Солнце, огонь и храм

      Я сто лет — полтора года — не испытывал любопытства и забыл, как же это кайфово. В голове роились вопросы-вопросы, а я даже не спешил их задавать, оттягивая удовольствие.       И студент, несмотря на то что форменный, совсем нормальный. Из своих.        Радость всё равно была приглушённой, не такой искрящейся, как раньше, но в ней не было опьянённого забытья, когда радуешься просто оттого, что мозг устал жить без радости.        — Знакомиться будем?        Студент поднял голову с взглядом, полным почему-то благодарности, и живо закивал.       Я встал с бортика, прошёл пару шагов и сел на мостовую напротив студента, но не слишком близко, чтобы не испугать его.        — Я Фенька. Почти всю жизнь жил на той планете, где мы встретились, и-и-и нам определённо есть что обсудить про историю обоих наших планет, много нового можем узнать. Штука, с помощью которой ты оказался здесь — это портал между мирами. Ты сейчас не на той планете где храм, и даже не в том мире. В другом. Так уж вышло, это долгая история, но я последние пару лет один из хранителей порталов всей этой системы миров. Я могу открывать порталы, и, бонусом, говорю на любом языке этой системы миров. Я понимаю, это всё для тебя звучит совершенно невероятно, но короче, дарю совет, как перестать охуевать и начать жить — представь, что я тебе рассказываю условия игры. Как только начинаешь чувствовать, что снова охуеваешь, думаешь «это игра такая», и идёшь дальше. Понимаешь, о чём я?        — Кажется, да… — неуверенно ответил студент, но взгляд стал немного более осмысленным. Полминуты сидел и моргал, потом ещё раз кивнул.        Два года назад я очень легко и быстро влился в происходящее, потому что вовремя придумал эту штуку, а вникать в правила игры легче, чем осознавать новую реальность вокруг себя. Окончательно дошло, что всё всамделишное, всё правда, вот такая охуенная правда, как раз через полгода. За месяц до того, как Змей… исчез. После чего охуенность правды сильно померкла.               — Тайшель. Студент геологоразведочного факультета. Вот, повезло, на практику взяли. На другую планету.        — М-м, путешествие продолжается.       Блин. Напугал. Тайшель застыл, глядя в камни.        — Типа того, да, — усмехнулся, не развивая тему. — Ну вот. Не знаю, чего ещё сказать. Спасибо, вообще, что спас. А... дальше со мной что будут делать?       Стремительно удерживаюсь от плохих пошлых шуток.        — А что ты хочешь, чтобы с тобой делали? — нет, не удерживаюсь.       — Ээ… не знаю. А какие у меня варианты? У вас же должен быть протокол для такого дела?       — Что должно? У кого у нас? — вообще, в СВГ у слова «протокол» было устаревшее значение «документ, описывающий порядок действий», но для всех оно было именем собственным, ссылкой на те протоколы, которые дали начало Эпохе Протоколов.       — Ну, у хранителей… Ну, есть же у вас какая-то инструкция...       — Ой бля, — я перебил. — Не, нету. Я не организация. Я просто хранитель, ну типа есть левши, есть альбиносы, а я хранитель. Конечно я тебя не брошу тут посреди нихуя. Как придёшь в себя, приведу на Ультиму, всё расскажу-покажу. Короче, не беспокойся, без жилья и еды не останешься, и раз с технологиями ты в принципе знаком, обжиться там тебе будет несложно.        — А взамен что?       — В смысле?       — Ну… что я должен сделать… чтобы там жить? Какие вообще правила?       — Ээ… ну, не быть хуйлом. Пожалуйста, не будь хуйлом в приличном мире. И мусор под ноги не бросай, — скажите мне, как нужно прокомпостировать мозги человеку, чтобы первым делом, оказавшись в другом!! мире!! он искренне хотел узнать, какие правила ему соблюдать? Подарю ему на новоселье уголовный кодекс, пусть читает, может чего интересного узнает. Я вот до сих пор не знаю, запрещены на Ультиме наркотики или разрешены, какая разница, если всё равно их каждый кто хочет синтезирует? — Чёт я замёрз, пойдём-ка немного пройдёмся.        Мы прошли мимо фонтана и прошли через арку большого дома. Свойство арки: пройдя под ней, ты никогда не можешь вспомнить, как выглядел дом. Но не будем пока перегружать студента лишней информацией.       За аркой был тихий раннеосенний парк, с широкими тротуарами, полуразваленными беседками и всегда слегка пасмурной погодой. Если бы мы прошли дальше влево, оказались бы на городской площади в разгаре августа, а если долго идти вправо, попадаешь на ноябрьские сжатые поля. Времена года здесь были привязаны к сторонам света.        