Пособие о том, как приручить Проклятие

      Во время погони за Гето маги на время ослабили за мной контроль. Однако сам Гето не поддался на уловки с изгнанием Двуликого и продолжал преследовать меня. Его прихвостни не раз наносили мне серьёзные ранения, но я не останавливалась, чтобы залечивать их, — слишком уж хотелось поскорее покончить с этим.       На следующий день после моего грандиозного похищения экспоната в музее с территории Императорского дворца, газеты взорвались сенсациями: «Загадочное исчезновение», «нет подозреваемых», «камеры ничего не зафиксировали». Я трезво оценивала ситуацию и понимала, что рано или поздно маги выйдут на меня, так как я связана с запечатыванием Двуликого.       Маги стали слишком беспечными. Любой дурак мог отыскать мощнейшие артефакты. По началу я сетовала на их глупость: нынешнее поколение утратило ценности, чувство меры и бдительности. Но на самом деле люди утратили нечто большее — память. Они не придавали пальцам значения, потому что не связывали их с правящей династией Рёмен. Двуликий и Сукуна для них — это две разные личности.       Огромный вклад, большие возможности, легендарные техники — всё забыто. Великая история Японии без памяти о своих основателях стала грязью на подошве кроссовок.       Ситуация слегка изменилось с пробуждением Сукуны. Что-то мешающее вспомнить о клане Рёмен словно треснуло. О нём, пусть и шёпотом, снова заговорили. На уроках истории стали делать акценты на фамилии, которая напрямую связана с основанием Японии.       Всё это натолкнуло меня на мысль, что кто-то намеренно воздействовал на воспоминания людей об этом духе. Но разве под силу кому-то провернуть подобное? Я сомневалась.       Забрав пальцы из храма Фусими-инари, я купила билет в следующий город. До поезда в Хиросиму оставалось время, которое я решила провести в приятной компании пива из местного паба.       Хохот за разными столиками, казалось, был слышен даже в горной части города. Я лишь устало вздохнула — сил раздражаться на шум не оставалось. Несмотря на восстановление сил за счёт Двуликого, использование техник по какой-то причине всё ещё давалось тяжело.       Бармен налил из бочки пенистый напиток и протянул мне стакан. Я утолила жажду двумя долгими глотками.       Слух непроизвольно зацепился за разговор какого-то столика, откуда доносились бурные пьяные споры:       — Власть обнаглела, ощущение, что нас за дураков держат. Цены растут, зарплаты — нет, — гость, чью развязную пьяную речь мог услышать любой присутствующий, будь кому-то дело, икнул.       — Раньше было лучше, — в разговор встрял ещё один мужчина, чей голос был более бодрым. — Раньше хоть еда нормальная была, народ добрее и сплочённее, а щас… — утих, явно придавая своему молчанию особое значение, — гнильё, — заключил он.       Я едва заметно улыбнулась.       — Даже Ксаний понимает толк! — закивал головой зачинщик обсуждения.       — А я думаю, что сейчас тоже хорошее время, — внёс свою лепту юноша за соседним столиком.       Ксаний обернулся, уже было собираясь возразить, как вдруг раздался громкий треск дерева. Я вздрогнула от неожиданного звука. Один из мужчин впечатал стакан с пивом так, что содержимое разлилось по поверхности их стола.       — Хорошее время? Да ты, должно быть, шутишь. Это чёртово троеправие во главе с идиотом Осаки перекроило всю благородную историю Японии! Прикрываясь якобы «светлым будущим» для народа, они привели страну к коррупции, нищете и безграмотности.       Его стальной тон придавал словам некую иллюзию беспрекословной истины. Я заметила, как компания замялась, не желая спорить или соглашаться с ним.       — А вспомните этого… — мужчина на секунду задумался, припоминая очередного никудышного правителя. — Ну, предпоследний Император. Слов много, а по делу? Что сделал, чего добился — непонятно, — он разочарованно помотал головой.       — А кто, по-твоему, хороший правитель? Хочешь сказать некогда живший Миядзаки или, ещё хуже, клан Рёмен? — возмутился юноша.       