Forever yours

Non cuilibet pulsanti patet ianua* латинский афоризм

Казалось бы, что может быть проще, чем касание? Нет ничего естественнее, нет ничего обыденнее. Вот только… Вот только иногда, совсем редко, случаются ситуации, когда прикосновение невозможно. Запрещено. Наказуемо. Нет, это не знаменитое «Руками не трогать» в музеях, хотя, иногда и оно тоже… Нет. Это как росянка, как паутина. Сравни кто Дерека с глупой мухой, стремящейся к гибели, - не отделался бы парой переломов, уж точно. Однако сейчас, когда буквально в полутора метрах от него Стайлз с натянутой улыбкой выслушивал неловкое бормотание Скотта, это сравнение было чертовски верным. Кончики пальцев покалывало от желания дотронуться, а перед глазами слишком ярко вставали картины того, как напряженные плечи Стайлза расслабятся под его – Дерека – ладонями, или того, как Стайлз потянется за лаской, если провести ему по волосам. — Возьми себя в руки, Дерек, - альфа дернулся от зазвучавшего над ухом шепота. Питер насмешливо хмыкнул, но не отстранился, наоборот, устроился рядом, так же опершись на стол и скрестив руки на груди. Голоса, впрочем, тоже не повысил. – Пока только я заметил твой «поплывший» взгляд, но шериф… Дерек повел плечами: Джон стоял чуть в стороне ото всех, почти не обращая внимания ни на атакованного МакКолом сына, ни на мирно болтающих Айзека, Денни и Эрику. Он лишь выпускал и втягивал когти с любопытством биолога-натуралиста. Установившийся между стаями мир был хрупче стекла. Стайлз вздрогнул, повернулся к лестнице. Улыбчивая маска исчезла, уступив место искренней обеспокоенности. Дерек невольно посмотрел туда же. Эллисон, все еще немного сонная, спускалась вслед за отцом, вцепившись в его руку, как в спасательный круг. — Как ты? – спросил Стилински, бросив короткий взгляд на Криса, и тут же вновь принимаясь разглядывать лицо девушки. Та чуть сморщила носик, но кивнула, как бы говоря: «Все хорошо. Я в норме», а Крис, словно чувствуя неловкость, объяснил: — Голова болит от недосыпа. У нее всегда так. — О. Стайлз позволил себе краткую понимающую улыбку, перехватил запястье Криса, поднес его ладонь к лицу Эллисон. Та на секунду удивленно посмотрела на одноклассника, но не отстранилась от отцовской руки, прижалась к ней щекой. — Ты чувствуешь это? – спросил он. Крис переступил с ноги на ногу, чуть больше повернувшись к дочери, глубоко вздохнул, прислушался. Через мгновение, словно едва нащупав что-то, поджал губы и нахмурился, сосредотачиваясь. И вскинул голову, удивленно уставившись на Стайлза. У того дрогнули уголки губ от попытки ободряюще улыбнуться. — Теперь забери это. Просто пожелай. Тонкие черные струйки взметнулись вверх по предплечью, растворившись под кожей чуть ниже локтя, а Эллисон облегченно вздохнула. Крис буквально засветился от довольства. — И что это было? Стайлз повернулся к отцу, как-то неожиданно оказавшемуся прямо за ним. Денни тоже подобрался поближе, заинтересованный происходящим, и совершенно не обращал внимания на Айзека, к которому, по сути, обратиться было бы логичнее. Лейхи выглядел жутко недовольным, но молчал, а вот Скотт, в отличие от него, явно горел желанием поделиться своими знаниями. Стайлз прикрыл глаза, будто бы устало, но на самом деле отгоняя успевший привязаться образ подпрыгивающего от нетерпения мальчишки, вопящего во все горло «Я знаю! Я знаю!» Кивнул Айзеку, отдавая ему возможность объясниться, шагнул в сторону – и сразу же напоролся на прямой и будто бы голодный взгляд Дерека. — Все готовы? Мы можем ехать? Питер. Питер, мать его, Хейл оторвал зад от столешницы и широким жестом пригласил всех проследовать на выход. И будь проклят Стайлз, если в этот момент не воспылал к засранцу любовью до гроба. Тот, судя по взгляду и поганенькой ухмылке, все прекрасно понимал. Встрепенулась Эрика: — Мне нужно домой, - поймала сердитый взгляд своего альфы, - ненадолго. О, да ладно, Дерек, у меня отличный нюх, я смогу вас найти! Заодно оповещу Бойда и Джексона. — Я провожу мисс Рейес до города, - подал голос шериф. – Кроме того мне нужно и в участке показаться. — И в больнице, - мрачно добавил Стайлз. – Миссис МакКол, наверное, с ума сходит. Джон кивнул, замер ненадолго, пока сын не повел головой, едва заметно, указав на дверь. Уже на пороге его нагнал насмешливо-заинтересованный голос Питера. — Что, у Вас тоже нюх? Шериф посторонился, пропуская Эрику вперед, обернулся, улыбаясь не менее ехидно и в какой-то мере угрожающе. В это мгновение он как никогда походил на своего сына, с точно таким же