Эймонд
2 ноября 2022 г., 01:04
Великий Чертог встречал гостей богатым убранством, различными яствами, обилием вина, приятной музыкой, шутами и жонглерами. Гости были в восторге от празднования, даже невеста, что на церемонии была, мягко говоря, подавлена, повеселела и кружилась в танце с одним из детей лорда Блэквуда.
Эймонд общее веселье не поддерживал. Он стоял в стороне, мелкими глотками потягивал вино и просто наблюдал за всем происходящим. Он сегодня не сдерживал себя и не мог оторвать восхищенный взгляд от Хелейны, когда та кружилась в танце, уж слишком красива она сегодня была! Эймонд восхищался каждым ее движением и смесь из чувств нежности, страсти, ревности и досады с новой силой закипели в нем. Чтобы не мучить себя, он оторвал свой взор от сестры и обратил его на других.
Мать с дедом сидели за столом с Рейнирой и Деймоном и о чем-то беседовали. Как показалось Эймонду, Рейнира не особо была увлечена разговором. Его взгляд она заметила, но не стала столь пристально его разглядывать в ответ, как делал это Эймонд. Он приметил, как же подавлена она была этой свадьбой, возможно, даже больше, чем сами жених и невеста. Это наблюдение вызвало у Эймонда злорадную ухмылку. Их союз еще на несколько шагов отдалял ее от короны, которой она так сильно жаждала завладеть и этот факт был единственным, что радовало Эймонда в браке его сестры и брата. Деймон Таргариен, в отличие от своей супруги, казался расслабленым и с огоньком в глазах ответил на взгляд Эймонда. Он кивнул ему, приподняв свой бокал. Эймонд проигнорировал этот жест, приняв его за очередное издевательство со стороны дяди.
Веларионы держались особняком и особо не весилились в этот день. Лично Эймонду было не ясно, против них они или нет, но все понимали одно: Рейнис так просто убийство сына не оставит и на что она в самом деле способна Эймонд не предполагал. Детей Рейниры Эймонд просто игнорировал по просьбе сестры. Хелейна еще на этапе помолвки просила его не устраивать сцен на их с Эйгоном свадьбе. Эймонд не посмел бы нарушить слово данное сестре без видимых на то причин, поэтому сегодня Эймонд старался их просто не замечать.
Отец, хоть и сам не присутствовал на празднике, в силу обострившихся болей, не скупился на свадьбу и вышла она просто шикарной. Едва ли он сделал это из-за любви к своим детям, подумалось Эймонду, скорее всего, это было желание в очередной раз показать превосходство дома Дракона над другими домами, но все же празднование было достойным.
Эймонд не наблюдал трепетных чувств со стороны отца к Хелейне и ему было обидно за сестру, ведь она заслуживала в разы больше, чем он ей давал. Он бы мог сослаться на то, что Хелейна девушка, а они, кто бы что не говорил, ценились в знатных семьях чуть меньше, чем сыновья, но Рейнира была живым доказательством, что дело было явно не в этом. Почему Хелейна удостоилась звания "недолюбленной дочери" было известно лишь одному Визерису и Эймонда это дико раздражало и огорчало. Саму же Хелейну это разделение между детьми нисколько не заботило. Она довольствовалась их нечастыми встречами с отцом и, как ему казалось, ничего другого от него и не ожидала.
Общество насекомых и змей Хелейна ценила больше, чем общество людей — был убежден Эймонд в детстве, пока сам не сблизился с сестрой. До того, как он оседлал дракона, лишь она увидела в нем кого-то большего, чем остальные. Она тянулась к нему просто так, просто за то, что он это он. Лишь Хелейна умела смирять его пыл, лишь ей удавалось быстрее матери утешить его, подбирая нужные слова, а иногда и вовсе не используя их. Будучи ребенком, Эймонд думал, что дар сестры позволял ей видеть его насквозь, иначе он их сходство объяснить не мог. С годами он понял, что это было вовсе не так, но в детстве это одновременно пленило и пугало его. Помимо всего, он видел, что и сестра нуждается в нем и искренне ценит его, не взирая на то, что у него нет дракона.
Занятия в башне Белого Меча, время проведенное с сестрой и полеты на драконе — единственное, что доставляло Эймонду истинное удовольствие в детстве, да и по сей день. Дети, что были почти незаметны для матери и отца, над которыми насмехались и всю жизнь недооценивали, нашли радость и покой друг в друге. Годы взрастили из всего этого любовь: запретную, порицаемую и нерушимую. "Второй сын и вторая дочь вынуждены искать отдушину друг в друге, весьма иронично и несправедливо, не находишь?" — горько пошутил он однажды, когда они вместе с Хелейной читали о подвигах Эйгона Завоевателя в ее покоях.
