Хелейна
27 октября 2022 г., 03:24
Хелейна, как и многие знатные девушки, очень любила прогулки по дворцовым окрестностям, более всего ей нравилось прогуливаться по садам. Знатные дамы обожали прогулки за возможность показать себя, свои наряды и получить порцию свежих сплетен, но Хелейна любила их по иным причинам. Пение птиц и шум ветра умиротворяли ее, дарили комфорт, которого ей так не хватало в обычной жизни. Она нервничала и сильно переживала намного чаще остальных, но всегда пыталась это скрыть от окружающих.
Хелейну с раннего детства тревожили ее сновидения. Они были столь сложны и столь реалистичны, что временами она вовсе боялась ложиться спать. Образы и голоса преследовали принцессу не только ночью, но и днем. Это сильно усложняло жизнь, но бороться с этим не было смысла.
Хелейне быстро пришлось примириться с тем, что судьба ее жить сразу в двух мирах: в настоящем и в мире грёз. Мир грёз давал другим людям отдых и покой, а ей он даровал послания от богов. Так считала сама Хелейна, вот только ей, смертной, тяжело было понимать их замыслы.
Во время прогулок, когда она оставалась одна, образы и послания были видны ей также отчетливо, как ночью. Раскрытие их смысла давало облегчение, поэтому одиночество не пугало принцессу. Часто Хелейна отказывала придворным и знатным дамам, желающим провести с ней время по этой причине, они само собой оскорблялись.
Впервые это случилось в детстве. Многие мечтали стать подружкой для принцессы, вот только сама Хелейна никому довериться не могла, да и не желала. Слухи о невоспитанности и странном поведении дочери короля быстро дошли до королевы и она впервые разгневалась на дочь.
Инцедент этот отчетливо запомнился Хелейне. В тот день она практически полностью утратила доверие к своей матери и годы не поменяли отношение Хелейны к ней, как бы Алисента не старалась.
— Зачем ты так поступаешь с нами, дочка? Ты совершаешь безрассудные поступки, прямо как Эйгон, да упасут его боги! Это невежливо, принцессы так себя вести не должны, — начала строгим голосом отчитывать ее мать, ожидая объяснения или же оправданий от нее, но ни того, ни другого не последовало.
Хелейна молчала, ведь ответ ее, матери точно не пришелся бы по душе. Девочкой она уже видела, что мама принимает лишь ту правду, что выгодна и удобна лишь ей самой.
— Хелейна, я с тобой говорю! Хотя бы посмотри на меня для приличия! — она подошла поближе, но Хелейна слишком увлеклась наблюдением за пауком, что быстро полз по ее руке, и проигнорировала призыв матери.
От этого Алисента окончательно разгневалась. Резким движением она подняла Хелейну с пола, схватила за плечи и начала трясти девочку.
— Да прекрати возиться с этими тварями и взгляни на свою мать, которая ждет от тебя ответа! Почему ты позволяешь себе такое поведение!? Желаешь опозорить нас перед всеми или что!? Отчего ты так странно ведешь себя, Хелейна, чего добиваешься!? Почему ты такая!? Ответь мне! — от крика матери у Хелейны заложило уши и она закрыла их руками.
Паук упал с руки девочки, но сбежать ему не удалось. Алисента случайно придавила его ногой и даже не заметила этого, зато это заметила Хелейна, восприняв это как личное оскорбление. От нахлынувших эмоций дыхание матери и дочери участилось. Хелейна, обиженно взглянув на мать, все же решила дать ей ответ.
— Ты погубишь все, что тебе дорого ради того, что должно и положено! Это станет наказанием за жестокость и ненасытность чудовища, что еще спит внутри тебя! — внезапно для самой себя выпалила Хелейна.
Алисента ослабила хватку и медленно отстранилась от дочери. В глазах ее читался страх и непонимание. Повисла мертвая тишина. Королева осторожно попыталась обнять дочь, но Хелейна больше не далась в руки матери.
— Прости, дорогая, мне не стоило говорить эти слова. Кричать на тебя тем более не стоило, — виновато проговорила Алисента.
— Я такой родилась и иной мне не стать. Это не моя воля, мама, просто прими это, — бесстрастно произнесла Хелейна и Алисенте ничего не оставалось, как согласиться с дочерью.
Тот день показал ее матери, что стоит свыкнуться с тем, что дочь ее по своей воле или по воле богов была и будет нелюдима.
Спустя время весь двор свыкся с причудами Хелейны и больше никто открыто обиды ей или ее семье не высказывал. Больнее, чем обиды окружающих, Хелейну ранили их насмешки, косые взгляды и злые речи, а самое страшное для девушки стало то, что с годами ее вовсе перестали воспринимать всерьёз. Кто-то считал Хелейну недалекой, некоторые - сумасшедшей, но в основном люди стали просто сторониться ее.
