Эймонд
17 ноября 2022 г., 04:31
Западный двор встретил Эймонда привычной для этой части замка обстановкой. Звон металла и запах пота доносились до него от самых ворот. Вот только сегодня запах пота был смешан с запахом крови, а звон металла разбавлялся стенаниями добровольцев, которые претендовали нв место в городской страже.
Лорд-командующий по приказу вдовствующей королевы лично производил отбор. Золотые плащи и даже некоторые из белых после смерти короля остались верны Порочному принцу. С этим в срочном порядке надо было что-то делать и, по наставлениям своего отца, мать велела сиру Кристону набрать новых людей и обучить их. Тех, кто в замке открыто выражал признание Деймону либо Рейнире вместо нового короля, ссылали на Стену. Так решила Алисента, запретив деснице устраивать публичные казни. Эймонд был не совсем с этим согласен. Он считал, что их головы стоило бы насадить на пики за такую дерзость перед короной, но "Матерь велит быть милосердными, лишнее кровопролитие нам ни к чему" — утверждала королева-мать, забывая, что чаще всего мужам служба на Стене была сродни той же самой смерти. Можно ли было это назвать милосердным Эймонд не знал, но если его матери спалось легче от таких решений, то и для него все было в порядке.
Тяжелый удар лорда-командующего пришелся в грудь какому-то мужчине и бедняга скрючился от боли, не в силах даже встать и дать отпор. Эймонд не славился добрым нравом, но даже ему методы сира Кристона показались слишком жестокими и кардинальными. "Не перешел ли Коль на сторону "черных" прямо у нас под носом? Изводит парней так, словно и вовсе никого набирать не желает" — проговорил Эймонд про себя, а затем вслух обратился к лорду-командующему.
— Я вижу отбор у вас очень жесткий, сир Кристон. Не боитесь, что пойдут слухи и даже все золото из казны не заманит мужчин для служения новому королю?
— Приветствую вас, мой принц, — обернулся сир Кристон и несколько мужчин рядом с ним также поприветствовали Эймонда, — Слухам верят лишь глупцы. Разве такие люди достойны служить короне? Правила набора и подготовки правда изменились и для того есть веские причины. Обеспечение безопасности короля и его приближенных — мой священный долг. Если я буду слишком мягок, то исполнить его с достоинством в такое непростое время у меня не выйдет. Тяжкие времена требуют тяжких мер, мой принц.
— Ваша правда, сир Кристон, но и слишком жестким быть тоже не стоит, иначе защищать короля и его приближенных останемся только мы с вами, — произнес Эймонд и указал на юношу, который тщетно пытался остановить кровь подле лорда-командующего.
Рукав его был пропитан кровью, но Коль отпустить парня или позвать мейстера даже не думал. Эймонд думал, что причины злости и смятения сира Кристона были не только в его яром стремлении как можно лучше исполнить обеты, которые он давал его покойному отцу, но и в неразделенной любви к его матери. Она страдала от горя и он ничем не мог ей помочь, Эймонду и самому было это знакомо. Как тяжело сильно любить и не быть рядом, Эймонд также знал не понаслышке, поэтому понимал рыцаря, но все же стоило охладить его пыл. Необходимо держать себя в руках, раз принял на себя командование городской стражей и королевской гвардией, считал Эймонд и, по всей видимости, Коль понял его намек и принял его спокойно.
Лорд-командующий кивнул Эймонду и дал команду новобранцам отправляться в Башню Белого Меча, а других претендентов отправил до следующего утра домой.
— Вы пришли, чтобы потренироваться, мой принц? — развернулся сир Кристон к Эймонду и взял в руки меч.
— Нет, сегодня у меня немного другие планы и я желал, чтобы вы составили мне компанию, сир.
— Куда же мы направимся?
— Хочу прогуляться по городу. Мне нужно забрать подарок для сестры и заодно узнать, какая молва идет о ее муже-короле.
— Я понял вас. Смею спросить лишь одно, по какому случаю вы хотите преподнести подарок нашей королеве?
— Сегодня ее именины.
— Да верно. Я запамятовал об этом.
— Вместе с вами об этом забыла и вся моя родня. Даже матушка и та забыла.