огнем и азартом скалившегося в ответ на брошенный вызов. — Вроде бы еще вчера стало понятно, что мне не нужно полагаться на нюх для того, чтобы найти своих. Питер с уважением склонил голову, прощаясь, и, когда хлопнула, закрываясь, дверь, обернулся с вопросом: — Все? Больше никто никуда не спешит? Крис? Стайлз? - Стилински лишь вздернул подбородок, когда Крис выступил вперед, словно прикрывая его, а Денни напрягся, подобрался. – Боже, какое поразительное единодушие! Он поднял руки, «сдаваясь», и поспешил на выход. Дерек задержался на секунду, очередной раз оглянувшись на Стайлза, хлопнул Скотта по плечу, призывая поторопиться, и направился следом за дядей. Стилински посмотрел на топтавшихся рядом Скотта и Айзека, одинаково напоминавших провинившихся щеночков, хмыкнул: будь они хоть каплю похожи на Дерека… Но у ребят еще есть шанс. Кивком указав Эллисон на зазевавшегося Мак Кола в безмолвной просьбе отвлечь его внимание, он тыльной стороной ладони легко ударил Криса по плечу, побуждая идти за собой. Краем глаза отметил, что Денни, мягко улыбнувшись, взял Айзека за руку, от чего тот буквально засветился. Мотор камаро взревел только после того, как Стилински последним забрался в машину, и Крис повернул ключ в замке зажигания. Стайлз поерзал, устраиваясь поудобнее, бросил беглый взгляд на камаро, затем – в зеркало заднего вида – на Денни, и наконец Арджента. Его беты. Это было так… странно – чувствовать их. Достаточно простого присутствия рядом, чтобы быть чуть более собранным, чуть более уверенным. Спокойным. Где-то на периферии смутно ощущались (даже не слышались, а именно ощущались) еще два сердцебиения, то были отец и Эллисон. Как будто он прижимал к груди двух новорожденных трибблов. Стайлзу это нравилось. Нравилось чувствовать стаю. А ведь со временем у него будет получаться еще лучше. Без… помех. Каких бы то ни было. Его губы вновь дрогнули в мимолетной улыбке. Некоторое время – пока не достигли опушки – ехали молча. Стайлз подбирал слова, одновременно с тем стараясь услышать, что происходит в салоне камаро, указывающей путь. Айзеку было плевать на все, кроме Денни. А сам Денни, да и Крис, больше интересовались собственными изменениями, чем окружающим миром. Арджент, до кучи, пытался разобраться с тем, как теперь относиться к Стилински. К прежнему, смешанному с раздражением, странному уважению и чувству какой-то особой ответственности за мальчишку прибавилась доля какой-то иррациональной защищенности, опоры. А ещё он почему-то был свято уверен – еще тогда, до полнолунного безумия – в том, что Стайлз удержал бы их и без посторонней помощи. — Мистер Арджент… Крис, - бета чуть повернул голову, показывая, что слушает. – Напишите Эллисон… хотя нет, не нужно. Я не слышу того, что творится в камаро, и это, знаете ли, вселяет надежду, что и они не слышат нас. — Стайлз?.. — Все в норме. Сейчас, когда мы подъедем к границе леса, слегка сбросьте скорость – я выпрыгну. И не пучь так глаза, Айзек. Даже если ты прямо сейчас сдашь меня Дереку, я все равно поступлю по-своему. Будь умным волчонком, не обижай Денни. Ведь ты обидишься, если меня сдадут, да Денни? Махилани с мрачным видом кивнул, и Айзек сразу как-то сдулся. Крис поджал губы: ему не нравилась складывающаяся ситуация. — Что ты собираешься делать? – «Пожалуйста, альфа, скажи мне». Стайлз склонил голову к плечу, рассматривая руки Арджента, сжавшие руль так, что костяшки побелели. — Я вернусь вечером, - на пробу пробормотал он, и тут же спохватился, споткнувшись о вспыхнувшие голубым злые глаза. – Я все расскажу, честно. Как только вернусь… вернемся. Папа тоже в деле. Так что я точно вернусь. Ну, со скидкой на форс-мажор вроде зомби-апокалипсиса, конечно. Слова пропитаны привычным гиковским юмором, а сердце мерно отбивало ритм, и Крис позволил себе расслабиться. Совсем чуть-чуть. Криво ухмыльнулся, бросая насмешливый взгляд в зеркало заднего вида на надувшегося Лейхи. — Возвращайся. Я не хочу становиться «Хейлом». Слишком стар для этого дерьма, знаешь ли. — Боже, - Стайлз закатил глаза и, сопровождаемый смехом Денни, выпрыгнул из машины, откатился в начинающие редеть кусты. Денни, покряхтывая, перелез на переднее сиденье, захлопнул дверцу, пристегнулся. Уставился на Криса, словно вопрошая взглядом: «И что теперь?» Тот пожал плечами, всем своим видом выражая невозмутимость. Подросток тяжко вздохнул. — Ну что ж, улыбаемся и машем, парни. Улыбаемся и машем. Айзек тяжко застонал и пару раз приложился затылком о мягкое изголовье: — Дерек меня прикончит!

