Зов крови

–Как? — Сокджин чувствует, что от лица отливает кровь. За этот вечер слишком много произошло. — Нет, не может быть… Он шепчет себе под нос, и привстаёт с дивана, чуть не падая на него снова, но вовремя опирается на ближайшую стену руками. Тэхен сверлит его нечитаемым взглядом исподлобья, но Сокджин увлечен лишь чужой рукой: бледной и такой же целой, какой она была еще минут десять назад. Только пара вен вздулась, создавая легкий рельеф на тонком предплечье. То, что эту самую руку все еще прикрывает перепачканный и разодранный край рубашки, еще больше выделяет абсолютно гладкую кожу без единого шрама. Сокджин жмется к стене, медленно подбираясь ближе к все так же неподвижно наблюдающему за ним вампиру. Боль в поврежденной ноге будто отошла на второй план. — Я же только что видел… — выдыхает он это, как будто с мольбой. Делает пару рваных полупрыжков в сторону вампира и, шикнув, больно задев перебинтованной стопой низкую тумбу, почти валится на Тэхена. Тот в одно мгновение делает шаг навстречу, подставляясь подушкой безопасности, и обхватывает зажатые в напряжении плечи своими длинными и холодными пальцами. Джин чувствует мороз по коже и мелко вздрагивает. Не хочет думать, что это из-за накрывшего его тело холода от прикосновений, а не от промелькнувшей на мгновение заинтересованности в этом вечно холодном взгляде. Не убирая рук, не отодвигаясь ни на сантиметр, напротив, будто притягивая беспомощного человека еще ближе, Тэхен продолжает молча смотреть в его лицо. Джин хватает ртом воздух, стараясь отдышаться и взять себя в руки, но уже не может оторвать взгляд от расширившихся зрачков, видных даже из-под слегка прикрывших красивые глаза ресниц. Вампир сердито морщится и мотает головой, резко отодвигая повиснувшего на нем смертного. Джин охает, и сам слегка отталкивается от его груди, спиной опираясь о стену. — Ничего не болит уже что ли? — Тэхен бубнит своим низким раздраженным голосом как-то слишком интимно. Сокджин молится, чтобы ноги снова не подкосились. Его сердце ухнуло вниз еще тогда, в парке от этого басистого тембра. — Покажи мне… Джин снова опускает взгляд на чужое предплечье, стараясь отогнать неуместные мысли. Протягивает руку, мягко касаясь Тэхеновой ладони. Тот, на удивление, даже не сопротивляется, сам разворачивает ладонь, позволяя Джину увидеть вблизи. Он хватается за запястье, пытается нащупать пульс, но обжигающе холодная рука словно и правда принадлежала трупу. В панике скользя пальцами вверх, кусает губы, оглаживает место, секундой ранее перечеркнутое пугающей отметиной. Сейчас там лишь сгустки крови. Он мотает головой и размазывает липкую жидкость, точно желая «раскопать» эту царапину под ней, но натыкается лишь на такую же гладкую кожу. — Вампир… — шепчет он себе под нос и исподлобья смотрит на совершенно спокойного парня. Тэхен не отводит глаз от его рук. Нахмуренные брови выдают его нервозность. Он закусывает губу, и кажется, задерживает дыхание, когда человек снова ведёт рукой вверх. Сокджин следит за чужим взглядом, тяжелым и сосредоточенным, ждет, когда вампир все-таки выдернет руки из его мягкого хвата, пресечет любые прикосновения и окатит ледяным раздраженным взглядом. Но взамен получает лишь тихий вздох и расширенные зрачки на слегка смягчившемся лице. — Твои пальцы, — наконец произносит Тэхен и кивает в сторону Сокджиновых рук. — Они всегда такие холодные? — Что? — невольно фыркает Сокджин. Вопрос, который задал ему Тэхен, кажется таким нелепым. Тэхен грубо перехватывает его руку, медленно растирает замерзшую кожу ладони одной рукой, а другой заключая кончики пальцев в своеобразный капкан. Джин охает, когда осознает насколько у Тэхена изящные руки по сравнению с его кривыми и нелепыми. — Я почти раздет, — хмыкает он, слегка кивает на остатки полупрозрачной рубашки, и мягко улыбается на чужую попытку хоть как-то согреть его. Тэхеновы руки ледяные и не могут отдать хоть каплю тепла. — Удивительно, что я еще не свалился с температурой. — Не думал, что сейчас люди еще слабее, чем были раньше. — Что уж говорить о бессмертных вампирах, на которых все как на собаках заживает. Вампир морщится, явно не восхищенный остроумным сравнением Сокджина, и отпускает немного потеплевшую от трения ладонь. — Как на собаках все заживает только на оборотнях. — Он взмахивает рукой куда-то в сторону окна. — Нам же нужно потратить на это немало сил. Когда ничего не угрожает, ускорять регенерацию нет смысла. Наоборот, на нас все заживает даже дольше, чем на людях… Мы все-таки мертвы. — Он как-то по-особенному печально усмехается на последнем предложении. — А силы вы восстанавливаете как, ну, — Джин фыркает, — цветы? Из