Мы зашли в беседку, покрытую частично отвалившейся цветной плиткой. В стороне Осени всё такое, полуразрушенное, и чем дальше к ноябрю, тем сильнее. За окном беседки виднелся покрытый елями склон, далёкая тёмная туча, отражающаяся в далёком озере, и освещённые косыми закатными лучами окружающие его жёлтые лиственницы. Правда, озеро существовало только в этом окне. За беседкой всё так же продолжался парк с дубами и рябиной.        Озеро за окном было чем-то похоже на котлован, круглая беседка — на уменьшенную копию святилища храма. Пол у беседки был деревянный, можно сидеть.        Я смёл пыль с одной доски, снова достал помаду и снова написал «Уки». Блин, помады оставалось на половину вэшшоха.       Мы сидели на деревянных досках и смотрели на надпись, я — прямо, Тайшель видел её вверх ногами.        Ну. Поехали.        — На данный момент на нашей планете есть два материка: суперматерик Большие Земли — фактически это три отдельных материка, пытающиеся слиться в один и злобно плюющиеся вулканами на границах — и небольшой материк Валь. Но считается, что когда-то был и третий материк, и там-то и эволюционировали люди как вид. Потому что свидетельства эволюции всяких цветочков и животных археологи регулярно находили, а свидетельства эволюции разумной жизни, как ты выразился, — нет, но не могла же она взяться из ниоткуда, ммм? В школе нам говорили, что человечество возникло на третьем гипотетическом материке, несколько тысяч лет назад там произошло сверхизвержение, и большинство погибло, а меньшинство приплыло на БЗ.        И высадилось с восточной стороны материка, там где потом была страна Уки. Археологи что-то там сравнили и вычислили, что люди распространялись по Землям именно из этой точки. Поэтому считается, что гипотетический материк лежал на западе. А теперь его нет, потому что в результате извержения он разрушился и ушёл под воду, с островами у нас такое бывает. Это всё звучит очень правдоподобно и логично, потому что триста пятьдесят лет назад люди так же приплыли с БЗ на Валь из-за очень мощного извержения.        И при том, что у нас были развиты и письменность, и технологии, все до-изверженные вещи с БЗ, которые сейчас у нас есть — это то, что было вывезено с БЗ мно-ого позже специальными экспедициями. Когда все спасались, на Валь люди плыли на переполненных кораблях с самым минимумом вещей. То есть, даже при нашем уровне культуры, при таком катаклизме у переселенцев спустя три века не осталось ничего, кроме письменных источников. Соответственно, если представить на нашем месте древних людей, которые не умели писать и только-только смогли построить какие-нибудь деревянные лодки, то стоит ожидать, что никаких вещей с третьего, гипотетического, континента мы и не найдём. Мы и не находили.        Ита-ак, первым местом обитания людей на БЗ и первым известным нам государством считается Уки. Самого государства Уки тыщи лет как нет, всех государств Больших Земель тоже нет, а люди полностью переместились с Больших Земель на Валь и образовали Союз Вольных Городов. Вот эту надпись, — я наконец кивнул на красное слово, — я видел в детской книжке про древнюю историю и в музее истории в моём городе Уки.        — То есть ты — у.. уккен? — очень серьёзно спросил студент. Я разозлился, я тут рассказываю, стараюсь, а меня перебивают с какой-то хернёй.       — Ау, герой-разведчик, Страны Уки у нас нет тысячи лет. Уффф. На всём протяжении истории с тех пор как у неё появился первый конкурент, она стала самым отсталым местом на планете и боролась за него до последнего. И вообще, кажется, ещё до Протоколов она стала провинцией Земель Севера. В общем, это не то место, которым гордятся. Но когда в СВГ стали активно образовываться новые города, их стали называть по названиям бывших стран. Вот когда-то какие-то мои предки не знаю по какому поводу оказались в городе Уки. Тоже, кстати, дыра-дырой. Я не знаю, как ещё более понятно объяснить тебе, что я — не уки. Я — бывший гражданин Союза Вольных Городов, а сейчас хрен знает кто, допустим гражданин системы миров. Понятно?       — Угу.        — Так вот, — вы-ыдохнули, вернулись к грамматике. Я постучал ногтем около надписи. — Это название Страны Уки, как оно писалось по мнению лингвистов. Но, видишь ли, традиции у нас полюбили не так давно. Когда произошло Извержение и пришлось побросать свои дома, тогда все вдруг стали очень ценить старину и традиции. А когда две тыщи лет назад все переходили на Срединный язык Протоколов, то переводили и сохраняли в основном технические документы, в итоге про реальную Страну Уки мы знаем примерно нихуя. На этом экскурс в древнейшую историю я полагаю законченным и перехожу к событиям пятилетней давности.        Пять лет назад кто-то прилетел на нашу планету и убил всех жителей СВГ. Уничтожили важные места от портов до газовых станций, и разбили все основные дороги. Откуда-то прилетали снаряды, от них был белый очень дымный след. Летали они… щас нарисую, — я включил карманник, запустил проекцию блокнота и быстро набросал по памяти те штуки, которые видел пару раз, убегая через весь Валь на Остров. — Наземные отряды отстреливали всех людей, которых видели. Черти выглядели.. примерно вот так.. оружие.. вот.. такое, — я говорил медленно, чтобы успевать сделать набросок. — Оружие стреляло яркими красными обжигающими лучами. Скафандры-броня нашим оружием не пробивались. На третьи сутки перестали бомбить и пустили газ. Газ стоял плотным желтоватым туманом метра на три вверх. Я на тот момент как раз добрался до Города-Острова. Почему-то Остров вообще не заметили, там не стреляли и газа не было, но потом всё равно надуло остатки. Остатки для людей оказались не смертельны, но все зыери и растения погибли.       Затем, три года спустя, в центре СВГ сел корабль, с надписью на вашем языке — ну я тебе показывал. Постоял несколько часов, и-и-и улетел обратно. Но за эти несколько часов, похоже, как раз началось суперизвержение на БЗ, такое, что пепел до нас долетел буквально через сутки. Как я понимаю, Извержение спровоцировал как раз ваш корабль, севший на БЗ. Подводя итоги этой односторонней войны, я сомневаюсь, что на всей планете сейчас есть кто-то живой. Во-от…       Вроде всё что важно упомянул, и сказать больше нечего. Как же всё-таки жалко этого всего, и никак уже не вернуть.        —  Ну, твоя очередь.       Тайшель, который за весь рассказ даже не посмотрел на меня, не посмотрел на меня ещё раз и вздохнул, как будто я его на экзамене вызвал первым отвечать. Спасибо, но я люблю делать больно людям по-другому.       — Блин, ну не хочешь, не рассказывай!       — Ээ? — вот тут он удивился и даже посмотрел на меня. — Нет, подожди, я хочу, только дай я с силами соберусь. Ээ… просто ничего приятного для тебя там не будет, предупреждаю. Ну… Вот, планета у нас почти целиком вода, океан. И материк всего один и маленький… для нас. Как треть ваших больших земель. Зато у нас под водой куча вулканов, но нам повезло, они все в южном полушарии. Но у нас мало вообще всего, полезных ископаемых, земель для житья, земель для выращивания еды. Всю еду и вообще всё что можно мы из океана добываем, но у нас очень глубокое дно, поэтому мы даже разведать недра не можем, не то что добывать оттуда что-то. А… так, история. Я тоже её не очень хорошо знаю. Ну, где-то десять тыщ лет назад из всяких племён сформировалось единое государство Оккен. Ну… Где-то пять тыщ лет столичная знать подняла бунт против царей, случилась революция и Оккен стал Уккеном. Управлять эти аристократы не умели, и всё стало приходить в упадок, вернее всё кроме Вары, столицы Оккена. В правительстве все были варяне, Варе доставалось всё, а нашим окраинам ничего. У нас всё добывали и везли поближе к столице, а наш народ с голоду пух. И в результате вот, ещё через несколько лет у нас произошла война и мы отделились, получилось два государства. Уккен — западная половина материка, где Вара, и мы, Ракия. А потом началась Столетняя война с Уккеном. Куча людей погибла, земля превратилась в мёртвое поле, ресурсы кончились.        — Это всё сколько времени назад?       — Нуу… где-то чуть меньше чем пять тыщ. В общем, народ жил всё хуже и хуже. И за десять лет до конца войны появляется человек по имени Вэшшох, который говорит, что он потомок Оккенских царей. Пришёл и доказал своё право на престол, и всенародным голосованием его сделали первым царём Ракии, а Ракия стала Великой Ракией. Народ поверил в него, он провёл реформы в армии и на гражданке, мы выиграли и закончили войну, построили стену и надолго избавились от угрозы Уккена. Он же заложил новый принцип управления, с системой планирования всего. Ввели ограничение рождаемости, обязательную программу выдачи жилья и прочего распределения ресурсов, и по крайней мере людям стало не надо бояться тупо умереть от голода.       — Аа, так-то оно конечно, расстрел-то поприятнее будет чем голод. И вообще, когда по закону умираешь, оно как-то понадёжнее опять же. А то вдруг не помрёшь ещё, а завещание уже написано, заверено и озвучено. Стыд-позор!       — Не передергивай. От голода умирают те, кто не захотел отбирать у других, а от расстрелов — те, кто хотели отобрать у других. Я — не в счёт. Ошибки везде бывают.        Развожу руками. Смешно.       — Тебе видней.        Он по-прежнему ни с чем не спорит.        —  Ну… Вам наши проблемы не понять, у вас-то всего всегда хватало. В общем, у нас последние лет 50 стало совсем плохо с топливом, а Уккен, научился его понемногу добывать из океана. А если Уккен получит какое-то значительное преимущество перед нами, то он просто завоюет нас обратно, и тогда нам точно станет очень плохо. В ответ на внутренние требования страны и для защиты населения от вражеского вторжения была разработана программа поиска топлива в космосе. И мы запустили несколько спутников. Это лет 30 назад началось. Ну вот. Пять лет назад спутник прислал данные, что, оказывается, в солнечной системе-близнеце есть планета, и по спектральным данным там должно быть топливо. Модуль геологоразведки сел на планету, подтвердил что найдено топливо с очень крутыми характеристиками. Вот. Дальше я всё рассказал ещё тогда. Три года назад от нас стартовал корабль Великий Вэшшох, два года назад он прилетел на ваши Большие Земли… щас я загружу карту, покажу куда он сел.        — А… вот ещё. Это тот самый вулкан, — он вытащил из кармана небольшую пластиковую карточку с чёрно-белым снимком потухшего вулкана, видимо снимали из космоса.        — Они чё, прям внутрь сели?       — Ну… типа да. Они, видимо, не поняли что это вулкан, у нас все вулканы только под водой, я же говорю. А топливо образуется судя по всему именно из магмы. То есть по спектральным данным было идеально сесть в эту дыру и рядом сразу начать бурить. А корабль просто утонул в лаве.        — Вау, — я попытался представить, как длинный тонкий корабль входит в узкое жерло вулкана, наполненное горячей лавой, и исчезает. Получилось опять что-то неприличное. Но, безусловно, потрясающее.        — Да, очень смешно, — ровным голосом заметил Тайшель. Блин, я вслух засмеялся, значит.       — Да нее! Я понимаю! Это охуенно! — тут же исправился я.       Бляяяя, исправился.       Тайшель держал руку на карточке, закрывая вулкан, опустив голову низко-низко, и даже не шевелился, и я решил не исправляться ещё раз. В конце концов, ржал я искренне, восхищался искренне, а этих космических людоедов, которые целую планету в итоге угробили, жалеть было бы совершенно не искренне.        Продолжил он слегка подрагивающим голосом, не поднимая головы.        — Когда дошли известия о трагедии, сразу же начали набор новой команды. Мы прилетели тридцать дней назад. Вот, мы здесь, — он ткнул куда-то в середину Срединных земель, где, по-моему, даже до Извержения была сплошная пустыня. — Первые две недели устанавливали вышку, сейчас медленно бурим вглубь, топливо по плану начнут добывать только через неделю. В прошлый раз установка была специальной и автоматизированной, а в этот раз у нас типовая буровая установка, не очень подходящая для дела, и поэтому набрали вот ещё 15 штук студентов, чтобы выполнять всякую механическую работу.        — Я ещё вот чего не понял. Пять тыщ лет назад у вас технический прогресс в каком состоянии был? то есть у вас уже тогда были космические корабли?        — Ну… Хм… Ну…        Последний раз я видел человека, который изо всех сил пытается прямо на месте ПОЗНАТЬ то, что он вообще не знает, когда смотрел как одногруппники Ал сдают экзамен по анатомии.        — Блин… Ну… если добывали топливо, значит были машины… ...слушай, я не знаю, — он наконец-то смирился с тем, что нельзя взять из головы то, что туда никто не положил.        — Ну ты сам видишь, по всему получается, что пять тысяч лет назад человеки с вашей планеты каким-то образом попали на нашу планету. И пять тыщ лет не могли повторить этот трюк. КАК блядь? Слушай, ну неужели ты не можешь хоть примерно оценить, могли вы пять тыщ лет назад летать в космос или не могли?        — Ээ… нет, не могу. Космонавтика засекреченная отрасль, я тебе даже принцип движения ракеты не опишу, я только как геолог могу про топливо и про недра немного рассказать.        — А история у вас тоже засекречена, да-а?        — Ну, не знаю насколько сильно засекречена, но конечно нам в школе не всё рассказывают.        — Класс. Тут секрет, там секрет, куда ни посмотри, везде секрет и никто ничего ни о чем не знает, потому что секрет. Хотя-я-я с новыми данными у вас и впрямь история не для детей выходит.       — Ну да, зато вы с вашей историей круты и сильны теперь, победили нас, тупых и злобных, — зло перебил Тайшель.        Ого, оно умеет злиться! Ну, я тоже умею:       — Знаешь, я уже однажды делал этот выбор, и буду делать его всегда. Я лучше умру нормальным, чем останусь жить людоедом.        — Извини, — он сам себя испугался и смутился.        По-хорошему, если хочешь извиниться — заставь себя хоть посмотреть в лицо тому, перед кем извиняешься.        — Да ладно, херня. М-м-м, итак, что мы поимели. С новейшей историей всё стало более-менее понятно. Блин, надо же, никогда не думал что узнаю что за фигня тогда с кораблем произошла, когда он сел, постоял и фррр улетел. А, вот вопрос. командиры ваши, по-твоему, в первый раз в космосе или нет?       — Однажды я слышал их разговор… Там наш капитан корабля говорил, что капитан Великого Вэшшоха — идиот. Я тогда удивился, ну как можно так уверенно говорить, что кто-то принял идиотское решение о том, о чём до этого никто никогда никаких решений не принимал. Решил, что задним умом все крепки. Но он так сказал это «идиот», ну знаешь, не «ух, я бы на его месте!..», а «вот, посмотрите — идиот, принял идиотское решение и получил ожидаемый результат». Так что может и не в первый. А ты тогда близко к кораблю подходил?       — Ну довольно близко. Метров сто до него оставалось, когда он взлетел.        — А… выглядел ты тогда так же или по-другому?       — Ха-ах. А так же. Я специально, когда сюда прихожу — одеваюсь так же, как я здесь ходил все три года. То есть, если там был тот же командир, то в храме он реально должен был меня узнать. Два года назад мы до-олго шли к кораблю по полю, я щас понимаю, что не могли они нас не заметить. Ах-хах, восхитительно.        — Что-то я не понял… Они-то решат, что ты специально следишь за ними. Но по твоим словам получается, что ты оба раза оказался там совершенно случайно. Как так-то вообще?        — Не знаю, — я отвёл глаза, смотря куда-то через вход в беседку. Наверно, это какое-то свойство Змея, как-то перешедшее к нам, хранителям. Оказываться в нужное время в нужном месте. Хах. Человек исчез, а свойство осталось. — Что-то я устал и ничего не соображаю. А ты как?       — Я ещё больше устал, кажется.        — Пойдём, отведу в место где можно выспаться, а завтра с утра тогда заберу тебя на Ультиму.        Если идти обратно, мимо арки, через чугунный горбатый мост над рекой, в которой всегда отражается ярко-синее небо с белыми облаками, и несколько раз свернуть во дворы, окажешься возле крохотного кирпичного домика, зажатого между двумя каменными трёхэтажными исполинами. Здесь когда-то была аптека, слово «Аптека» можно прочитать, если присмотреться к светлому узору на потемневшем от времени кирпиче. Внутри сохранились аптечные скляночки, ступки с пестиками, стол для приготовления лекарств, стеклодувная утварь, муфельная печь, и ещё куча штук, которые когда-то с восторгом рассматривала Ал, попутно рассказывая о развитии химии и фармацевтики.       Теперь тут моё логово, на широкий и длинный стол стеклодува, стоящий в дальнем углу, я положил матрас, в муфельную печь я вставил ультимскую грелку, храню и грею там еду, а в скляночках в тёмном шкафчике у меня наркотики и настойки.       Я сел на стол для приготовления лекарств, скрестив ноги:       — Там спать. Там туалет. Тут еда. Вода вот. Под столом, — постучал по крышке, — верхний ряд настойки непредсказуемой крепости, нижний.. внизу лучше вообще не трогай. Вон тот рычажок в печке включает нагрев, можно греть еду или включать как обогреватель, главное не забудь сначала вытащить оттуда всё, что не должно греться. Во-от. Вроде всё. Посидеть с тобой или отстать уже?       — Я спать очень хочу, чего со мной сидеть… А сюда не может кто-нибудь зайти внезапно?       — Не, вон засов на двери видал какой? Да здесь спокойно. Звуки если какие будут — не обращай внимание, к тебе сюда никто не сунется. А я тогда завтра часов в двенадцать приду.