— Переживания могут вытеснить многое из головы. Не держите на нее обиду, мой принц.
— Переживания вытеснили ее саму из жизни и это пугает меня. Сестра тоже замкнулась в себе после кончины отца и мне хотелось бы ее ободрить, чем-то порадовать.
— Да, все это тяжело для чувствительных женских сердец, — задумчиво произнес сир Кристон, — Вот только едва ли ваша мать даст устроить празднование в такое время.
— Но это вовсе не значит, что сестра моя должна лишиться подарка из-за этого.
— Само собой.
— Тогда отправимся в путь, но скроем наши лица, так будет лучше.
Эймонд вместе с сиром Кристоном держали путь до Речных ворот. По дороге они то и дело останавливались, чтобы принц мог послушать, какие же слухи ходят о его семье. Эймонд сам не знал почему, но втайне надеялся, что народ остался недоволен коронацией Эйгона. По мнению Эймонда, такой глупец, как Эйгон короны был явно не достоин и думал, что остальные считали точно также, но он ошибался.
Люди, можно сказать, полюбили его брата, на фоне Рейниры, что короновала саму себя на Драконьем Камне пару дней назад. Молва об этом уже дошла до столицы и народ начинал спорить о том, кому же все-таки должен был перейти Железный трон. Большинство, судя по тому, что услышал Эймонд на улицах, сходились во мнении, что Эйгон более достойный кандидат.
— То есть ты правда считаешь, что шлюха Рейнира достойна трона больше, чем первенец короля?! Да ты бредишь! — донесся до Эймонда голос какого-то мужчины и он остановился.
Торговцы с рынка затеяли оживленный спор и Эймонд решил проследить, чем же он кончится.
— Сам ты бредишь, жирный кусок дерьма! Уж лучше она, чем пьяница и плут, которого десница каждый раз по борделям ищет! Скоро будет война и, когда ты будешь подыхать в канаве, ты согласишься, что лучше бы они исполнили волю покойного короля.
— Покойный король хоть и был спокоен, но бредил также, как и ты сейчас! Пожелать бабе, да еще и такой шлюхе, как она, сесть на трон и заправлять государством может только кретин, да простят меня боги!
— Шлюха не шлюха, но король принял решение однажды и до самой смерти его не менял! Просто так думаешь?! Он видел, что плодит эта змеиная королева и сам наверное ужаснулся! Убить детей ведь нельзя, а вот трон отобрать у всех можно, что он и сделал! — спор набирал обороты, голоса, что одного спорщика, что другого становились громче.
При упоминании матери, Эймонд сжал кулаки, но с места не сдвинулся ни на шаг.
— Прекрати нести хрень! Вполне достойный король этот Эйгон, да и королева при нем что надо, а как только представлю что Рейнира будет вместе с лордом Блошиного Конца греть свой зад на Железном троне, то аж дурно становиться!
— Так Хилый поэтому так и вопит за шлюху с Драконьего камня, в десницы к ней набивается! —вмешался в спор левый зевака и волна хохота пронеслась по улице.
— Тогда я лучше сожгу свой дом и лавку, чем останусь в столице! — подхватил торговец, что был потолще и новая волна смеха прокатилась среди мужчин.
— Когда Рейнира возьмет столицу, от твоей лавки и так не останется и следа, идиот! Помянешь еще мое слово! — отозвался тот самый Хилый, над которым стали смеяться все вокруг и далее их спор продолжался в том же ключе.
Эймонду наскучило их слушать и путники двинулся дальше.
— Думаете война неизбежна, сир Кристон? — ни с того, ни с сего задал Эймонд вопрос, пока они держали путь, отчего лорд-командующий стал нервно озираться по сторонам.
— Уверен, — кратко ответил рыцарь.
— Меня все же удивляет, что народ так свято верит и, смею сказать, любит моего брата.
— Почему же?
— Я, например, полностью согласен с тем торговцем. Мой брат пьяница и плут, не более. Почему же они за какие-то там пару дней уверовали в него больше, чем в избранницу короля? Неужели только потому что у него есть член, а у нее нет?