***

Стайлз выбрался из кустов, отряхнулся, бодрым шагом направился к школе. Помимо прочих дел он хотел забрать из своего шкафчика в раздевалке ту одежду, что лежала еще со времен его первого и последнего выхода на поле, закончившегося в подвале сумасшедшего дедули Арджента. Честно говоря, Стилински был порядком удивлен, когда Скотт сегодня заявил, что не подпускал никого к шкафчику своего «лучшего друга навсегда» на протяжении всего этого времени. Незаметно прошмыгнув в школу через окно тренерского кабинета – Финсток так любезно оставил его открытым – Стайлз выполз в коридор и в буквальном смысле по стеночке пополз в сторону раздевалки. Лишь у двери он облегченно вздохнул, повернул дверную ручку… и едва успел поймать вывалившегося ему навстречу Гринберга. Тот уставился на бывшего сокомандника круглыми глазами. — Стилински?! У Стайлза сердце ушло в пятки. Отпихнув Гринберга от себя, он пролетел внутрь раздевалки, прямо к шкафчику. Буквально секунды хватило ему чтобы закопаться едва ли не по уши. Шебурша формой он тщетно пытался припомнить, что же запихнул сюда тогда, около пяти месяцев назад. Как оказалось, ничего особенного: серую футболку без принтов, которую обычно носил под пиджак (причем, самого пиджака почему-то не наблюдалось, как и одного ботинка), и синие потертые джинсы. — Стилински! – помимо вопля Гринберг с грохотом бросил на пол всю свою амуницию, что тащил в руках. Стайлз едва не подпрыгнул от неожиданности, резко обернулся, захлопывая шкафчик, и вжался лопатками в холодный металл. Они, конечно, никогда не общались с Гринбергом, но все-таки было слишком наивно надеяться, что после подобного появления от него так просто отстанут. — Ну чего тебе, а? Хрена ли ты вообще тут забыл? — Я, между прочим, в команде! У меня тренировка внеплановая! А вот ты!.. – тут парень ненадолго завис, оценивая картинку. – Ты чего в таком виде? Стайлз опустил голову, оглядывая себя. Да… К утренней раздолбанности добавился еще и налипший мусор: листики, сосновые иголки, паутину где-то поймал… — Я… я в душ пришел, да! – и закивал болванчиком: «Да-да-да, все так, вот прям честно-честно!» и медленно попятился в сторону душевых. — А одежда? — Финсток! – «Простите, тренер, вам же лучше будет!» - Он мне отомстил за то, что я ушел из команды. Так что ты с ним поосторожнее! Зверь просто! – и скрылся за дверью. Гринберг недоуменно проследил за его бегством, потом повернулся к двери, ведущей на поле, нервно сглотнул, побелел, подхватил форму, клюшку – и рванул переодеваться.

***

Стайлз с остервенением тер свое тело, смывая с себя грязь подвала и запах Дерека. Сейчас, стоя под горячими тугими струями в полном и долгожданном одиночестве, он отпустил свои мысли и чувства с поводка, ненадолго, всего на минуту. Никто из стаи не узнает. Ему было тяжело. Очень. Возможно, даже слишком. Отрицать, что он хотел Дерека, было бы глупостью. Хотел, еще как. Аж коленки тряслись. И сущность рецессора тут совершенно не при чем. Согласитесь, это было бы по-идиотски, влюбиться в хмурого бородатого мужика, который мало того, что старше лет на семь, так и еще терпеть тебя не может, только лишь по вине того, что превратился в кого не надо? Нет, Стайлз умудрился вырыть себе яму гораздо раньше. Господи, да он же был свято уверен в том, что из стаи его поперли только потому, что похотью несло за километр! И где они, подростковые грезы о том, как Хейл раскладывает его под ветвистым дубом, романтичные и горячие, как пирожки из печки? Глупо. Глупо-глупо-глупо. Стайлз подставил лицо струям. Нет уж. К черту. Слишком… подростково. Юношеский максимализм и все такое… Дети альфами не становятся. Дети не поднимут стаю. Лалли… доказала. Для своих четырнадцати она была слишком взрослой. Ее взрастил страх. Стайлза – долг. И Дерек… Дерек со своим гневом ему не подходит, и плевать на обстоятельства. Сегодняшняя ночь прекрасно это доказала. Будь он хоть тысячу раз альфой, но ни Стайлз, ни рецессор в нем не признавали свершившегося насилия. Пока у него есть мозги, он не признает Хейла как пару. И о своей стае, и о «наследстве» Лалли позаботится сам. И он прекрасно знает с чего стоит начать. Закрутив вентиль, Стайлз тряхнул головой, разбрызгивая остывшие капли, натянул одежду на влажное тело и спокойно направился к главному входу, не опасаясь наткнуться ни на учеников, ни на преподавателей: буквально минуту назад начался урок. У самой двери он зажмурился, прогоняя навязчивое видение, собрался с силами и вышел.