Солнце, огонь и храм

      В первый день двенадцатого месяца Тайшель посадил корабль на спутник Оккена и немедленно выпил предложенную мной настоечку.       Издалека планета была сине-голубым шариком с белыми шапками и серо-коричневым островом посередине.        Дрон приближался. Становилась видна тёмно-серая стена, рассекающая остров с севера на юг. Слева Уккен, справа Ракия.        Становились видны города Ракии, абсолютно одинаковые, словно скопированные синтезатором. Тайшель рассказывал мне: площадь в центре, прямые улицы, расчерчивающие все города на квадраты, производственный квадрат, жилой квадрат, административный квадрат, дорога в город, дорога из города, и почти сразу же новый город — всего тридцать штук. Там, где не было городов, были заводы или, на севере страны, выработки какой-то горнодобычи. Южное побережье окружено острыми зубами серых с синими полосами кораблей.        — Столица вон там, посредине, — подсказал Тайшель.        Первый дрон долетел до столицы и распался на множество крохотных камер.       — Мдаа, — сказал я, разглядывая Уккен, пока второй дрон подлетал к нему.        Площадь Уккена была примерно как у Ракии, но почти все здания были сосредоточены в центре страны, как желток на яичнице. В самом центре вздымались массивные дома с завитушками и большими окнами, слишком пафосные для мира с дефицитом ресурсов, почему-то окрашенные в тона от светло-розового до бордового. А вокруг этих домов на десятки километров была сплошная зона серых блоков, которые я сначала принял за склады, а потом в ужасе понял, что это жилмассивы, из них выходили люди, дети. Солнышка или хотя бы видов из окна им не полагалось..        Второй дрон распался на множество камер.       Первый день сбора информации начался.       Тайшель почему-то жутко нервничал от того что я смотрю на его дом, и трещал не переставая:        — А я же вообще не понимал о чём ты говорил про путешествия по стране, зачем это. У нас все города одинаковые, план застройки, жилые зоны, школы, только заводы разные. В какой город ни попадешь — всё знакомо. Я как-то не думал что бывает иначе. А ещё, — смутился, — вот я уверен, нигде у нас не сказано что волосы у женщин должны быть не больше определенной длины… но я ни разу не видел чтобы у кого-то были волосы ниже пояса.        Я дружественно потрепал Тайшеля по плечу, от чего тот мгновенно заткнулся и отошел, а я начал работать.        Я невольно представлял ракийцев такими, какими увидел их в котловане: изможденными, испуганными, одетыми в серое людьми, занятыми бесконечной и бессмысленной работой. Но ракийские дети смеются так же, как дети Западного порта, девушки хихикают и поправляют причёски, когда мимо проходят бравые солдаты, а солдаты смущаются и отвечают им неловкими шутками.       — Мам, мам, а когда война будет? — спрашивает мальчик в столичном парке. — А мы успеем съездить на море?       — Успеем, сынок, успеем, — говорит мама спокойным тоном, словно о начале учебного года.        Мимо проходят пятеро людей в форме службы безопасности, и мать берёт ребенка за руку.       А потом ребенок бежит к установленному в парке танку, чтобы на него залезть, и смеётся так же звонко, как дети Западного порта, забирающиеся на старый корабль       Если подумать, я и сам мог предсказать, что в каких бы условиях люди ни жили, привыкнув, они начнут жить там хорошо. Потому что мы люди и очень любим жить. Три года жила админка, жили рыбаки, жили корабелы, и на их фоне только что очнувшийся, ещё не смирившийся, и оттого совершенно несчастный Змей выглядел очень чуждым.        Всю неделю я смотрю записи с камер почти без перерыва. Между делом теперь я переселился на капитанский мостик, потому что тут большой экран, на котором мне удобно монтировать фильм.        В Уккене всё крутится вокруг сохранения истории, где истории как золота в фальшивой монете.        Афиша муз.клуба: Ансамбль «Возрождение». Музыка древнего Оккена        Выставка в музее: Золотой век Оккенской истории.       Реклама ресторана: Вся еда по Оккенским рецептам.       «Администрация правителя Уккена, потомка Царей Оккенских, короля Уккена Ониши 166» — надпись на администрации.        По мнению уккен, коварно отделившаяся Ракия лишила их былого истинного Оккенского величия, и вернув себе глупую Ракию, Оккен вернёт всё на свои места и наступит новый золотой век.        Следующий вопрос — если в Уккене так мало людей, почему его всё ещё не завоевали?       