воздуха и солнца энергию берете? — Я сделаю вид, что не услышал этого, — шикает он на задорный смешок человека, но все-таки решает продолжить. — Наше тело больше неспособно брать энергию извне. Поэтому приходится использовать другие методы. Джин затихает и, опираясь о любезно предоставленную руку, следует за вампиром к своему месту. Конечно, он понял, что именно хотел сказать Тэхен. До этого момента он даже и не вспоминал о том, что по всем законам жанра, вампиры пьют кровь. В подавляющем большинстве человеческую. — Но было ли тогда рационально тратить силы, чтобы просто доказать мне что-то таким пафосным способом. Я мог просто, знаешь, прощупать твой пульс, послушать сердце, в конце концов. Тэхен тушуется под медленно растягивающуюся на чужом лице веселую улыбку. — Ты просто хотел повыпендриваться! — Нет! Я просто… Но Джин уже весело икает от смеха, ладонью прикрывая широкую улыбку, щурит глаза и утирает как будто выступившие на глазах слезы. Тэхена как ребенка, совершенно легко вывести из себя. Вся его серьезность и аристократичная элегантность спадает, не оставляя ни тени былой отстраненности. Он плюхается почти вплотную к Джину. — Эй, ты меня слушаешь? Говорю же, так просто было быстрее, — раздраженно тянет слова он, наклоняясь ближе. Джина от этого накрывает очередной волной смеха. Чужой обиженный голос, такой грубый и низкий совсем не вяжется с ситуацией. — Хорошо, хорошо, но это правда было немного безответственно. — Если ты так сильно печешься о моем состоянии, то не переживай. — Тэхен усмехается. — Я искупался в крови по пути сюда. В ужасе округленные глаза застывают на довольном лице вампира. Джин сглатывает. Он не хочет думать о том, что Тэхен убил кого-то по пути сюда… — Намджун, кажется, успел позвать подмогу, когда мы с Чонгуком заявились. — Вампир жмет плечами и откидывается на спинку дивана. — Пришлось перегрызть пару глоток. До сих пор не понимаю, что в тебе так привлекло Чимина? Джин молчит какое-то время, кусает губы. Тэхен ясно дал понять, что предпочел бы оставить его умирать. Заламывая пальцы, неуверенный, насколько уместным было бы говорить это сейчас, он всё же произносит: — Я благодарен за помощь. Возможно, для тебя моя жизнь не так ценна, но для меня она самое ценное, что есть. Они сидят в тишине какое-то время. Тэхен не язвит и не причитает, только тихо ковыряет на своих джинсах высохшую кровь и медленно глубоко дышит. Джин тоже не знает, что сказать. Выдыхает плотный клубок пара и сжимает похолодевшие губы. Кутается в рубашку сильнее, и инстинктивно тянется к единственному телу в этом помещении. Осенний холод пробирает до костей, а крупная дрожь не дает сосредоточиться на мыслях. «Что теперь делать?» — мысль навязчиво мельтешит в сознании. Джин снова громко выдыхает, еще сильнее вжимая закоченевшие пальцы в плечи. Тэхен под боком совсем не греет, а в какой-то момент раздраженно фыркает и, грубо отпихнув от себя человека, и вовсе поднимается с места. Джин сжимается еще сильнее, на это раз от стыда. О чем он думал? Тэхен холодный не только снаружи. Сокджин вскидывает голову, собираясь разрушить так напрягающую его особенно сейчас тишину. Молчать, правда, не хочется… Но тут на плечи тяжело опускается грубая колючая ткань. Он выпрямляется по струнке, автоматически цепляясь закоченевшими пальцами за края пледа. Ткань скорее похожа на использованную половую тряпку, но ее тяжесть обволакивает. Человек зарывается носом поглубже. От пледа тянет затхлостью и старостью, но даже это сейчас не сможет стереть глупую улыбку с его лица. — Если ты умрешь от простуды, я точно придушу Чимина за то, что он ввязал нас в это... Тело снова падает около Джина, пружины тихо скрипят, когда Тэхен пододвигается ближе и, как ни в чем ни бывало, укладывает патлатую голову на чужое плечо. Жест настолько неожиданный, что тело непроизвольно дергается, но, когда вампир мягче прижимается чуть ближе, Джин немного расслабляется. Тэхен беспокойно елозит, путая и так всклокоченные кудри, и плечом жмется к плечу. Джин не может бороться с желание прижаться в ответ на эти почти что трепетные касания. –Я не знал, что от ведьмы может так сладко пахнуть… Думаю, что смог бы сидеть так до скончания веков. — Это комплимент? — Я не делаю комплементы завтраку. Джин раздраженно пихает его локтем, но вампир будто и не замечает этого, поворачивает голову, и из-под темных волос разглядывает его лицо. — Ведьма… Почему именно ведьма? — Человек избегает пристального взгляда, и решает перевести тему: — Я не умею гадать на кофейной гуще, да даже в гороскопы не верю. — Ваши ведьмы и наши — не одно и то же. — И что же это значит? Тэхен снова утыкается носом в