До столиков дошло упоминание запретного клана, от чего парень неуютно поёжился под косыми взглядами. Я с интересом отпила пиво, внимательно наблюдая за всем происходящим. Между столов прошлась волна перешёптываний. Большинство взглядов сосредоточилось на мужчине за столом с Ксанием.       — Как ты смеешь упоминать о них в таком тоне? — раздалось угрожающе.       — Хочешь сказать, они внесли какой-то вклад? Миядзаки на месте правителя протирал штаны, а Рёмен… — парень стушевался под пристальными взглядами, — хочу напомнить, что этот клан был знаменит в первую очередь своей жестокостью…       Последние слова он выговорил с трудом, предчувствуя получить за них всеобщее неодобрение.       — Ну и кто, по-твоему, достоин упоминания? — напоследок спросил юноша.       Мужчина выждал несколько секунд, прежде чем с гордостью заявить:       — Клан Харада.       По таверне прошлись шокированные возгласы. Из каждого угла слышались упоминания о представителе этого клана.       — Да ты с ума сошёл! Их семья погубила несчётное количество людей! — выпалил юноша на одном дыхании.       Оставшаяся компания предпочла воздержаться от комментариев, запивая шок алкоголем. Я тоже была слегка удивлена. Мужчина нахмурился, собираясь высказать своё возмущение, но его опередил гость за другим столом:       — Заткнись, щенок, что ты вообще понимаешь? Уж лучше бы книжки по истории читал, чем ходил по пабам. При госпоже Хараде была самая сильная военная держава за всё развитие Японии!       — Что за бред? Очевидно, что клан Рёмен имел наивысшее господство! — с места поднялся ещё один неравнодушный слушатель.       — Да как ты смеешь упоминать этот чёртов клан!? — люди вставали с мест один за другим. Кто-то кидался едой, кто-то стучал стаканами в знак поддержания спора.       Я поднялась с места, оставляя пару сотен на барной стойке. Потянувшись навстречу солнечному свету и получив от него тепло, я двинулась к вокзалу. Шум из публичного заведения оставался где-то позади, но в груди теплился приятный осадок.       Я стояла на платформе в ожидании поезда. Мои пальцы перебирали в сумке документы, пока не наткнулись на мобильник. Пользуясь возможностью, я решила разузнать у Зель, как обстоят дела в Токио.       Гудки были недолгие. На том конце очень быстро раздалось взволнованное:       — Госпожа, что-то случилось?       Я чуть удивлённо ответила:       — Нет, почему ты спросила?       Зель замялась.       — Просто вы впервые сами позвонили мне.       Я на миг задумалась. Действительно, до этого я никогда по своей инициативе не пользовалась телефоном. Лёгкая хмурость ушла с моего лица, когда Зель после небольшой паузы спросила:       — Как добрались до Киото? Уже нашли пальцы Двуликого?       — Да, всё хорошо. Пока ждала поезд успела зайти в местную таверну. Некоторые посетители обсуждали историю и правителей прошлых времён. Даже нашему королю внимание уделили, — я сместила фокус с собственных мыслей на диалог с подчинённой.       — Ваша любимая тема, — заметила Зель. — Радует, что вы хорошо провели время.       — С каких это пор Двуликий стал моей любимой темой? — не поняла я, озадаченно вскинув бровь.       — Я про историю Японии, госпожа... — поправила Зель, как бы невзначай намекая, что это я только что назвала его своей любимой темой. И прежде чем я успела возмутиться по этому поводу, девушка поспешила сменить тему: — Я проверила информацию по Фумите-сан из Императорского дворца, но ничего примечательного в её биографии не обнаружила. Её в принципе очень мало. Обычная гейша, живущая на территории дворца с давних времён. Её принадлежность к какому-то здешнему клану исключена, ни в каких списках она не числится. Возможно, магией владеет с рождения, а с возрастом мало-помалу научилась пользоваться.       Я долго думала над услышанным, пока Зель не присоединилась к моим рассуждениям:       — Будь её магический дар сильным, кто-то из влиятельных кланов непременно бы выкупил её, поэтому не думаю, что вам стоит переживать.       