Узнал ответ. Долго ржал.        Вся вот эта бодяга с оккенским величием, все эти здания огромные, вообще всё — растёт из одного-единственного факта: созданные ещё пять тыщ лет назад на оккенских наработках мега-пушки Уккена всё ещё работают, и это их единственная защита от Ракии, главная гордость и залог спокойствия. Поэтому вовеки благословенна та эпоха, которая позволила их создать.       Уккены уверены, что у них свободная и могучая страна, шаг за шагом идущая к новому золотому веку, а нищей Ракией правит безумный диктатор. Ну то есть это единственно правильное мнение в Уккене и все с ним свободно, осознанно и могуче согласны. А что с теми кто не согласен, будут проведены беседы и применены взыскания.       Система распределения благ у них какая-то мутная. Почти все свободно и могуче живут в этих катакомбах и все материальные блага доступны только самым бесполезным людям — свите короля и придворным, зато культурная жизнь доступна для каждого (вернее, обязательна для каждого).        Посмотрел на Онишу-166, посмотрел на Вэшшоха-272, и на их свиты. Ониша низенький, полненький, ходит в бордовом (ему ужасно не идёт) и всё время слащаво улыбается. Вэшшох выглядит как лич из игры, высокий, иссохший от старости и весь в чёрном. Карикатурные, как будто их для детского кино придумали. Кто вообще верит людям с такими рожами?        На совещании Вэшшоха в очередной раз обсуждается план нападения на Уккен: подводные лодки заправляются привезенным экспедицией супермазутом и плывут к берегам Уккена. Из морской воды и какой-то припасенной ими органики подлодки синтезируют и пускают газ, спутник наносит удар по центру управления мега-пушками, а дальше все в основном ждут когда уккены подохнут.        У Уккена свой продуманный план. Этими самыми мега-пушками они сбивают корабль прямо над Ракией, а затем ударяют по самой Ракии, причем именно с расчетом на землетрясение и обрушение всей Ракии в тартарары. Так как вокруг Вары шахт нет, то если Ракия обрушится, Варе ничего не грозит. Судя по всему, за тысячелетия изоляции шпионаж кончился как явление и страны о планах друг друга имеют смутное представление уровня «они тоже хотят войны». Шпионажа нет, а статьи есть, вот такой вот парадокс.        Начал искать ответы на свои вопросы. Самое интересное, конечно же — как так вышло, что у них там не столетиями, а тысячелетиями ничего не меняется?        В СВГ каждое следующее поколение мыслило как-то не так, как предыдущее. Технический прогресс изменяет реальность вокруг, реальность изменяет мышление, мышление ищет новые способы изменить реальность.        …вот, смотрел я на это и бесился по мелочи:        Читать ракийские доки мне было удобнее на порткомме кого-то там из корабля. Короче, ракийской порткомм. И я, пытаясь перелистнуть страницу, всё время случайно закрывал документ. Попытался порыться в настройках и не нашёл буквально ничего, что тут можно изменить.        Посмотрел, когда последний раз было обновление системы — не поверите, 50 лет назад.       С тех пор обновлений не было.        Если ничего не меняется, то ничего не меняется.        Это ещё не ответ, но часть ответа.        Второй вопрос — какая на самом деле история у этих стран?       Как оказалось, даже в правительственных компьютерах её нет, только официальные версии пропаганды что в одной стране, что в другой. То есть им самим даже неинтересно. Кое-как нашёл, в закрытых архивах, на древних дисках.       За 50 лет до того как Оккен разделился на Уккен и Ракию, он на пике технического прогресса, спутники и космические корабли.        Все плоды прогресса достаются Варе и окрестным мегаполисам, провинция вынуждена наращивать обороты добычи сырья, а условия жизни не улучшаются.        Но власть в Варе всё более коррумпируется, и простые жители Вары живут лучше провинциалов, но хуже чем раньше.        В итоге правительство доворовалось до революции, которая перетекает в два года безвластия. Аристократия стремится поставить на трон своего марионеточного правителя, народ хочет республику, но не знает как ей управлять, и спустя два года после революции в провинции жить не только плохо, но и невозможно.        Когда у власти снова республиканцы, Ракия решает отделиться от Уккена. Происходит мирное разделение на Уккен и Ракию, где каждый надеется что без этого балласта станет жить лучше.        Ракия начинает жить ещё хуже и понимает, что ресурсы-то у них, а вот все средства производства остались у Уккена, и объявляет войну Уккену.       