Солнце, огонь и храм

      Пересматриваю фильм о планете последний раз перед тем как показывать Тайшелю.       Рифмуются смеющиеся дети обоих стран, рифмуются мамы, рифмуются старики, нанизываю рифмы одну за другой, показываю разговоры о войне, показываю розово-золотые мечты об Оккене, показываю слаженную машину Ракии, показываю весь остров, показываю всю планету.        Когда-то Змей, прис-с-стально глядя на меня, сказал, что моя любовь — это сила. Я вроде и сам это знал, но Змей говорил так, как будто это не сильная сторона, не талант, а Дар.       Я всё ещё чувствую, что оказался недостаточно сильным магом.       Сейчас, глядя на смонтированный фильм о жизни серой планеты, я пытаюсь делать то, что умею лучше всего, пытаюсь хоть в этот раз оказаться достаточно сильным — и ничего не выходит. Я ненавижу ракийцев, всех, каждого, за каждую сказанную выверенным тоном фразу, за каждую умеренную причёску, за сдержанную походку каждого из них.       Не за то, что их страна сделала с моей планетой, а за то, что они делают с собой ежесекундно. Я пытаюсь представить, как заговариваю с кем-то из них о чём угодно, о котах, о любви, да хоть о ботинках — и натыкаюсь на серую стену непонимания. Мысленно я раз за разом рассказываю, что в мире почти всё можно, хорошего бывает столько, что его хватит на всех, что красота и радость в мире не чайной ложечкой отмеряются, а вовсе бесконечны, что, ну... что? Что вы все заслуживаете быть живыми? Ни одно слово в мысленном эксперименте не пробивает этот чёртов забор.       Ещё я думаю о том, что у Тайшеля тоже есть суперсила, если он вырос здесь и не стал как они.       И ещё я думаю, что не поздно всё отменить. Может быть, эволюционный путь каждое человечество может пройти только само, никто не в силах ему помочь, и мы сделаем только хуже?       Или, может, было бы гуманнее отключить все системы защиты Уккена, чтобы Ракия уже наконец завоевала их, но с минимальными потерями, перестала бояться соседа и распространила своё скучное, но эффективное благополучие на весь материк?        А потом эти эффективные серые люди прилетят на нашу планету снова, угу.        А что я скажу таким, как Тайшель? Для кого такая жизнь — это как родиться в депрессии и умереть в депрессии, которые умрут, так и не узнав что предназначены стать кем-то иным. Если бы у Аланию поставили перед выбором: быть до конца жизни библиотекарем в СВГ, в котором Пришествия не случилось, или умереть в той машине от жажды и пепла? Конечно, она принесла бы свою жизнь в жертву, чтобы люди СВГ были живы, но это была бы жертва, а никакой не хэппи-энд.       Понятно, что нет в страхе и несвободе ничего хорошего, но что, если это меньшее зло?       Насколько меньшее?       Спросить не у кого. До появления нетравоядных нелюдоедов Оккену ещё предстоит долгий путь, который за пять тысяч лет без нас так и не начался.       «Тайшель иди смотреть кино»        На последних кадрах я показываю, как изменялся их материк за последние пять тысяч лет. Как исчезает зелень, рушатся города, вырастает стена, как вымирает одна половина острова и упорядочивается другая.        — А что здесь сейчас? — Тайшель ткнул в развалины бывшего оккенского храма в Уккене.       — А это место размещения супер-оружия Уккена. Засекреченный военный объект, я вот даже не знаю, можно ли его показывать, с одной стороны Ракия знает, что там что-то есть но… — я спиной почувствовал, что с Тайшелем там что-то происходит и ему сейчас не до моих тактических сложностей. Я заткнулся.       — Эти. Бляди. Осквернили. Мой. Храм, — прошипел он с той ненавистью, которую я узнавал, но не ожидал от Тайшеля и уж тем более не по такому поводу.       — Ты разве верующий? — я опешил, но постарался сделать вид что всё нормально. В СВГ, да и на Ультиме, вера в богов была... ну, историей, архаизмом. Но вроде бы и в Ракии тоже?..       — Нет.да., — хрипло отвечал Тайшель. Выдохнул и уже по-тайшелеву мирно-осторожно продолжил, — Спроси что полегче. Просто храмы не для этого. Что ты там говорил по поводу оружия? Вообще-то у нас спутники есть, так что военные наверно и так знают.        — Не. Этого не знают. Спутники появились уже позже чем в храме были поставлены установки. Где центр управления ракетами ракийцы знают, а где сами ракеты нет.        — Не убираем, — ответил Тайшель, как будто отказывался скрыть от публики чей-то позор.