— По большей части да, мой принц. Сами знаете, подобная ситуация была и с вашей тетей, Рейнис. Совет не дал ей занять Железный трон, как бы хороша и умна она не была.
— Да, но тогда стране повезло, что мой отец занял престол. Он обладал многими положительными качествами, вот только брат мой их, к сожалению, не перенял.
— Неужели и вы считаете, что трона более достойна Рейнира? Я с трудом в такое поверю, — Эймонд уловил недоверие и раздражение в голосе рыцаря и улыбка тронула его губы.
— Я считаю, что никто из них его не достоин.
— Ваши речи настораживают меня, как лорда-командующего. Имею дерзость тогда задать вам один вопрос, мой принц, — Коль остановился и с прищуром взглянул на Эймонда, — Кого же вы видите на Железном троне? Себя или кого-то иного?
"Наше с Хелейной дитя" — подумал Эймонд, а вслух лишь усмехнулся, отчего вид сира Кристона сделался недоуменным.
— Подозреваете меня в измене короне, сир Кристон? — с ехидной улыбкой поинтересовался Эймонд.
— Такие мысли присутствуют, не стану отрицать.
— Оставьте их, сир. Я хоть и недолюбливаю брата, но в этой схватке останусь верным ему.
— Слава Семерым, — с облегчением выдохнул рыцарь, — Вы испугали меня, мой принц.
— Нам всем стоит бояться. Война — вещь страшная, а она не за горами, сир Кристон.
— Вы правы, мой принц.
— Я хочу вас кое о чем попросить, раз уж зашел такой разговор.
— Просите о чем угодно.
— Поклянитесь мне, что будете защищать мою мать до последнего, чтобы не сулили вам наши враги. Поклянитесь, что если меня не станет, то вы также яростно, как мою мать, сумеете защитить и мою сестру, нашу королеву, — вид Эймонда сделался серьезным и он с надеждой взглянул в глаза лорд-командующему.
— Я и так клялся в этом, принц Эймонд.
— Поклянитесь мне лично, сир. Вы мой самый верный друг в столице, лишь вам я могу доверить жизнь самых дорогих для меня людей.
— Это честь для меня слышать такое, — живо отозвался лорд-командующий и, положа руку на сердце, произнес слова клятвы, — Я клянусь вам перед богами и людьми, мой принц, что до последнего вздоха буду защищать вас и вашу семью! Если понадобиться, я отдам свою жизнь за нее, даю вам слово!
— Надеюсь, что до таких крайностей не дойдет и все наши жизни сохранятся.
— Да внемлят боги вашии словам, принц Эймонд.
Пройдя еще пару переулков, они все же добрались до порта и там их уже ожидал торговец из Волантиса. Эймонд откинул капюшон и пожилой мужчина узнал его.
— Я скоро вернусь, сир Кристон, ждите меня здесь.
— Как прикажете, принц.
Эймонд приблизился к торговцу и тот стал пытаться пожать ему руку, но Эймонд не дал себя трогать.
— Приветствую вас, господин. Вы привезли, что я просил? — обратился Эймонд к заморскому гостю на валирийском.
— Это честь для меня познакомиться с вами, одноокий принц. Да, я доставил, что вы желали, — ответил торговец, но его валирийский отчего-то резал Эймонду слух.
— Одноокий принц? — рассмеялся Эймонд, — Вот как значит меня именуют за Узким морем.
— Так именуют вас в моем городе, но лишь те, кто уважает вас, — елейным голосом проговорил старец.
— А те, кто не особо, как меня зовут? — уже без улыбки поинтересовался Эймонд и заметил, как мужчина замялся.
— Дракон-калека, одноглазый ублюдок — немногое, что я сумел услышать за время своих странствий. Такое говорят лишь недалекие люди, принц Эймонд, — осторожно произнес заморский гость, — Не стоит и думать о таких.
— Я и не думал беспокоиться о каких-то там сплетнях, что разносятся обо мне за Узким морем, — Эймонд протянул ему мешок с золотом, — Вот, держите.
— Эта вещь невероятной красоты, убедитесь сами. Лучшие ювелиры Волантиса по вашей просьбе старались над этим изделием. Ваша избранница останется довольна, я уверен, — приторная улыбка появилась на губах старика.