Голова сестры покоилась на его коленях, глаза были прикрыты, но когда он ни с того, ни с сего, выдал свою неоднозначную фразу, Хелейна открыла их и взгляд ее выражал негодавание. Она прекрасно понимала, что скрывает ее брат ото всех, прекрасно понимала, почему гнев часто овладевает им. Они редко это открыто обсуждали, ведь взгляды их на эту тему сильно разнились. Хелейна приподнялась, поцеловала его нежно в щеку и задала встречный вопрос: "Неужели второй сын видит во второй дочери лишь отдушину? Она в нем видит весь свой мир, а он ее так обижает. Вот это уже точно ярая несправедливость, не находишь?". Эймонд смущенно улыбнулся, Хелейна с задором взглянула на него и он вместо ответа подарил сестре долгий и чувственный поцелуй.
Эймонда в целом устраивало его положение при дворе. На власть и почести ему было наплевать, проблема была лишь в одном: старшему сыну Визериса должна была достаться не только корона и подданые, ему доставалась Хелейна впридачу. Этот факт разжигал нешуточную ярость в Эймонде к родному брату, ведь Эйгон не то что ложе с ней делить, он и говорить с ней был не достоин. Законы дома Таргариен были превыше всего и Эймонду стоило бы укротить свои порывы и желания, но боги наградили его строптивым нравом, поэтому разлюбить сестру он даже не пытался. Любовь к сестре могла доставить Эймонду кучу проблем, ведь вечно их тайна храниться не будет, он это знал, но был готов на все ради Хелейны и даже старшего брата Эймонд в глубине души помехой не считал.
Рассуждения о брате прервал сам Эйгон, который привлек его взор очередной выходкой. Эйгон появился в поле его зрения, преследуя служанку, которая безуспешно пыталась скрыться от пьяного жениха. Она выбежала за пределы Чертога. Эйгон, покачиваясь, пошел за ней и Эймонд без замедления последовал за ними. Увиденное его не удивило, лишь вызвало очередной прилив негодавания: Эйгон прижал и без того испуганную девицу к стене в одном из коридоров замка и стал настойчиво лезть под юбки, бормоча ей что-то бессвязное на ухо. Эймонд вмиг остановил это безобразие. Он резким движением развернул брата к себе и схватил того за грудки. Девушка воспользовалась моментом и ускользнула, оставив братьев наедине.
— Ты видимо подзабыл, где ты находишься и зачем, брат?! — яростно прошипел Эймонд ему в лицо.
— Ах, такие сиськи из-за тебя убежали! Что сам ее захотел? Нашел бы другую в самом деле, отбирать это нечестно! — заныл Эйгон и с досадой взглянул вслед убегающей девушке.
— Приди в себя, Эйгон, и прекрати бредить!
— Отпусти! Что я такого сделал, что ты так взбесился?! — заверещал Эйгон и безуспешно попытался избавиться от стальной хватки младшего брата.
"Родился Таргариеном!" — подумал Эймонд, но озвучивать эту мысль не стал.
— Сегодня же праздник, вот я и праздную!
— Празднуй как все нормальные люди и к тебе не будет претензий, ты же ведь просто начинаешь наглеть!
— В чем же наглость? Моей чудной женушке нравится танцевать и она танцует, а мне нравится трахаться и я трахаюсь. Ни в том, ни в другом ничего дурного нет. Если бы наша сестрица также, как и я, любила трахаться и попытайся ее отыметь кто-то из лордов, я был бы и не против, — обыденно произнес Эйгон.
— Не выводи меня из себя, Эйгон! — повысил тон Эймонд, сильнее прижав брата к стене.
— А что не так?! Что я такого говорю?! — искренне удивился Эйгон, за что получил три жестких удара в живот.
Эйгон завалился на бок и скрючился от боли. Эймонд опустился на корточки, взял брата за подбородок и с презрением взглянул на него. Эйгон ответил ему не менее презрительным взглядом.
— Слушай внимательно, что я тебе скажу, брат. Дважды повторять я не буду. Когда разъедутся гости, перетрахай хоть всех служанок в замке, но до той поры, я не позволю тебе позорить себя, свою жену и всю нашу семью, ты понял меня? — угрожающе прошипел Эймонд.
— Седьмое пекло, ты мне надоел! Нудишь, как наша мать!
— Я предупредил тебя, Эйгон, дальше пиняй на себя! — схватил Эймонд брата за локоть и резко поднял с земли.
— А иначе что?! — оттолкнул его Эйгон и Эймонд пошатнулся.
Эймонд настороженно взглянул на брата, Эйгон одарил его надменным взглядом в ответ.
— Так что же ты сделаешь, если я все же трахну ту служанку уже сегодня? А еще веселее будет сделать это на глазах у нашей сестренки, как думаешь?
Эймонд не отвечал. Этот разговор продолжать он точно не желал, иначе Хелейна могла сделаться вдовой прямо в день свадьбы.
— А хотя стой, у меня есть идея намного лучше! — из уст Эйгона вырвался глупый смешок и он также весело продолжил, — Может привести ее в покои и заставить Хелейну развлечься с ней?! Сиськи у нее что надо, явно лучше, чем у нашей глупой сестрицы, хоть будет на что взглянуть! Что скажешь на такое, дорогой брат, это не опозорит нашу великую семью?! — стал дразнить его Эйгон и Эймонд чувствовал, как от злости у него начинает звенеть в ушах.