Начинается двадцатилетняя война, которая заканчивается перемирием из-за изобретения Уккеном этого супер-оружия.        Но к тому времени из-за войны облик материка полностью меняется, растения вымирают, недра истощены, вода отравлена, всё, из чего получали энергию и топливо, тоже кончилось, короче ужас какой-то. Обе страны, заключив вынужденный мир, тупо пытаются выжить.        А вот тут прилетает посланный ещё Оккеном спутник с данными о планете, идеально подходящей для жизни и полной ресурсов.        Уккен снаряжает корабль с пятьюстами колонизаторами, которые должны приехать туда и начать обживаться. Экспедиция плохо продумана, плохо экипирована, корабль плохо протестирован. Как результат — колонизаторы прилетают, чудом сажают корабль, но взлететь уже не могут. Связь Уккена с кораблём теряется, все понимают что что-то пошло не так, но всем не до этого.       Потому что в результате бед с экологией поднимается уровень вод мирового океана и Уккен начинает стремительно тонуть.        У Уккена берег пологий. У Ракии крутой. Раньше у Уккена были все преимущества — климат мягче, земли плодороднее, кораблям легче швартоваться и так далее.        А теперь подтапливает всё западное побережье (которое принадлежит Уккену) и частично южное (которое делят Ракия и Уккен). Поэтому Уккен даже предпринимает попытку договориться с Ракией, чтобы построить плотину сообща.        Вместо этого Ракия строит огромную стену между ней и Уккеном, которая заодно выполняет роль плотины. После этого фактически все контакты между странами прекращаются.       Уккен вынужден спешно перенаправить все свои ресурсы на строительство плотины.       А дальше Уккен век за веком борется то с наводнениями, то с эпидемиями, то с голодом. Про колонистов, сидящих там на чужой планете, не то что не волнуются — о них вообще забыли. О войне с Ракией тоже. Мега-пушки Уккена работают, плодородных земель на территории Уккена больше нет, а все ископаемые и так в Ракии, поэтому Ракия тоже не заинтересована в конфликте с Уккеном.        Изначально на территории Уккена оказались и научные центры с наукоёмкими производствами, и специалисты, и плоды их труда. Из-за энергетического кризиса все фундаментальные исследования приходится свернуть, новым специалистам не на чем обучаться, а затем и не у кого. В итоге по сей день почти всё что использует Уккен — это наработки Оккена.        Последние лет 50 у Уккена выдался на редкость спокойный период без очередных массовых вымираний, они нашли способ добывать топливо из океана и начали плавать чаще и дальше, выгребая запасы рыбы на планете. Уккены радуются, ракийцы нервничают.        Уккены реально верят в своё величие. Кто-то сомневается, кто-то не хочет об этом думать, но вот такого чтобы человек сказал «ребят, вы ебанулись? если мы такие великие, почему у нас ни окон, ни отопления? давайте мы будем великими как-нибудь по-другому» — такого никто не говорит.        «Ребята, если мы такие свободные, то почему мы не можем организовать нормальное жильё и отмену этого ебучего культпросвета по выходным?» — так тоже никто не говорит.        «А у меня есть возможность что-то изменить?» — так тоже никто не говорит.       Все говорят про Оккен и все говорят про войну и все мечтают о победе, минуя весь путь к победе, состоящий из разломанных жизней.       Долго смотрел на Ракию. Действительно очень эффективное ведение хозяйства, отработанное веками распределение ресурсов, системы контроля, позволяющие вести учёт вообще всего и у всех. Даже верхушка власти получает ресурсы только законным путём.        Ракийцы реально верят что Вэшшох всё знает, а они ничего не знают, посему его решения всегда правильные, а их мнения не нужно учитывать. Ещё ракийцы до усрачки боятся дестабилизации. Это такое слово-пугало, которым машут на всех недовольных. Дестабилизация — это прямо всё худшее сразу, это такой способ умереть медленной и мучительной смертью, предварительно увидев как умирают твои близкие.        Вообще, разговоры очень скучные. Война, работа, погода, цены, как дела в школе, быт, быт, быт. Даже школьники говорят об уроках, войне и Уккене. Все говорят об Уккене, при том что об Уккене никто не знает ничего. О войне говорят словно про наступающую зиму — что-то сулящее трудности и беды, но совершенно неотвратимое, сядет корабль и придется воевать. Какой-то фатализм получается, мы начнем войну, и это неотвратимо, потому что так записано в книге судеб.       