— Моя сестра, — поправил его Эймонд и забрал шкатулку из рук торговца.
— Новая королева, верно?
— Верно, — отозвался Эймонд и поймал на себе хитрый взгляд торговца, — Интересно, что известно о ней в Вольных городах.
— Что дева эта не похожа на других Таргариенов, добра и мила сама по себе. Большинство в тех городах, которых я успел побывать уверены, что из нее выйдет прекрасная королева.
— Как же быстро перебираются слухи, даже в столь дальние города, словно драконы, на которых мы летаем, — поразился Эймонд.
— Это так, принц.
— А скажите мне, без лжи и прекрас, что говорят в Вольных городах о моем старшем брате.
— О нем мнения у людей сильно разнятся, признаюсь вам честно. Выпивка ни одного правителя в моем городе до добра еще не доводила. Сомневаюсь, что ваш город и его жители сильно отличаются от моего.
— Соглашусь, выпивка дело дурное, но вы так и не дали четкого ответа на мой вопрос.
Старик выдержал паузу, но затем все же продолжил тихим голосом.
— Многие хотят видеть на Железном троне другого человека, принц Эймонд. Некоторые даже вам пророчат его занять, я был бы этому, кстати, несказанно рад! — от наигранной сладости в голосе торговца Эймонда начинало тошнить.
— Не разделяю вашей радости, — голос принца стал холоден, отчего улыбка сошла с уст торговца, — Передайте тем людям, если встретите их вновь, что Железный трон занимает тот, кому его положено занимать и пока что лучше кандидата для этой роли в Вестеросе не найти.
Тяжелый взгляд Эймонда с старика переметнулся на резную шкатулку и он медленно открыл ее. Торговец слабо кивнул и с интересом стал смотреть на реакцию Эймонда, когда тот увидел содержимое. Принц дотронулся до украшения, представил, как Хелейна обрадуется его дару и сам слегка улыбнулся от этого.
— Я угодил вам, одноокий принц? — с опаской спросил торговец.
— Чувствую страх в вашем голосе, господин. Неужто вы забоялись меня за время нашего разговора?
— За Узким морем боятся всех Таргариенов, принц Эймонд, а вас стали страшиться в особенности.
— Отчего же?
— Поговаривают, что у вас крайне злобный нрав. Говорят, что вы убиваете всех, кто вам не угоден, кто смеет косо взглянуть на вас или перечить вашей воле.
— Как интересно, — усмехнулся Эймонд.
— А разве это не так?
— Нрав у меня, может быть, и злобный, но бездумно я никого не убивал и не убиваю.
— Тогда, можно ли вас спросить кое о чем, доблестный принц? — смягчил голос торговец, — Простите уж старику его любопытство, но этот вопрос не один год мучает меня. Никогда бы не подумал, что смогу задать его вам лично.
— Попробуйте, господин.
— Правда ли, что вы в детстве сразились с драконом, на котором летаете сейчас и что именно он и лишил вас глаза?
— А сами как думаете? — улыбка Эймонда стала шире от услышанного.
— Извините меня за столь дерзкие речи, но все это больше похоже на сказку.
— Не извиняйтесь, потому что вы правы. Все это выдумки, но от истины они не далеки. Дракон достался мне не так уж и просто. Передайте мои слова своим землякам и огромную благодарность вашии ювелирам. Вещь, что вы привезли мне и правда прекрасна.
— Благодарю вас, принц Эймонд, — обрадовался старец.
— Взаимно. Легкой вам дороги домой.
Гость из Волантиса напоследок поклонился Эймонду и пошел в сторону своего корабля. Эймонд закрыл шкатулку и вернулся к лорду-командующему.
— Все в порядке, мой принц? — осведомился Коль.
— Да, пойдемте обратно в замок, сир Кристон.
Когда Эймонд дошел до Твёрдыни Мейегора его охватил легкий трепет и чувство вины перед Хелейной. После смерти отца, в силу обстоятельств, Эймонд не мог посещать ее так часто, как это было раньше и это тяготило его.
