прямо сейчас силой заставил мальца сменить ипостась, после чего бы убил его. Но его мягкий характер не позволяет ему даже причинить больше боли юнцу, чем он уже причинил. Но, может быть, виновата не только его доброта, а и внешность дракона. Насколько бы сдержанным и скромным Натан не был, когда дело касается любых отношений, не обращать внимание на людскую красоту и очарование он не в силах. Этот малыш само очарование и красота, чего только стоят его светлые кудри и глубокие синие глаза. Даже зная, какой монстр скрывается за этой внешностью, охотнику трудно поднять на него руку. И, по правде говоря, Натаниэль не уверен, что вообще смог бы причинить ему серьёзный вред, не говоря уже об убийстве. Но, возможно, что свершить его будет проще, когда мальчишка предстанет перед ним в своей великой могучей ипостаси. А до того момента нужно притащить его в Стромхол и постараться не сжалиться к нему, окончательно поддавшись его очарованию.       Натан выпрямляется, одновременно с собой поднимая на ноги юношу, и проверяет целостность веревки, удерживающей вместе его запястья. Поднимает кинжал, надёжно убрав его за пояс так, чтобы Даниэль не сумел второй раз вытащить его, и устремляется вперёд. Дракону пришлось шагать следом, бросая взгляды за плечо, ощущая прохладный воздух, дующий с гор. Ему не удалось справиться с охотником и тихо дойти до дома и горного народа, но при этом Дени полностью не отчаялся, продолжая активно думать над побегом. Да, за прошедшие дни в компании этого человека ему не удалось улизнуть от него, но теперь стимула сделать это стало ещё больше.       «Нужно было задушить или перерезать ему горло, пока он спал», – бухтит про себя Дан, вспоминая, как этим утром сидел над охотником. – «Нужно понять, как стать драконом до того, как мы достигнем поселения, потом сжечь этого наглеца и труса, а после вернуться домой и забыть об этом всём».       За этими размышлениями он прожигал полным неприязни взглядом Натаниэля, покорно шагая справа от него. Предельно внимательно осматривался и старался ослабить верёвку, пока тот не видел, занятый их поздним обедом. Прислушивался к стуку своих сердец и состоянию как физическому, так и духовному, пытаясь понять, при нём ли его драконья сила духа и магия. Сила духа явно не покидает его с того момента, как он оказался запертым в этом теле, а вот с магией оказалось чуть сложнее. Даниэль практически не ощущает её, даже не глядя на то, что магию по его венам разгоняет его драконье сердце. Вот только оказавшись в этом теле у него активнее заработало человеческое сердце, заставив драконье слегка замедлиться и видимо поэтому магия немного ослабла. Вполне возможно, что из-за этого он пока и не может сменить облик. Нужно попытаться усилить магию, и если Боги будут на его стороне, и он сейчас прав в своих подозрениях, это поможет ему стать драконом.       Дан тянет правый уголок губ в улыбке, на щеке мгновенно появилась ямочка, пропавшая вместе с улыбкой так же быстро, как и появилась. Его ноги устают быстрее охотничьих из-за импровизированной обуви, чувствуя стопами каждый крохотный камушек, ветку или неровность земли. Глаза понемногу начинают всё хуже видеть с усиливающимися сумерками, а привалы довольно короткие. Они вновь идут почти до глубокой ночи, пока у Дени не кончается терпение и силы, а живот не начинает сводить голод. Он возмущается на своего надзирателя, заставив наконец остановиться и заняться ужином, в ожидании которого Дан почти заснул. Он какое-то время наблюдает за танцами пламени костра и охотником, привязавшим его к дереву. Продолжая смотреть на костёр и думая, как усилить магию, он сытый и уставший провалился в сон.