Эймонд до боли сжал кулаки и про себя просил брата, чтобы тот заткнулся хоть на секунду и позволил его гневу отступить, но Эйгон и не думал умолкать.
— Что пялишься, словно вот-вот забьешь меня здесь?! — рассмеялся громче Эйгон, — Ответь же, братик, мне правда интересно, что ты готов сделать?!
— Рискни исполнить задуманное и своими глазами увидишь, что будет, — хладнокровно произнес Эймонд.
— Я должен бояться тебя, как это делают многие, но не стану! Я Эйгон Таргариен, один из главных наследников короля и делаю, что хочу и с кем хочу! Усвой это и никогда больше не смей угрожать мне, понял?!
— Нет, не понял, — ответил Эймонд и голос его резал хлеще валирийской стали, — Делай со слугами, что угодно, брат, упивайся хоть до смерти, едва ли кто-то заплачет по тебе, но сестру я тебе изводить больше не позволю, так и знай. Она дорогой для меня человек и не советую тебе испытывать мое терпение. Я могу зайти дальше, чем ты можешь ожидать.
— А что ты сможешь, если в один день я стану королем? — с ехидной улыбкой поинтересовался он у Эймонда.
— Смогу стать цареубийцей, если потребуется, — угрожающе шепнул Эймонд и заметил, как брат резко изменился в лице.
Тяжелое молчание повисло в воздухе и два принца схлестнулись взглядами. Лишь богам ведомо, к чему в тот вечер мог привести их конфликт, но продолжения его не последовало. Королева Алисента прервала их безмолвную схватку.
— Что вы оба тут забыли, тем более ты Эйгон?! Великие лорды собрались, чтобы поздравить тебя и твою сестру, выразить почтение нашему дому, а мы не можем тебя нигде найти!
— Вышел подышать, матушка, в зале слишком душно, — отшутился Эйгон и нарвался за это на сердитый взгляд матери.
— Надеюсь, ты не сделал ничего, за что мне будет стыдно впоследствии? — вымученно поинтересовалась она.
— Еще не успел, — весело проговорил Эйгон и направился обратно в сторону Великого Чертога.
Алисента тяжело вздохнула и обеспокоенно обратилась к Эймонду.
— Эймонд, дорогой мой, что случилось?
— Ничего, — спокойно солгал он матери, а про себя продолжил, — "Пока что ничего".
— Ох, слава богам! — облегченно выдохнула она и даже слегка улыбнулась.
— Как там Хелейна, мама? — отстраненно поинтересовался Эймонд.
— Прекрасно! Думаю, она всему рада!
— Это хорошо, — ответил Эймонд спокойно и выдавил из себя подобие улыбки.
Алисента шире улыбнулась, а затем удалилась, чтобы не заставлять гостей слишком долго ждать свою королеву. Эймонд не спешил следовать за ней. Ему надо было взять себя в руки, прежде чем вернуться к торжеству. Эймонд выдохнул и попытался успокоится, ради себя самого, ради Хелейны и всей его семьи, иначе не Эйгону, а именно ему будет суждено сегодня опозорить свой дом.
Он не часто испытывал раздражение к матери, но сегодня был один из тех редких дней.
"Интересно, она так мне пытается солгать или правда верит в то, что она несет?" — задал Эймонд сам себе вопрос, вот только ответ его не устроил. Что брат, что сестра не раз ему говорили, что не чувствуют любви от матери и отца. Эймонд убеждал их и самого себя, что они не правы, но сегодня он в очередной раз признал поражение и свою неправоту.
Долг, честь, политика никак не связаны с настоящей любовью, это понятно для каждого, но разве могут мать и отец, которые хоть немного любят своих детей, спокойно смотреть на их страдания и не просто смотреть, а быть их инициаторами? Хелейна была закрытой от всех, но Эйгон свою неприязнь к сестре уж точно не скрывал, поэтому Эймонду было до боли смешно слушать эту чушь, что Хелейна прекрасно себя чувствует и даже радуется всему происходящему.
Вспомнив, как утром Хелейна содрагалась только от мыслей о брачной ночи с Эйгоном и умоляла его о всяких безумствах, лишь бы не оставаться с мужем один на один, Эймонд испытал к матери не только раздражение, но и самое настоящее отвращение. Есть вещи, которые простить нельзя даже родным и свадьба сестры стала такой вещью для Эймонда.
Эймонд не особо верил в силу Семерых, но когда возвращался в стены Чертога, он взмолился, чтобы Эйгон придержал свой поганый язык, хотя бы пока лорды и леди из великих домов будут поздравлять их и чествовать дом Таргариен. Надежда и вера живет в сердце каждого человека, но ум ведет жизнь отдельную, и он подсказывал Эймонду, что молитвы его вряд ли будут услышаны.