Сестру Эймонд застал на балконе. Она рисовала и, как это часто бывало, увлеченная своим делом, она даже не заметила, что в покоях ее находиться посетитель. Не многие дамы увлекались этим занятием, больше предпочтений знатные особы отдавали занятиям музыкой или рукоделию, но его сестра обычной дамой никогда не была.
Хелейна сидела к нему спиной и он не стал ее отвлекать, решив немного полюбоваться ею. От ветра ткань ее изысканного голубого платья струилась, словно вода. Рукав приспустился и взору Эймонда предстало оголенное плечо Хелейны. Он захотел тотчас запечетлеть поцелуй на оголившемся участке ее тела, но сдержался и стал дальше наблюдать за сестрой. Движения кистью были плавными и размеренными, пряди серебряных волос развеивались на ветру и некоторые из них были испачканы в краске, что вызвало у Эймонда улыбку. Рукав ее также был испачкан черной краской, но сестра не обращала на это внимания. Он вдруг вспомнил, как матушка всегда отчитывала Хелейну в детстве за испорченные платья и годы нисколько не изменили ее. Когда она рисовала, она забывала о манерах и порядке, поглощенная творчеством она становилась собой.
— Неужто это Балерион Черный Ужас, моя королева? — подал голос Эймонд, как только ступил на балкон.
Хелейна слегка дернулась от испуга, но, когда она обернулась, смущенная улыбка украсила ее лицо и Эймонд ответил ей тем же.
— Он самый, братик, он самый.
— У тебя великолепно получается, он словно живой.
— Я стала часто видеть его во сне, его и Эйгона Завоевателя, — она вновь стала выводить темные линии вдоль шеи дракона на своем рисунке.
— Везет тебе, сестра. Я бы много золота отдал, чтобы увидеть его вживую, а к тебе он прилетает в грезах каждый день. Даже слегка завидую твоему дару.
— Едва ли это можно назвать везением, — отстраненно произнесла Хелейна, — И завидовать тут тем более нечему.
Эймонд почувствовал легкий укол совести от ее слов.
— Извини, мне тяжело это понять. Это должно быть трудно, разгадывать загадки предков и богов, — виновато произнес он.
Хелейна не ответила ему. Неловкая пауза повисла между ними, отчего Эймонду стало не по себе.
— Не труднее, чем вести войну, — вдруг сказала Хелейна, спустя минуту молчания, и пристально взглянула на него.
— Войны еще нет, Хелейна, и надеюсь, вовсе не будет.
— Будет, поверь мне.
— Даже если так, тебя она не коснется, даю слово.
— Такими словами разбрасываться нельзя. Наши... — сестра запнулась, оторвала кисть от холста и тяжелый вздох вырвался из ее груди, — Наши враги очень непредсказуемы, Эймонд.
— Согласен, но пока мое сердце бьется, я никому из них не позволю тебе навредить, — уверенно произнес Эймонд.
Легкая улыбка тронула губы Хелейны, затем она встала и заключила его в объятия.
— Я так соскучилась по тебе, — прошептала Хелейна, уткнувшись ему в грудь.
— Я тоже, любимая, — мягко ответил Эймонд.
— Отобедай со мной, у меня для тебя есть один разговор.
— Как прикажете, моя королева! — нарочито серьезно произнес Эймонд и Хелейна рассмеялась в полный голос.
— Прекрати, ради богов! — все еще посмеиваясь, произнесла Хелейна, — Я и так не могу привыкнуть, что каждый встречный так обращается ко мне, теперь и ты туда же!
— Это еще не начались светские приемы, сестра. Там, как я думаю, вовсе с ума сойти можно от всех этих любезностей.
— Пришел поиздеваться!? — произнесла Хелейна и слегка хлопнула его по руке, отчего Эймонд усмехнулся.
— Тебе стоит приложить больше усилий, чтобы одолеть меня, сестренка, — игриво произнес Эймонд и резко притянул Хелейну за талию к себе настолько близко, что та ахнула от неожиданности.
Румянец стал заливать ее щеки от его крепкой хватки и настойчивых прикосновений, что последовали за ней. Когда он потянулся, чтобы поцеловать ее шею, Хелейна перепугалась.