Она желала донести окружающим истину, помочь им, но они даже не пытались прислушаться к ней. Лишь один человек верил ей, слушал и слышал ее. Он как мог пытался понять то, что старается донести миру Хелейна и она была благодарна ему за это. Этим человеком был Эймонд, ее возлюбленный брат, один из главных героев ее сновидений.
Предавшись неприятным воспоминаниям, она чуть не забыла, что она не просто гуляет под руку с Эймондом, а что тот ведет ее к алтарю и жизнь ее сегодня разделиться на "до" и "после".
Хелейна украдкой взглянула на брата, лицо его было непроницаемым, как и всегда, когда они были в обществе. Чаще всего ее это забавляло, но сегодня ей явно было не до смеха. Хелейне хотелось ласки от него, прямо в эту самую минуту, хотелось, чтобы он снова ее поцеловал, чтобы на миг ее печали отступили и на душе стало спокойно, но брат не мог себе такого позволить. Эймонд всегда достойно держался на людях, он контролировал себя целиком и полностью, что искренне поражало Хелейну. Порой сила его сурового взгляда давала Хелейне повод усомниться в его чувствах, но позднее, когда они оставались наедине и взгляд его менялся в противоположную сторону, Хелейна понимала, что чувства его неизменны. Сама же же принцесса таким самообладанием похвастаться никак не могла.
Время от времени, видения, образы и голоса туманили разум Хелейны и она теряла над собой контроль. Семья привыкла к ее приступам. Остальные, как и она сама, привыкнуть к этому не смогли. После таких моментов, она всегда спрашивала Эймонда, не сболтнула ли она чего лишнего, но брат всегда ободрял Хелейну и сердце ее успокаивалось. Вплоть до сегодняшнего дня, никто из них не выдал их общую тайну. Хелейна гордилась этим. Взяв сестру под руку, Эймонд не торопясь вел ее к тронному залу, где и должно было состоятся свадебное торжество. Эймонд не говорил ни слова, пока они шли, но такое поведение брата Хелейне было не в новинку. Если в поле зрения Эймонда было много чужих людей, то чаще всего он предпочитал не обращать на сестру особого внимания и вовсе не говорить с ней. Порой все это обижало ее, но вцелом это было разумно с его стороны и Хелейна научилась принимать это спокойно.
Замок и дворы были полны гостей. Встречать они их начали чуть ли не с порога ее покоев. Хелейна осознавала, что ей, как и брату, надо лишь молча дойти до тронного зала и исполнить свой долг, но нервы стали брать вверх над девушкой. Помочь ей успокоиться сейчас мог лишь Эймонд. Хелейна резко остановилась и так сильно сжала локоть брата, что он почувствовал боль. Дыхание ее стало сбивчивым, она часто заморгала.
— Что случилось, сестра? — обеспокоенно поинтересовался Эймонд.
Хелейне казалось, что язык перестал ее слушаться, да и все тело словно перестало принадлежать ей сейчас, горло сдавил ком, что не давал ей дышать и дать ответ брату. Вот только Эймонд был воином и панике так легко не поддавался, поэтому уверенно развернул ее к себе и более настойчиво поинтересовался тем, что с ней происходит.
— Ч-ч-что, если у т-тебя ничего не выйдет? — еле слышно спросила Хелейна, пытаясь справиться с дрожью в голосе.
— Чего не выйдет?
— Мама явно запретит ему пить, это ясно всем и что будет, если он ее правда послушается? Что будет, если он не будет пить сегодня? Что нам тогда делать, Эймонд? — тревожным голосом поинтересовалась Хелейна и решилась взглянуть брату в глаза.
Эймонд был абсолютно спокоен. В ее покоях в выражении чувств он не стеснялся, но при дворе спокойствие его было нерушимо. Вместо ответа он невесомо коснулся губами ее лба, что поразило Хелейну. Эта сцена привлекла внимание нескольких людей, что стояли неподалеку от них. Они бросили в сторону детей короля выразительные взгляды, но Эймонд не стал придавать этому особое значение.
— Ты слишком взволнована, сестра, успокойся. На самом деле страшиться тебе нечего, поверь, — взгляд его смягчился ненадолго, как и его голос.
— Мама рассказывала мне о брачной ночи и септы рассказывали и тогда я не боялась, но сегодня... Я боюсь его, Эймонд, очень боюсь... — слезы вновь подступали и Хелейна почувствовала себя виноватой, ведь подставляет не только себя, но и Эймонда своей несдержанностью.
— Тише, тише, милая, — успокаивающим тоном произнес брат и слегка приобнял ее, — Подумай сама, когда в последний раз Эйгон слушал наставления матери?
— Я такого вообще не помню, — ответила она тихо и шмыгнула носом.