его плечо: чуть выше, чем до этого, совсем близко к шее. Джин задерживает дыхание. Вампир молчит какое-то время, втягивает носом чужой аромат. — Твоя кровь проклята, — наконец констатирует он. Будто через огромное усилие оторвавшись от Джина, он усаживается поудобнее и аристократично задирает подбородок. — Если бы ты не был жив, то был бы вампиром. Наши проклятья очень похожи. — Он запинается на секунду. — Так мне рассказывали… Джин слушает, а Тэхен, будто боясь спугнуть ту умиротворенную атмосферу, окутавшую их парой минут ранее, шепчет: — Испокон веков, на таких как ты охотились, как на диковинный деликатес. Из-за сладости крови. Она как наркотик, как самое черное колдовство. Нечисть, что попробует ее, лишится рассудка. Это описывали старшие вампиры, которые застали время, когда ведьм было настолько много, что кланы могли позволить себе просто «развлекаться» с ними. Джин сглатывает и старается унять внезапную дрожь. Тэхен наклоняется к нему чуть ниже, наконец не отводя взгляд, напротив, вглядываясь, изучая чужие мягкие черты, пальцем убирает выбившуюся из челки прядь — мягко, совсем невесомо. — Некоторые оставляли ведьм себе в качестве питомцев, потому что одно только нахождение в комнате, заполненной их запахом, было слаще, чем осушение тысячи человеческих деревень. — Вампир мотнул головой, и все же отвел от Сокджина хмурый потерянный взгляд. Он сглатывает и сжимает челюсть. — Но спустя время, вы стали считаться исчезающим видом. В битвах за одну только ведьму могли умереть более сотни вампиров и оборотней. Поэтому сейчас иметь с вами дело — себе дороже. — Видимо, я в чем-то провинился в прошлой жизни, — тянет задумчиво Джин и укладывает голову на сложенные на коленях руки. — Не нравится, когда за твое сердце сражается море сильных и привлекательных парней? — Тэхен усмехается и повторяет позу Сокджина. Теперь они смотрят глаза в глаза. — Не в буквальном смысле. Мне мое сердце еще нужно. Джин задерживает дыхание, когда Тэхен останавливает изучающий взгляд на его искусанных в кровь губах. Неосознанно проходится по ним языком. Они сухие и потрескавшиеся от стоящего вокруг холода. — Прекрати это делать, — рычит вампир и тяжело выдыхает. — Делать что? — Джин искренне удивляется и вскидывает голову, приподнимая брови. — Вот это все… Настроение в комнате меняется в одну секунду, и Сокджин хмурится, пытаясь понять, что он мог сделать не так. — Ты так соблазнил Чимина, я прав? — злобно шипит парень, ерошит волосы и подскакивает с дивана. — Сделал из него послушную собачку, готовую отдать за тебя жизнь. — Я не понимаю… — Все ты понимаешь. Если бы не понимал, не стал бы так себя вести со мной. — Он бесится, и Джин сильнее прижимает к себе колючий плед. — Не стал бы так легко болтать, будто не боишься того, что я могу с тобой сделать. Особенно после того, как я рассказал тебе, как легко твоему виду вскружить голову такому как мне. — Нет, Тэхен, я бы не стал, я просто… — Даже сейчас… — Он продолжает беспокойно наматывать круги по комнате, не поднимая своего взбешенного взгляда. — Строишь из себя невинную овечку. Чего ты добиваешься? Джин часто-часто дышит, прижимает ладонь к груди, стараясь унять бешеное сердцебиение. Такая резкая перемена в настроении его до жути напугала. — Я хочу, чтобы ты успокоился и вернулся сюда… — шепчет он, сам не понимая, откуда в его голове взялись эти мысли. Только лишь озвучив их, его сердце чуть унимается — Тэхен тоже, как по команде. Он изумленно смотрит в Сокджиновы глаза и расслабляет напряженные плечи. — Как это, черт возьми, работает?.. Его губы кривятся в оскале, и в пару стремительных шагов вампир оказывается прямо перед снова сжавшимся в страхе человеком. Не говоря больше ничего, он молча опускает руки на Сокджиновы колени, грубо разводя их, освобождая место для себя. Пристраивает собственное колено. Удобнее опирается на спинку дивана напряженными руками, перекрывая любые пути отхода для побледневшего парня, и приникает носом прямо к изгибу шеи. Джин, пискнув, напугано жмурит глаза. Сейчас даже дышать страшно. Он чувствует, как Тэхен возит носом по его открытой коже, как тяжело дышит. — Тэхен… — Тэхен! Сокджин дергается, когда слышит глухой звук удара старой двери о стену. Тэхен раздраженно рычит, но все-таки отшатывается в сторону. Чонгук морщится, и цепляется пальцами за стену, размазывает по ней густую темную жидкость. Его руки слегка дрожат, сбившееся дыхание слышно даже здесь, на другой стороне комнаты. Парень кряхтит и придерживает тяжело дышащего Чимина за истекающий бордово-красным бок. Сокджин бледнеет. Чон сводит брови и языком беспокойно поправляет кольцо пирсинга на губе. — Ему нужна помощь…