— Нас могут увидеть, Эймонд!
— Прости, — с трудом он отошел от нее, — Ты просто даже догадаться не можешь, как ты манишь меня к себе.
— Могу, — глаза сестры опустились от смущения, — Я думаю о тебе каждую ночь и ощущаю влагу между ног от этих мыслей. Почему же ты забыл про меня, Эймонд? — с обидой в голосе произнесла Хелейна.
— Ну что ты, я всегда про тебя помню, — с нежностью проговорил Эймонд, — Я виноват, но прошу пойми, государственные дела сейчас важнее, чем мои личные.
— Да, ты прав, но... — она подошла к нему ближе, встала на носочки и начала шептать ему на ухо, — Если ты и сегодня не утолишь мои желания, твоя королева сойдёт с ума.
Взгляд Эймонда сделался хищным от ее мягкого шепота и он почувствовал, как кровь прилила к его причинному месту. Он готов был взять ее прямо сейчас, прямо на балконе, но усмирил свой пыл, ведь увидь кто из замка такое — будет большая беда.
— Не дразни меня, Лейна, я и так слишком голоден, — тихо произнес Эймонд, не отрывая горящего взгляда от ее изгибов.
— Так пошли есть, — рассмеялась звонко Хелейна, подарив ему легкий поцелуй в щеку прежде, чем выпорхнуть с балкона.
Эймонд укоризненно посмотрел ей вслед и послушно пошел за сестрой. Слуги довольно быстро принесли им обед. Хелейна приказала им накрыть в покоях, чтобы никто не услышал, о чем они будут вести свои беседы.
— Как ведет себя Эйгон, сестра? — вкушая оленину, Эймонд задал вопрос и вид Хелейны сделался обеспокоенным.
— Вполне неплохо, в те редкие моменты, когда мы с ним видимся.
— Он так и не касается тебя?
— Нет, — она нервно сглотнула и продолжила, — После того случая на турнире, он даже не пытается приблизиться ко мне.
— Надо думать, — ядовитая улыбка появилась на лице Эймонда и сестра возмутилась от этого.
— Больше никогда так не делай, ты же обещал мне! В тот день я перепугалась за вас обоих, Эймонд, и это не шутки! — волнение переполняло ее, но в эту минуту оно не трогало сердце Эймонда.
— То был турнир, сестра, там и не такие роковые случайности происходили, — бесстрастно произнес он.
— Это была не случайность, мы оба знаем это.
— Я его предупреждал. Не моя вина, что он не послушал.
— Я жалею, что рассказала тебе об этом, — от услышанного Эймонд ударил ладонью по столу и Хелейна зажмурилась.
— А я жалею, что не прикончил его в тот день!
От нахлынувших воспоминаний гнев молниеносно охватил Эймонда. Ему резко вспомнилось заплаканное лицо сестры в то злочастное утро, что не забудется принцу никогда, и он скривился. После приезда Рейниры в город и семейного ужина, что состоялся по этому случаю, брат его отличился так, что Эймонд чуть было не нарушил данное сестре обещание и не лишили его жизни. Эйгон в ночь после семейного застолья привел служанку в их покои и изнасиловал ее прямо на глазах у Хелейны. Сразу же после содеянного, он начал приставать к сестре. Хелейна в ужасе несколько раз ударила Эйгона по лицу и, будучи сильно пьяным, он впал в ярость. В ту ночь он избил свою жену и удары его по большей части пришлись по лицу Хелейны.
Эймонд узнал о случившемся только наутро, когда решил посетить сестру с небольшим подарком. Эймонд постучался в покои Хелейны и долгое ожидание насторожило его. Дверь открыла обеспокоенная служанка, но принца не впустила. Лишь с разрешения своей принцессы, она открыла двери перед Эймондом и он был в шоке от увиденного. Губа сестры была разбита, а на щеках были ссадины, но больше всего его ужаснули ее глаза в тот день. Они были красными от слез и пустыми, взгляд их не выражал абсолютно ничего, как ему тогда показалось. Эймонд прогнал служанку и дал волю гневу. Он выкрикивал проклятия в адрес брата, грозился убить его и лишь мольбы сестры удержали Эймонда от страшного преступления в то утро.
