Солнце, огонь и храм

      Я смотрел на человека в окне и думал, дальше-то что делать.        Я три дня ходил по Ультиме, Химере и миру Спящего Дракона, обещая себе никогда не возвращаться в свой прошлый мир, а затем, взяв лёгкий лазер, пришёл в белый храм с ощущением, как будто иду то ли вешаться, то ли на виселицу.        Напротив меня стоял пацан, ну не пацан, постарше, на вид — студент. Серо-красная форма, короткие волосы, почему-то забинтованная рука, и тотально испуганный вид, с побелевшим застывшим лицом и блестящими выпученными глазами. Обычно носители формы не такие, этот, видимо, начинающий.       Рыча, я чувствовал, как от вибрации горло касается ошейника, раньше ошейник был символом разврата, а теперь как удавка на горле, лёгкое экзистенциальное касание смерти бодрит и отвлекает.       Кажется, пошла вторая минута молчания, скоро до чувака дойдет, что я не знаю, что дальше делать. Связать его? Чем связывать я не взял.        А если он щас решит метнуться за стену, то… стрелять я в него буду что ли? нет, конечно, с какого перепугу. А он получит шанс напасть на меня из засады. То есть если он щас попробует убежать, я тоже должен убегать в портал и больше здесь не появляться? Ааа, нахуя я сюда припёрся вообще.       И тут в тишине раздаётся такое очень бытовое «дзыннь», похожее на любой обыкновенный сигнал с устройств связи на Ультиме.        Я засовываю руку в карман, достаю оттуда свой карманник, и делаю вид, что кладу его на воздух. Парень достаёт своё устройство и кладёт на каменный подоконник. Я подхожу, жестом отгоняю его на пару метров назад, и переворачиваю штуку к себе. От прикосновения к экрану оно включается, и мне становится видно пришедшее сообщение.       Длинное, официальное, пропитанное бюрократией письмо, смысл которого специально затерян так, чтобы когда человек наконец понял, что ему говорят, у него не оставалось сил на дополнительные вопросы и разгадку такого же слога дополнительных ответов.       У меня от волнения глаза прыгают по строчкам и сосредоточиться не получается, но наконец я ухватил одно-единственное нужное слово.       И только тут до меня дошло. Да, это те самые инопланетные черти, но теперь-то я хранитель порталов системы миров, и понимаю язык всех частей этой системы, включая другие планеты этих миров. А я тут как дурак изображаю злую рысь и пантомимы показываю.       — А тут пишут, ты шпион и предатель, ммм? — спрашиваю я и внимательно на него смотрю. Он, кажется, так и не осознав что можно уже пользоваться даром речи, таращит глаза ещё сильнее.        — К-какой шпион? — растерянно спрашивает он.       Я ещё раз смотрю на текст. И тут замечаю те слова, которые начинаются с заглавной буквы, до этого я на них и не смотрел. И вот тут всё становится ещё страннее.       — Эээ… слова «Уккенское государство» тебе о чем-нибудь говорят?       — Ну… конечно. Второе государство у нас на планете, кроме Ракии…       Завалявшейся в кармане плаща губной помадой, красным на белом подоконнике я нарисовал по памяти слово, которое видел ещё в детском учебнике истории. Название крохотной нелепой страны с Больших земель, откуда были родом мои дааалёкие предки, написанное на древнем языке, отмершем, как и все прочие, в Эпоху Протоколов, когда общим языком стал Срединный.       Четыре угловатых знака, по свидетельствам лингвистов читавшихся как «Уки».       — Укке, — поднимает на меня взгляд парень. — Только это на оккенском.        — Охуеть, — сам себе комментирую вслух. Изо всех сил пытаюсь сообразить, как быть и что делать. Да блин, тут такое происходит, а мне нужно думать, как бы этот идиот или один из тех идиотов меня не порешил.        — Блин, ты кто такой вообще, нам говорили — тут никакой разумной жизни нет! — внезапно возмутился чувак.       — Да, нету, ваши убили каждого, — внутри меня за мгновение вздымается и разлетается осколками ледяная ненависть, я смотрю на него и снова вижу бездну испуга в глазах. Но впервые за я могу посмотреть в глаза тому, кого ненавижу, и сказать ему об этом. Даже если он вовсе в этом не виноват. — Пять лет назад прилетали ваши? И два года назад?       — Н-нет… — удивленно и обнадеженно смотрит он. — Два года назад да, но пять лет назад — нет. Да и два года назад корабль вообще не смог сесть, в смысле весь экипаж мгновенно погиб при посадке.        — Один корабль?       — Ну да. Один.       Я по памяти нарисовал ещё ряд красных закорючек. На которые смотрел, пока шёл тогда, к тому кораблю, готовясь умереть, пересмеиваясь с Ал и со Змеем о древних укийцах, прилетевших нас спасать. Как же мне тогда, оказывается, было хорошо.        — Что здесь написано?        — Ээ, если исправить среднюю пару букв, то Вэшшох-2… Слушайте, можно я зайду внутрь? Если меня заметят, то вряд ли вы у меня ещё что-то узнаете, потому что в лучшем случае просто меня убьют, а в худшем возьмут нас обоих и будут пытать.        — Прошу, — отхожу подальше от окна на безопасное расстояние.