Зов крови

Сгустившийся в комнате воздух обволакивал пленкой, давил на перепонки и тисками сжимал напряженное тело. Как еще объяснить неспособность Сокджина даже пошевелиться от ужаса? Он сделал глубокий вдох, и округлившимися от страха глазами проследил за подскочившим с дивана Тэхеном — как в замедленной съемке — ощутив только на миг сжавшиеся на его плече пальцы. Дальше — лишь голоса из-под толщи воздуха. Взволнованные глаза Чонгука, его беспокойно мельтешащие руки, отчаянно цепляющиеся за Тэхена и придерживающие обессиленного Пака за изодранный бок. Чимин выглядел еще бледнее, чем обычно. Его почти белые изогнутые в гримасе боли губы сливались с цветом кожи, а еще более нездоровые синяки под глазами, глубокими тенями залегли на лице. В какой-то момент он протяжно простонал, чуть ли не падая, и Тэхен, замешкавшись, подхватил его под другой бок, злобно рыча что-то такому же резко обозлившемуся Чонгуку. Вампиры скалились друг на друга. Но единственное, что сейчас привлекало Сокджиново внимание — посиневшие и сильно кровоточащие раны друга. Они покрывали все предплечье и плечо, и рвано перетекали на изодранную грудь. Тэхеновы руки аккуратно придерживали его, стараясь не задеть ни одного повреждения. Они с Чонгуком медленно подвели его к дивану и опустили чуть поодаль от Сокджина. Чимин открыл рот в немом стоне боли стоило ему лишь коснуться жесткой обивки, но видимо сил издать хоть какой-то звук у него не осталось. — Как ты мог позволить этому произойти? — Чонгук рыкнул и презрительно скривил губы. Его застилаемый гневом взгляд впечатался в Тэхеново лицо. — Почему ты оставил его одного?! — Я не думал… — Тэхен прохрипел это не задумываясь, все свое внимание, предоставляя чужому липкому окровавленному боку. Он выглядел так плохо, что Сокджин не смог сдержать рваный выдох, и потянулся к Чиминовой руке, крепко сжимая ее в своей. Что он мог сделать? Его пальцы были еще холоднее, чем обычно. Совсем как у трупа. Хотя, если принять в расчет, что Чимин и был тем самым трупом, возможно, все было не так плохо?.. Он отбросил эту глупую мысль, когда Чимин не ответил на его попытку поддержать. Ладонь безжизненно покоилась в хватке человека. — Что произошло? — выдавил он из себя с невероятным трудом, сглатывая вставший в горле ком нарастающей паники, но остался неуслышанным. — Ты знал, что он не сможет противостоять псам и все равно оставил его там одного. — Чонгук не унимался, схватился за грудки и рывком поднял Тэхена на ноги. — До сих пор не научился здраво оценивать ситуацию? Почему это всегда происходит, когда ты пытаешься строить из себя кого-то, кто вправе принимать важные решения?! Джин напугано притих, наблюдая за чужим гневом. Чона, кажется, сейчас не остановил бы даже пушечный выстрел. Человек буквально ощущал, как его кровь бурлила в венах, видел это по дрожащим пальцам и сжимающейся челюсти. Тэхен молчал и, кажется, сдерживался изо вех сил. — Я не думал, что возникнут проблемы, мы же были в паре кварталов отсюда! –прохрипел он и оторвал чужие руки от своей рубашки. — Я переживал за тебя. Чимин может позаботиться о себе! — Да? — усмехнулся Чонгук. — Заметно. Ему повезло, что от него до сих пор человеком разит, и я нашел его прежде, чем все стало реально плохо. — Я не его мамочка и не обязан возиться с ним. Джин вздрогнул, когда Чимин слабо сжал его ладонь. Лишь на секунду, но это было достаточно для того, чтобы обратить внимание на себя. Пак с трудом разлепил глаза и попытался сделать глубокий вдох, но только скривился. — Со мной же возишься, — не унимался Чонгук. Он язвительно выгнул бровь и скрестил руки на груди. — Только, Тэхен, мне это все не нужно. А Чимину нужно было. Перестань быть эгоистом хотя бы на секунду! Джин мотнул головой. Их разборки сейчас никак не помогали. А Чимину становилось все хуже. Он даже не думал, что вампир может умереть от чего-то такого. Да, раны выглядели отвратительно, но он же бессмертная