Хелейна отстранилась от него и решительно смахнула слезы рукавом подвенечного платья. Стоило вновь натянуть маску безразличия к брату, иначе быть беде.
— Вот именно, не думаю, что сегодня что-то поменятся. Будет чудом, если Эйгон всю церемонию ровно отстоит на ногах и не опозорит нас всех. Дальше уже дело за мной.
Хелейна не стала отвечать, лишь слабо улыбнулась.
— Ты не должна ничего бояться. В тебе течет кровь дракона и это значит, что бояться тебе следует лишь их одних и ничего более. К тому же, у тебя есть я, всегда помни об этом. Я позабочусь о Эйгоне, а ты позаботься о себе, хорошо? Нам нужно взять себя в руки, день обещает быть долгим.
— Твоя правда, — отозвалась серьезно Хелейна, на что Эймонд одобрительно кивнул и они снова двинулись к замку.
Колокольный звон возвещал всем присутствующим в тронном зале, что скоро прибудут жених с невестой, король Визерис и верховный септон. Всем нетерпелось стать свидетелями создания нового союза, который должен укрепить силу и чистоту дома Дракона, всем, кроме самой невесты. Само собой, все мечтали, чтобы официальная часть закончилась как можно скорее, и все дружно смогли бы отправиться на пир, как следует выпить и потанцевать.
В зале собрались тысячи людей, все взоры обрушились на принцессу, отчего тревога вновь начала подкрадываться к ней. Эймонд благополучно довел ее до отца. Они поприветствовали друг друга, брат напоследок незаметно для всех дотронулся до ее руки, а затем двинулся к матери и остальным членам семьи.
Король взял ее под руку, но хватка его была не так сильна, как у брата. На отца смотрели с жалостью, а на нее с восторгом. Хелейне же, в свою очередь, хотелось, чтобы они все просто исчезли с ее глаз. На полпути отец скривился от боли и начал было оседать, но Эймонд вновь оказался рядом и не дал ему упасть. Теперь им пришлось идти втроём. Люди стали перешептываться между собой, пока они медленно двигались по залу и Хелейна ощутила невероятную тоску. Спустя несколько минут, они все же дошли до алтаря, там их уже ждал жених.
Эйгон был очень красив сегодня, он и в иные дни был хорош собой, но сегодня, все должны были признать, что он был просто прекрасен. Одеяние его было винного цвета, грудь украшал трехглавый золотой дракон, меч из валирийской стали красовался на его бедре, олицетворяя силу и величие, которыми брат не обладал, по ее мнению. При взгляде на него любой в зале, против собственной воли, узрит не только новобрачного в Эйгоне, но и своего будущего короля. Именно мама позаботилась о его внешнем виде, была уверена Хелейна, чтобы утереть нос Рейнире, ее некогда подруге, теперь же главной неприятельнице при дворе.
Образ брата вышел сокрушительным, вне сомнения, но взгляд его был поникшим, отметила про себя Хелейна, как только взглянула в его глаза. Он быстро отвел взгляд и на секунду другую она даже прониклась сочувствием к старшему брату. Они не сказали друг другу ни слова, хотя Хелейна ожидала от него услышать хотя бы одно слово в свой адрес, но этого не случилось. Объявился верховный септон, в зале воцарилась тишина и церемония началась.
Септон произнес молитвы, Эйгон и Хелейна дали семь обетов, только едва ли, что он, что она, верили произносимым словам.
"Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя своим лордом и мужем", "Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой" — эхом отозвались в тронном зале голоса старшего сына и дочери Визериса Таргариена. Губы их сомкнулись в поцелуе. Он был кратким, чему Хелейна была рада. Чуть дольше смрад, что шел из рта Эйгона, она не смогла бы выдержать.
Эймонд попал в точку, когда предположил, что брат будет пьян уже с утра, иначе эту вонь не объяснить. Эйгон был словно пирог неумелого пекаря, который им случайно подали на ужин однажды в детстве: хорош снаружи, но невыносим на вкус и запах внутри, отметила вдруг Хелейна про себя. "Почему он не мог потерпеть и не пить хотя бы до пира! Там необходимости его целовать не будет!" — гнев стал бушевать внутри Хелейны и ей резко стал противен новоиспеченный супруг. Даже дышать с ним одним воздухом в эти минуты ей было в тягость, а это было лишь начало их совместной жизни.
Свет кристалла озарил всех присутствующих и септон торжественно произнес: " Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Эйгона из дома Таргариен и Хелейну из дома Таргариен мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними".
Зал взорвался аплодисментами. Хелейна зажмурилась и про себя стала отчаянно просить богов о прощении для Эймонда, ведь, внимая ее мольбам, именно он сегодня будет вынужден встать между ней и ее мужем.
