Солнце, огонь и храм

      — Так, — сказала Ал, сидя на подоконнике Аптечки и расписывая пыльное стекло шестиугольниками. — Что мы имеем.       Фенька валялся на кровати, иногда приподнимаясь, чтобы взять ещё кусочек сыра или отпить вина прямо из тяжеленного глиняного кувшина.        Я сидел на пыльном полу, в квадратах солнечного света, и смотрел на вишнёвую настойку. Если поднять колбу с настойкой повыше, через настойку проходил луч, и она становилась рубиновой. Подержав её на свету, я делал ещё один глоток, воображая, что эта зарядка солнцем что-то значит.        — Фенька прав, чем больше несёшь, тем тяжелее идти сквозь портал. Но если проносишь что-то больше тебя по весу, то вместо того чтобы становилось тяжелее, становится резко легче. Как будто меня со спины толкает очень сильный ветер. И мне это не нравится. Радует одно, порталу без разницы, что это за материя, пятикилограммовый синтезатор проносить так же сложно как пятилитровку с водой. Мой вердикт — больше пятидесяти кэгэ в портал брать нельзя.        — Тайшель, а ты скока весишь? — спросил Фенька, и тут до меня начало доходить.       — Ээ.. больше пятидесяти. Кажется, шестьдесять восемь было когда улетал.        — Ну вот, семист кило я точно протащу и верну обратно, — легкомысленно ответил Фенька.        — А ты вообще раньше проводил людей через портал? — спросил я.       — Не, ты чё. Я ж о порталах никому не говорил.       — Аа… то есть ты знал, что это может быть опасно, и всё равно провёл? — окончил мысль я.       — Ну я теоретически знал, но на тот момент я просто об этом забыл, — так же легко ответил Фенька. — Я же тебя изначально не хотел проводить потому что не хотел связываться с этим всем. А когда решил что тебя спасать надо, то и не сообразил, что человек — это тоже груз.        Я смотрел на рубиновую настойку, думал о настоящих рубинах, которые находят в сером скучном камне, и потом достают и полируют и вешают на начальственные шеи, но сначала — геологи с отбойными молотками спускаются в глубокие пещеры и среди серого камня…        Под слоем серого пепла там, на чужой земле, лежали руины древних городов.        Под слоем такого же пепла на другом материке лежали руины современных городов. Если бы я прилетел на Близнец на каникулы в выпускном классе, я бы ещё увидел его, Союз Вольных Городов.        Меня обуяла тоска по жизни, то есть по её проявлениям, захотелось выйти из Аптечки и идти в город, чтобы вокруг пахло деревьями и дымом и выпечкой и шумели люди.        Фенька сказал, что он всё ещё не в силах встать с кровати.        Ал подождала ответа Феньки и тогда сказала, что тоже устала и часа три никуда не пойдет.        Я демонстративно засёк время и пошёл наугад в сторону большой улицы.        Я попал в новый мир, планировал революцию, увидел самую прекрасную девушку во всех мирах, помирил двух друзей и на деревьях вокруг меня распускались белые и розовые цветы.       Мир был полон начал.       Я сидел на площади под развесистым деревом, смотрел на проходящих мимо людей и пытался представить, как отреагируют мои соотечественники на рассказ о том, что где-то есть другая и прекрасная жизнь, и они могут ею жить.        И сразу увидел, как все будут искать подвох в каждом нашем утверждении, потому что власть будет говорить, что мы врём и заманиваем в ловушку. И все будут по-прежнему бояться поверить, бояться подействовать, бояться даже помечтать, чтобы это было правдой. Потому что мы далеко и не сможем защитим их, а службисты прямо тут.        Вот я хороший человек, да? И что бы сделал я, если бы услышал об этом, сидя в Ракии? Я бы смотрел на людей вокруг, слушал их обсуждения что нас хотят завоевать теперь ещё и инопланетяне, продолжал вести мысленный дневник, в котором говорил бы, что я конечно не верю во всё это, но было бы здорово, окажись оно правдой... но не сказал бы вслух ничего, что можно было бы интерпретировать как «я хочу жить в СВГ, а не в Ракии».       И в то же время когда смотришь со стороны — безумие какое-то. Люди не решаются поверить в хорошее, потому что боятся власти, но наделенных властью, которые готовы за эту власть убивать и затыкать рты, в миллионы раз меньше чем тех, у кого есть только бесконечный страх умереть от голода и войны. И как так получается что они сильнее? они ведь… не сильнее.        Что уводит людей от страха перед властью?       Ну, как минимум, отсутствие страха перед голодом.        На Ультиме есть немыслимая штука — синтезатор еды. Загружаешь мусор, получаешь еду. Я представил, что мы притащили на главную площадь какой-нить синтезатор синтезаторов еды. И что? через сколько синтезатор появится в каждой семье?        Да ни через сколько, — я злобно разломал веточку.        Мигом окажется, что на них не хватает материала, поэтому оснащены будут только новейшие модели военных подлодок и бомбоубежища, а из того металла и пластика, из которого можно наделать синтезаторов для каждой столовки, будет сделан очередной истребитель. И никто слова не скажет. А если скажет — то никто не пожалеет сказавшего это слово.        На что я вообще надеюсь? я жил среди этих людей двадцать лет и не встретил никого, кто мог понять то, что я хочу донести до всех. Я ведь всю жизнь искал в людях именно это, способность жить чем-то большим, и если бы увидел хоть искру шанса... они не поймут, они не захотят понимать.        Но — кажется, Фенька про меня сначала так же думал.       Так когда я поверил, что здесь в самом деле происходит что-то совсем другое?        Сначала я приготовился умереть.       Потом я возненавидел силу, с которой невозможно договориться.        Затем я узнал человека, которому нравится быть не таким как все.        А затем был нескончаемый калейдоскоп впечатлений и концерт, но поверил я гораздо раньше концерта, даже раньше чем мы пришли в ГУ. Где-то там, между золотыми домами, похожими на жерло вулкана. Они — без всякой ограды, доступные каждому — были тем, что не может существовать в мире который я знал. Один человек, даже такой странный как Фенька, может затеряться в толпе и остаться безнаказанным за свою инаковость. Но огромные дома, как и белые храмы, не строятся в одиночку.        Надо узнать, из чего состоят синтезаторы. Вот в порткомме, который я верчу в руках, его ядро — это меньше четверти веса. Всё остальное можно заменить чем-нибудь, что есть даже на Химере. Может и в синтезаторе главное — это небольшой чип, и можно много чего набрать в дорогу?       Три часа прошли. Я встал с тёплой летней земли и пошёл в сторону ранней осени и аптеки. Ал уже не было, Фенька спал и его пришлось будить, но судя по мурлыкающим интонациям, он был страшно доволен жизнью.