И я бы даже согласилась с ней, не будь одного большого «но»:       — Зель, она знала моё имя.       Слепую Фумиту-сан не обманул мой образ гейши и старательная имитация работы. Даже под слоем белого грима она откуда-то узнала меня. Узнала... Это значило только то, что мы были с ней знакомы.       — И она наверняка принадлежит к магическому миру. А не выкупили её потому, что она скрывается.       — Смелая догадка, госпожа. Я не стану с вами спорить. Мне стоит усилить за ней своё внимание? — уточнила Зель.       Взвесив все «за» и «против», я ответила:       — Нет. Если ей угодно скрываться, пусть продолжает это делать. Главное, чтобы молчала о моей личности.       — Как скажете. Кстати, будьте осторожны, в последнее время маги часто говорят о вас. Им не даёт покоя дело с запечатыванием Двуликого.       — Ожидаемо. Главное, чтобы они не стали мне мешать, пока я не достану все пальцы Сукуны. Ты тоже береги себя, Зель. Когда они выяснят, что я на самом деле не изгнала его, ты тоже можешь попасть под удар.       Я слышала, как по громкоговорителю объявили о приближении моего поездка. Завтра днём я уже буду в Хиросиме. Осталось несколько пальцев Двуликого, которые нужны мне для проведения обряда по его приручению, и ещё меньше осталось времени на то, чтобы успеть их найти, пока меня не объявили в уголовный розыск.       — Спасибо за вашу обеспокоенность, — дежурно ответила Зель на том конце провода.       Это напомнило мне о дне, когда мы с Зель только познакомились. Передо мной стояла юная девушка лет шестнадцати, рядом — её мать и совсем старая бабушка. Это были фрейлины, которые служили моей матери, а теперь начинали служить и мне. Более опытные женщины уже давно помогали моей семье, но молодую девушку я видела впервые.       — Как тебя зовут? — спросила я.       Когда пауза затянулась, мать девушки едва заметно подтолкнула её локтем.       — Моё имя — Жизель, госпожа, — взволнованно ответила она. — Позаботьтесь обо мне.       По началу Зель допускала много ошибок во время работы, но её талантом была быстрая обучаемость.       Были дни, когда я прикрывала её от гнева более опытных фрейлин за некачественное выполнение обязанностей, которые доставляли им хлопоты.       — Эта девушка ещё юна, дайте ей время освоиться, — рассуждала я.       — Конечно, госпожа. Как скажете.       Были и дни, когда я, наоборот, срывала гнев на девушку. Била розгами за неправильно заправленную в сотый раз постель, не подготовленный наряд к банкету с важными семьями. Спустя время я уже и не помню, каких моментов было больше: тех, где я проявляла милосердие, или тех, что заставляли сомневаться о его наличии в моей душе. «Спасибо за вашу обеспокоенность», — что бы не произошло, Зель всегда отвечала именно этим.       Я устало вздохнула.       — И тебе спасибо за помощь. Мне бы правда не хотелось потерять такую подчинённую.       Мы знакомы с Зель долгие годы, ещё до того, как я утратила свои силы. До того, как я стала никем. Долгом её семьи из поколения в поколения было служение моей семье. Она осталась со мной в первую очередь потому, что у неё не было выбора. Если бы не клятва, которую она дала моей семье, возможно, после того, как я осталась ни с чем в этом мире, она бы меня покинула. Я знала это, но продолжала хранить в своём сердце сожаление, даже если в чужих глазах у меня его не было. Я останусь домом и защитой для тех, кто несмотря на всё хранит моей семье верность.       Зель не нашлась с ответом, поэтому я просто отключилась. Ещё долго рассматривая в руках мобильник, у меня в голове крутились слова: «Просто вы впервые сами позвонили мне».       — Похоже, я начинаю принимать реальность, — констатировала я.       Пальцы слегка сжались, после чего пластик пошёл трещинами.       — Исправим эту оплошность, — сказала я, выбрасывая сломанную вещь в мусорку, прежде чем пройти на поезд.