нечисть. Или это из-за того, что ранили его когти оборотня? Тогда, если это не простая рана, помогли бы тут человеческое обезболивающее, нитки и спирт? Сокджин ощущал, как бесценное время утекает сквозь его пальцы. С каждым мгновением дыхание сбоку становилось все более прерывистым, а хватка ослабевала. Что же он может сделать? На двух погрязших в оскорблениях вампирах рассчитывать он не мог. Поток беспорядочно-тревожных мыслей прерывает глухой звук удара, Джин дергается и резко разворачивается. — Прекрати все это! — Тэхен, наконец, отпускает себя и, оскалившись, подлетает к замешкавшемуся Чону, рывком впечатывая его в стенку. — Что я, по-твоему, могу сделать сейчас? — захлебываясь словами, он снова дергает его на себя. — Ты можешь отдать ему ведьму. Тэхен поджимает губы и враз будто теряет весь пыл. Оглядывается на вжавшегося в спинку дивана Сокджина. — Я этого не сделаю. Ты хоть представляешь, какие будут последствия? — Я — нет. А ты? — Чонгук тихо усмехается, высвобождаясь из ослабевшей хватки. — Ему нужна кровь. Много крови. И если мы не достанем ее в ближайшее время, ты станешь причиной еще одной сломанной судьбы. — Это мне говоришь ты? — резко фыркает Тэхен и совсем неожиданно улыбается. Кажется, это удивило не только Джина. Чонгук вмиг мрачнеет, хмуря брови. — Разве не ты говорил мне, что лучше умереть, чем быть одним из нас? И сейчас ты хочешь продлить мучения Чимина? — Он, в отличие от меня, выбрал эту судьбу сам. Тишина, поглотившая комнату, угнетает сильнее, чем напряженное дыхание и редкий болезненный кашель захлебывающегося в собственной крови Пака. — Я правда могу помочь? Если он выпьет крови, то сможет излечиться, как ты, Тэхен? Дрожь в голосе унять не получается. Сокджин морщится, растирает заледеневшие пальцы. Взгляд шоколадных глаз направлен в глаза вампира. Сейчас не время колебаться, даже если это пугает до чертиков. Разве он может оставить все так? — Я не уверен… — Да, его раны начнут регенерировать быстрее. — Чон отталкивает замершего в ступоре Тэхена. — Без крови он не протянет до утра. — Ты совершенно не думаешь о последствиях… — шепчет старший вампир, и прикрывает глаза, замолкая на какое-то время. Он нервно покусывает ноготь и кидает встревоженные взгляды на слабеющего приятеля. В какой-то момент раздраженно выдыхая, кажется окончательно смиряясь, ерошит волосы произнося: — Но ты прав, ничего лучше у нас сейчас нет… — И что мне сделать? — Джин жмет плечом и неуверенно обнимает себя за локти. — Порезать руку или я не знаю… — Он сам все сделает. — Тэхен медленно подходит к дивану, Чонгук тенью следует за ним. — Просто наклонись чуть ниже. Они молчат. Только сверлят взглядом Сокджинов затылок, он это прекрасно чувствует. Если нет другого выхода — разве он может позволить своему самому близкому человеку умереть? Тем более, это его вина, что Чимин сейчас отчаянно борется за жизнь, что все его тело кажется таким слабым и безжизненным… Если бы только Сокджин мог сам за себя постоять, если бы сразу оттолкнул вызывавшего в его сердце тревогу Намджуна. Он делает глубокий вдох и крепче сжимает Чиминову ладонь. За спиной слышится копошение. — Он же не убьет меня? Этот вопрос кажется неуместным, ведь он уже решил, что несмотря ни на что сделает для Чимина все. — Ты с твоей проклятой кровью сойдешь за десяток людей, я полагаю… — Тэхен неуверенно сжал спинку дивана. Джин сглотнул: «Ну конечно, у кого я спрашиваю? Даже если бы Чимин и мог убить меня, они бы ничего не сказали». — Я не хочу умирать, вы же понимаете, да? — Он сглатывает вязкую слюну, выдыхает и пододвигается немного ближе. — И вампиром я тоже не хочу быть… Джин на секунду замирает и вскидывает бровь от шокирующей догадки. — Я же не стану вампиром? То есть Чимин же укусит меня, а значит я… — Не станешь, — отвечает Чонгук неожиданно спокойно, даже с какой-то доброй насмешкой. Джин дергается от его большой руки трепетно опустившейся на напряженное плечо. Холод