Две калоши, или Томский полицмейстер

- Надо искать мотив, - задумчиво промолвила Анна. - А вы не пробовали ее вызвать и спросить, кому она насолила? – поинтересовался ее супруг. - Представьте, пробовала. Но это бесполезно: говорит, что никому не причиняла зла. - Но не может же быть так, что ее задушили ни за что ни про что. Анна молчала, словно что-то вспоминая. Затем сказала: - У меня в гимназии была одна - нет, не подруга, хотя она усиленно мне набивалась в подруги. У нее был непостижимый характер. Она могла сегодня наговорить гадостей, обидеть, наябедничать, оклеветать, подставить. А на другой день явиться в невинным видом, подойти к тебе, еще не остывшей от вчерашнего, и глядя совершенно ангельски, спросить: «Почему ты на меня так смотришь, словно сердишься? Я же тебе ничего плохого не сделала…» - и в этот момент я точно была готова поверить, что она мне ничего плохого не сделала, а все, что у меня в памяти – результат галлюцинаций. Она смотрела так беззащитно, ее голос звенел так искренно! До сих пор не могу понять – была ли она настолько бесстыдно лживой – или, возможно, сама верила в то, что ничего дурного не делала накануне? - Вы думаете, Ксения была такова? - Ну, исключать это не стоит. Порой, даже обычные люди не способны понять, что обидели другого человека не слегка, не просто бросили обидную фразу, которая забудется через минуту, а оскорбили на всю жизнь. Это сплошь и рядом – все может быть… - Да, пожалуй… Порой со стороны виднее, насколько сильно один человек был обижен на другого… - А знаете что? Давайте сходим туда. Наденьте фрак, или что там.. - Там богема, и сюртука хватит. - А что надену я? - Я вижу, вы хотите новое платье и удовольствие от маленького маскарада! – улыбнулся Штольман. - Хочу, - честно призналась Анна. - Отлично, почему бы и нет? *** Новое платье цвета пыльной розы имело глубокое, очень дерзкое декольте, воланы из вышитого золотой нитью шифона и крошечные кружевные рукавчики. Дополнялся туалет палантином из пышного белого меха. - Вы ослепительны, - шепнул восхищенный супруг. - Не хватает трагического надлома, - Анна сделала хитренькую мордочку, - но в остальном я просто довольна собой! Итак, какие у нас планы? - Сегодня мы не женаты, это во-первых, - Штольман стащил с пальца кольцо; Анна последовала его примеру, положив колечко рядом с кольцом мужа в маленькую шкатулку на столике. – А во-вторых… Находим самого отчаянного сплетника, который выболтает вам решительно все… Сплетник нашелся сразу, как только они вошли в зал и сели. Тут же к ним попросил разрешения подсесть Красноперов; глаза его ярко блестели, и он, с восторгом бросая жадные взгляды на Анну, ядовито-любезно заявил Штольману: - Ах, я не ожидал тут встретить вас… - Мне тоже ничто человеческое не чуждо, - возразил Штольман, мило улыбнувшись. - Особенно желание расслабиться и повеселиться, не так ли, милый, - шаловливо проворковала Анна. - Шампанского, моя крошка? – в тон ей спросил Штольман. - С удовольствием, - Анна опустила ресницы. Глядя в спину удаляющегося Штольмана, Красноперов подвинул свой стул поближе к Анне и зашептал коварно: - А вы знаете, что ваш спутник – полицейский? - Что вы говорите? – изумилась Анна, - он мне представился коммерсантом… Вы шутите! - Но уверяю вас, это правда! Я видел его в деле! Тут у нас был прискорбный случай… Вы как относитесь к детективным историям? - Обожаю! Особенно Ната Пинкертона! «Кровавый алтарь», боже, просто дух захватывает! - Ну так вот – у нас тут, увы, убили одну даму – и этот господин занимался расследованием! - Кто бы мог подумать. А кто ее убил? Красноперов приложил палец к губам, повертел рукой в воздухе, и молвил: - Трудно сказать. Я с ней вообще был незнаком, но если послушать то, о чем все шепчутся – такой ужас! - Да?! – Анна округлила глаза, всем видом изобразивши внимание. - Ну, вот, господин Водовозов, например. У него была подруга… Приличная девица, веселого нрава, Зиночка… Курсистка, с медицинских курсов. Он пару раз привел ее сюда … И Лютич вдруг решила, что он недостаточно хорош для Зиночки, хотя