Принц, скрепя сердце, не дал Эйгону ответ на его злодеяние в тот же день, но стал выжидать подходящего случая и он довольно быстро подвернулся. Сами боги дали Эймонду возможность для возмездия, когда в столице состоялся турнир в честь именин его матери. Убивать брата в такой день было ужасно, но Эймонд наплевал на честь и святость. Решимость его была несокрушима. Когда глашатай объявил, что биться Эймонду предстоит против родного брата, Эйгон изменился в лице, а на лице самого Эймонда появилась злобная ухмылка. В удар копьем, что должен был убить брата Эймонд вложил всю силу и гнев, что копились в нем долгое время. Он легко выбил Эйгона из седла, да так, что от удара тот рассек себе голову.
Когда Эйгон слетел с лошади и потерял сознание, мать вскрикнула вместе с другими дамами, отец обеспокоенно взглянул в их сторону, а Хелейна побледнела от страха и даже пошевелиться была не в силах.
Мейстеры помогли Эйгону и он не погиб в тот день. Несколько дней старший брат провел в постели и когда Эймонд пришел его навестить, в глазах его он отчетливо увидел непподельный страх. В тот момент оба они поняли без лишних слов: долг был уплачен. Эймонд почувствовал вкус победы и был уверен, что больше Эйгон не посмеет навредить Хелейне и он не ошибся. С того дня Эйгон старался избегать, как его самого, так и Хелейну
— Я в очередной раз умоляю тебя, Эймонд, выкинь подобные мысли из головы! Теперь он король и...
— Даже королям нужно иногда показывать границы дозволенного, сестра, — перебил он Хелейну и окинул ее суровым взглядом.
— Прошу, Эймонд, прошу, держи обещание! Ради нас, ради нашей любви и нашего будущего ребенка! Я молю тебя! — голос ее надорвался и Эймонд ошарашенно взглянул на сестру.
— Что?! — одними губами произнес принц.
— Да, Эймонд, да... Твоё семя наконец-то прижилось во мне, — тихо сказала Хелейна и вид ее, по неведомым для Эймонда причинам, сделался грустным.
Эймонд немедля встал со своего места, взял Хелейну на руки и стал кружить сестру по комнате, отчего она заулыбалась.
— Это просто чудо, Лейна! Почему ты не сказала раньше?!
— Я сама узнала только с утра.
Эймонд опустил Хелейну на пол и нежно погладил ее по щеке.
— Я так счастлив, ты бы знала, как я счастлив! Спасибо тебе!
— Я тоже счастлива, — Хелейна улыбалась, но глаза ее были, как и прежде, печальны.
— По тебе не скажешь. Что тревожит тебя?
— Счастье переполняет меня, но вместе с ним и страхи терзают мою душу. Эта война... Удастся ли нам победить, если она начнется или Рейнира просто забьет нас всех?
— Эй, — он аккуратно приподнял ее за подбородок и с нежностью взглянул в ее глаза, — Вспомни, что я тебе говорил ранее. Пока сердце мое бьется, я уберегу тебя, а теперь и наше дитя от любой беды. Ты веришь мне, милая?
— Верю, — ответила она кратко и стала поглаживать его руку.
— Верь и никогда не сомневайся в этом, — Эймонд потянулся, чтобы поцеловать сестру, но дверь резко отворилась и Хелейна отпрянула от него.
— Прошу прощения, королева. Мой принц, вас срочно требуют для участия в заседании Малого Совета, — объявил слуга десницы короля и Эймонд с Хелейной обменялись обеспокоенными взглядами.
— Понял, скоро буду, — отозвался Эймонд и юноша покинул покои.
Хелейна не выдержала и первая отчаянно поцеловала его.
— Да сберегут тебя Семеро, Эймонд! — судорожно шептала сестра, осыпая его лицо поцелуями.
— Не беспокойся, любовь моя, все будет хорошо.
Из глаз Хелейны покатилась слеза. Эймонд стер ее пальцем, еще раз горячо поцеловал сестру в губы и покинул королевские покои.