его рук чувствуется даже через одежду, но мягкость, с которой он сжимает — успокаивает. Его голос действует ободряюще, и Джин лишь коротко кивает на это. — Если что-то пойдет не так — мы с Тэхеном его остановим, — заканчивает он и, напоследок сжав плечо чуть сильнее, отходит к Тэхену. — Поверь, мы не горим желанием возиться с твоим обескровленным трупом. — Успокоил… Времени медлить больше не было. Сокджин мысленно попрощался со своей прошлой спокойной жизнью и даже с родителями, зажмурился сильнее. Стук сердца отдавался громом в ушах, адреналин бил в голову, а кровь в венах будто закипела, ему даже холодно больше не было. Обгоняя тревожные мысли и трусливое недостойное желание просто отпрянуть, он наклонился совсем близко. Свободной рукой накрывая щеку Чимина, огладил сухую безжизненную кожу пальцем и слегка повернул голову вампира на себя. Тот все еще сжимал глаза от боли и еле дышал. Его тяжелый вдох. Еще один. Пак болезненно поморщился и резко распахнул глаза. Джин испуганно выдохнул, вздрагивая всем телом, когда Чимин крепко сжал его руку в своей. Скривившись от несильной боли из-за впившихся в ладонь ногтей, человек все также пристально смотрел в изучающие его глаза. Вампир втянул Сокджинов запах, наклоняясь чуть ближе, проходясь носом по его шее. Джин даже дышать перестал, ощущая себя добычей перед хищником, пытаясь удержать себя в сознании от накатившего страха. Он не знал, чего именно сейчас боялся: холодного взгляда Чимина или же руки оглаживающей подозрительно нежно его покрывшуюся мурашками шею. — Не знаю, на каких силах я держался все это время, — шепчет совсем тихо на ухо вампир. Сокджин чувствует его легкий природный аромат. Слова пролетают мимо ушей, не задерживаясь ни на секунду в затуманенном сознании. Чимин ни на миг не останавливается: — Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать… Глаза в глаза. Джин так не может, жмурится и откидывает голову немного вбок, подставляясь ближе. Чимин хмыкает и дергает человека на себя, аккуратно прижимаясь пухлыми губами к синяку на прекрасной шее. Человек тихо, с еле слышным придыханием, втягивает воздух. Он ожидал совсем не этого: не чужого языка на своей шее, не пальцев в волосах и уж точно не этого протяжного стона. — Чимин… — Джин кряхтит и закусывает губу, стараясь сдержать стон. — Я не думаю, что это хорошая идея… — Это сейчас не имеет никакого значения… прогнись чуть сильнее, я же знаю, что ты можешь. Чимин скользит рукой вниз, увереннее сжимает его талию, исключая любое расстояние между ними и, тихо рыкнув в шею, грубо тянет его, буквально вжимая в диван. Наконец он нависает сверху и смазано целует уголок губ. Будто разрываясь между желанием и необходимостью, его тело слегка дрожит. Когда он, наконец, позволяет себе впиться в чужие губы, кусая до крови нежную кожу, Чимин рвано выдыхает. Джин шипит и дергается в сторону, но хватка на шее не дает отстраниться ни на сантиметр. Это совершенно не ТО чего ожидал Сокджин, когда ему говорили о том, что Чимину нужна его кровь. Прижатый сильным — необычно сильным — телом, он только и мог, что послушно выгибаться в чужих руках, тихо постанывать на дикие беспорядочные поцелуи. Пак как животное вылизывал его шею, сжимал запястья, и тяжело дышал. Джин никогда не думал, что окажется в такой ситуации именно с Чимином… Это все было так странно. Страх, еще минуту назад стелющийся в груди, испарился, оставляя за собой только липкий след легкой паники. Он зажал губы рукой и стыдливо всхлипнул, когда Чимин прошелся языком вдоль всей длины шеи до самого подбородка и слегка прикусил кожу совсем близко к челюсти. Ощущение зубов на коже непонятным образом не пугало, напротив, вызывало чувство томительного предвкушения. Это было необъяснимо. Вампир замер, тяжело вдыхая сгустившийся воздух, кажется наконец немного приходя в себя. Снова ощущая всю боль от ушибов и рваных ран на теле, Пак застонал и, не удержавшись на трясущихся