Ещё все говорят о выполнении плана. Не своих планов, а одного на всех плана. И о личном вкладе в победу над Уккеном. Даже кассирша в продуктовом, выдающая рыбу по карточкам, считает что своей чёткой работой она работает на процветание Ракии, а значит на поражение Уккена.        Каждый день кого-то арестовывают по «антигосударственным» статьям. Я понадеялся, что хоть в шахтах я найду союзников, но никто из них даже не критиковал государственное устройство и уж тем более не вынашивал никаких планов. Антигосударственным считается всё — кража государственной собственности в размере одной консервы, громкое пение патриотической песни ночью, невежливый ответ службисту, одетому в гражданское, и неподтвержденный доказательствами донос. Все живут с чувством, что это может случиться с каждым, но никто не говорит о тюрьме, допросах, шахтах, казнях. Никто не говорит об арестованных, осужденных, казненных — я проверял, как только арестованного уводили из квартиры, воцарялась тишина.        В чём-то Ракия даже схожа с Ультимой — ограниченность пространства, контроль ресурсов и наличие национальной идеи, в которую вкладывается куча средств, долететь до планеты/победить Уккен. Но в здешних разговорах есть что-то не то, чего я никогда не слышал. …или наоборот, в них чего-то нет? Я смотрю в прорехи молчания и ищу, о чём тут неговорят.       Попробовал почитать законы Ракии. Вместо конституции, гражданского и уголовного кодекса хватило бы одного плаката с надписью ВСЁ НЕЛЬЗЯ.       А что можно? — растерянно подумал я, дочитав конституцию, и тут всё сощёлкнулось.        Вспомнил, как Тайшель первым делом полез выяснять, что запрещено на Ультиме.        Понял, чего не хватает в разговорах ракийцев.        Вот этого вопроса и не хватает. Вся Ультима постоянно побуждает тебя к действию. Я от этого только отмахиваюсь, но там все принимают в чём-то участие.        В Ракии действует правило «если ты задумался о том, законно ли сделать Х, то ты изменник родины. Если ты хочешь того, что может быть незаконным, значит ты близок к совершению чего-то незаконного, а всё незаконное — измена Родине». В итоге либо ты ежедневно вносишь свой вклад в победу над Уккеном, либо ты предатель и враг народа.         Вторая часть ответа на самый первый вопрос:       Если никто не меняет, то никто не меняется.        Если ещё прислушаться, станет понятно что люди молчат вообще обо всём. Молчат непрерывно, не говоря об этом ни на кухне с близкими, ни даже в полном одиночестве.        Искин провёл сравнение речи. В Ракии по сравнению с Ультимой в быту почти не используют слов (+словоформы, +синонимы):        - сделать, решить, возможность/могу/можно, сменить/поменять/заменить, попробую/попытаюсь       - практически весь спектр позитивных характеристик: смешной/добрый/радостный, красота, счастье, превосходные формы (отлично/прекрасно)       - потом, планы/планирую, будущее        - право, закон       - помощь/помоги/помогу       - не согласен/возмущён/зол/недоволен       В Ракии по сравнению с Ультимой практически НЕ повышена частота слов:       - смерть, страх, плохо, тюрьма, арест, власть       В Ракии по сравнению с Ультимой повышена частота следующих слов (+формы, +синонимы):       - война (+воинские звания, оружие, военная техника) (это всё в бытовых разговорах)       - не надо/не нужно/нельзя       - трудно, сложно (по данным искина, используется как эвфемизм для «плохо»)       - сила, мощь       - безопасность        - патриотизм (???)       У нас в СВГ было слово патриотизм, но это что-то из сложных слов для интеллигенции, вроде кооптации или волатильности, чего не каждый знает. Сначала я удивился — это же одно из самых… добрых и мирных понятий, что ли, как-то выбивается из всего ряда, прямо вычеркни лишнее. А потом увидел, что здесь оно значит что-то совсем другое, агрессивное. Военно-патриотический — это как вообще? Оксюморон какой-то. Долго думал над приключениями слов, в общем.       Активный словарь в Ракии в два раза меньше активного словаря в Ультиме. То есть в Ракии не просто говорят о скучных вещах, в Ракии говорят об очень малом количестве очень скучных вещей.       Параллельно читаю трёп об играх в ультимском чатике: «имею полное право, ёпта», «ооо всё я на сегодня счастлив», «не, арена у них восхитительная получилась» «ну ок, посмотрю, что можно сделать». Сплошной быт, но совершенно другой.