какое ее дело! Отпускала в его адрес шуточки, и всячески давала понять, что он не тот человек, с которым лестно быть любой женщине… И добилась-таки своего, что между нами черная кошка пробежала. Водовозов с Зиной расстался, и тут вдруг Лютич внезапно обнаружила, что он, напротив, очень интересный мужчина! Да, да, раньше она этого не видела, а тут вдруг заметила! Как я понимаю, она, будучи дамой разведенной, решила прибрать его к рукам, сначала разлучив с Зиночкой, а потом… - За это можно и убить, - пробормотала Анна. - Или вот, например, г-н Алтуфьев, он ведь тоже был тогда в зале. А вы знаете, что он - кузен ее бывшего мужа?! - И что? - Как?! Вы не в курсе, что ее муж так обожал Ксению, а она ему изменила, и он от отчаяния покончил с собой?! - О Боже. - Да, и с кузеном они росли вместе; конечно, он мог пожелать отмстить… - Понимаю, - пробормотала Анна, - ну, а другие, там ведь еще были люди? - Да. Вы, вероятно, не знаете этой трагической истории, но Ксения устроилась на службу в дом Носикова, представьте – няней! - Она – няней?! Какая же няня из актрисы? - Вот именно! И, представьте, ребенок погиб из-за ее недосмотра! - Какой кошмар. Похоже, куда бы ни пошла эта женщина, ее по пятам преследуют трагедии. - О каких трагедиях мы говорим? – раздался веселый голос Штольмана, появившегося с бокалами шампанского в руках. - Чудесное шампанское, - Анна пригубила бокал. - В таком дивном месте, - Штольман отпил полбокала, - говорить надо о веселом. Кстати: может, потанцуем? Анна глазами сделала ему знак; Штольман, встав, заявил: - Ну, если вам охота посидеть в уголочке, я приглашу на танец несравненную Ариадну! - Вы рискуете, отказавшись от танца со своим покровителем, - шепнул Красноперов, - он может увлечься другой… Анна издала презрительный смешок. - А, понимаю: ни один мужчина еще не ушел от вас сам, не так ли? Охотно верю… Но я не рассказал вам эту историю до конца… - Какую историю? – прощебетала Анна с выражением птички, которая уже успела забыть все, что ей говорили, - ах, да… продолжайте, прошу вас. Там были еще возможные кандидаты на роль убийцы? - Оставался еще один… Актер, Бертлянд-Мутовалов. Его подруга претендовала на главную роль в спектакле – и, вообразите, эту роль отдали Ксении! Вам это покажется странным, но актерская среда – это такое дело… ревность в актерской среде – это страсти за гранью понимания разумного человека! Тут посыпают сопернице стекло в ботинки, тут чего только не делают! - В самом деле? Но я слышала… впрочем, это неважно… *** - Одного я не пойму: зачем ваш вчерашний кавалер так безудержно врал, - заметил Штольман, когда на другой день они по старому обычаю грелись рядом у камина. - А! - просто хотел впечатление произвести на даму, - хмыкнула Анна, - вы видели, как у него глаза горели? - Может быть, может быть… - И много он наврал? – поинтересовалась Анна. - Да процентов эдак сто, - Штольман помешал угли кочергой. – Водовозова я видел: готовится к свадьбе с этой самой Зиночкой, все у них отлично; пыталась ли Ксения отпускать шуточки в его адрес, он решительно не помнит. Насчет мужа Ксении, который якобы застрелился: стыдно сказать, но в реальной жизни муж сбежал с кухаркой. - С кухаркой? – прыснула Анна. - Именно. Кстати, я ее видел: этакая сдобная особа прямо с картины Рубенса, весьма смазливая и пышет здоровьем. Так что никаких драм, и жаловаться имела право скорее мадам Лютич. - А погибший ребенок? - Ребенок жив, здоров, и очень скучает по няне Ксении – по словам отца ребенка, она совсем недурно справлялась со своими обязанностями, но жене (а точнее, тетке жены, которая на жену имеет огромное влияние) померещилось, будто у него с «няней Ксенией» роман, и бедняжке указали на дверь. - Да, не везло ей, - вздохнула Анна. - Ну, а последнюю байку даже разоблачать смешно. Никто не предлагал Ксении никаких главных ролей, тут дай бог получить самую мелкую, и то хоть какие-то деньги. - И опять мы уперлись в стену, - пробормотала Анна, - а может, узнать, кто из них болен, как сказала Верочка? - А как? Врачебную тайну никто не отменял…