от боли руках, чуть не свалился на испуганного неожиданной переменой человека. — Чимин! — Джин обхватывает бледнеющее лицо руками и притягивает его немного ближе. — Нет, нет… Ты меня слышишь? Просто сделай это уже, пожа… Чимин делает над собой усилие и, не дав Сокджину договорить, грубо хватается пальцами за его челюсть, отворачивает лицо в сторону, открывая вид на все еще влажный от поцелуев участок шеи. Сокджин напугано сглатывает, и пытается сосредоточиться на расплывчатых узорах на обоях. Он уже решился помочь, дороги назад нет. Но только лишь Чимин бесцеремонно вгрызается в ноющую шею, Сокджин жалеет, что его эмпатия вновь одержала верх. Он вскрикивает и бьет ладонью в чужую грудь. Боль тянется до самой груди, голова кружится, а перед глазами все плывет. Все ощущения смешиваются: стекающая по коже густая жидкость; Чиминов язык, зализывающий раны; клыки, снова вгрызающиеся, но уже в другое место. Человек теряется в боли, а попытки хоть как-то уйти от укусов грубо прерываются. Рычащий на него Чимин — совершенно непривычное, оттого еще более пугающе, зрелище. Вампир скользит руками по бедру, зарывается пальцами под порванную рубашку и сжимает талию. Синяки ноют с новой силой, а начавшие затягиваться ранки снова кровоточат, раздираемые заострившимися ногтями, скользящими по подтянутому животу. Сокджину становится плохо. Он жадно хватает ртом воздух и закрывает глаза. Нет сил больше удерживать себя в этом измерении, но уплыть сознанию он не позволит, до боли закусывая губу. Нет уж, он не кисейная барышня и не позволит себе снова так просто сдаться. Не после того, что сегодня пережил. Собравшись с последними силами Джин грубо отпихивает Чимина от себя. Тот, явно обескураженный, легко отрывается от человека, оседая на диване. Неуклюже утирает перепачканный в крови рот и хмурит брови. — Все, хватит! — Сокджин в мгновение отползает чуть дальше и садится. Ладонью зажимает все еще обильно кровоточащую рану на шее, усиленно стараясь сосредоточить плывущий взгляд на Чиминовом лице. — Ты убьешь меня… — Если я захочу, то не просто убью тебя… — рычит Чимин и дергается было снова в сторону ведьмы, но сильная татуированная рука хватает его за плечо, вжимая поясницей в подлокотник. — Все. Успокойся! Тэхен, нарочито не спеша, обходит диван и присаживается между вампиром и человеком. Как бы невзначай отгораживая напуганного Сокджина своей спиной. — Тебе достаточно, — холодно произносит он. — Нет! — Пак дергается, но хватка молодого вампира на удивление сильная. — Тебе не понять! — Я знал, что так будет. Скажи спасибо Чонгуку, — шипит под нос и грозно оглядывает Чона. Тот отводит взгляд, снова пересекаясь им с Джином. На этот раз не задерживается долго, лишь мельком взглянув на перемазанную кровью кожу, вмиг переводит его на открытое окно. Сокджин поджимает губы и сильнее зажимает рану на шее. — Пусти меня! — скалит зубы Чимин. Чонгук словно и вовсе его не слушает. Тяжело дышит. Иногда жмурит глаза. Видимо стоящий в комнате металлический запах терзал не только Сокджина. — Смотри на меня! — Тэхен одергивает Чимина и зажимает его лицо в своих ладонях. — Я сказал смотри сюда! Властный низкий голос сотрясает воздух, и Джин покрывается мурашками. — Чонгук, я могу на тебя положиться? — голос Тэхена становится тверже. Чонгук молчит. — Чонгук! — Да. — Помоги ему добраться до дома, — бросает он и кивает в сторону человека. — Я не могу… — мотает головой Чон и цепляется пальцами за волосы. — Можешь. — Тэхен строго шипит. Чон молчит какое-то время, но потом, не сказав ни слова, только сморщившись, будто от пощечины, отпускает немного успокоившегося под пристальным взглядом Тэхена Чимина, и в несколько шагов оказывается около пытающегося удержаться в сознании Сокджина. Он поджимает плечи и в страхе инстинктивно пытается отодвинуться дальше. — Не трогай меня. — Постараюсь … Он как-то особенно грустно усмехается и подхватив Джина на руки покидает комнату.