Соседи

Добыть книгу они добыли, а что дальше? Во-первых, она оказалась рукописной, а рукописец был тот еще экстравагантный товарищ, а проще говоря говнюк, возомнивший, что он дофига каллиграфист, и потому писал с размахом, вензелями и всякими закорючками перекрывая нижние и верхние строки, и так неразборчиво, что на понимание одного предложения уходило добрых десять минут, а книга-то была толстенькая. В общем, Сал чуть не сжег ее в первый же день. Но сдержался. Была ли там возможность найти нужную информацию? Он не знал, но очень на это надеялся, потому что если ее там не будет, он лично найдет тюрячку, где держат Чарли и набьет ему хлебальник за то, что он держал в своем доме настолько бесполезную поебень из-за которой мозги Салли кипели в попытке разобрать это дерьмище. Там не только Сал, даже Ларри стоял со сложным лицом, и по итогу эта книга то кочевала в четыреста вторую, то в подвал, то в окно. Так и расшифровывали. Ключи от квартиры Пакертон они просрали вероятно в тот же день, как и сумели проникнуть к ней в квартиру, а Сал так и не разобрался с тем, как работает ее замок, чтобы опять забраться внутрь. В итоге им обоим ничего не оставалось, кроме как искать подсказки в тексте. *** Сал не выходил на контакт целых два с половиной часа и это в выходной день, когда можно было все время и силы тратить на поганую книжку с каракулями. Ларри естественно пришёл к логичному заключению, что тот находится в процессе умирания, иначе невозможно было объяснить эти сто пятьдесят минут тишины и спокойствия. Он поднялся на второй этаж и дважды нажал на звонок. Сал слегка приоткрыл дверь, но не настолько, чтобы его было видно. — Я не выйду. — Что-то случилось? — Нет. — Сал? — Случилось. — Что? — Мои волосы… Охренеть, проблема. Волосы Салли вероятно были его единственным неоспоримым преимуществом во внешности, если судить по требованиям общества. Ну, это не считая их ядрено-голубого цвета. И, может быть, не беря во внимание тот факт, что они слишком длинные для стандартной мужской прически, но кто его вообще принимал за человека мужского пола? — Ну что с ними? У тебя клёвые и отпадные волосы, мягкие, как барашья жепа. — Я сдуру купил краску с другой упаковкой. И короче… Сал открыл дверь. Его голова выглядела так, словно он в зеленку окунулся. Насыщенный темно-бирюзовый цвет делал черты его лица более глубокими и резкими. Ларри аж присвистнул. — Тебе это тоже идёт. Я думаю. — Правда? Сал оттянул прядь, снова оценивая её. — Ну ладно, а то я уже хотел порвать очко косорылым ебланам, которые намутили эту краску. На упаковке написано «насыщенно-голубой», нарисована голубая прядка, а по факту цвет фэнтэзи болота. Ну и хер с ним тогда. — Расстроился? — Да. — Честно ответил Салли. — Но теперь все ок. Заходи давай. *** Книга лежала развернутой аж на семнадцатой странице. Небывалый прогресс, особенно для Салли, который был доведен до состояния невроза, потому что разбирание каракуль требовало сосредоточенности, которой он просто не мог из себя выдавить. Он бы даже начал плакать, если бы мог. — Я ее ненавижу, блять. Сал швырнул книгу на колени Ларри и сел рядом, указывая на одну из страниц. — Вот здесь описание дебильного ритуала было на три страницы, но суть не в этом. Его нужно делать в определенное время. То есть, если мы найдем их местоположение, то дата, когда они там собираются, у нас уже будет. Правда, тут еще какой-то лунный календарь… Придурки, блин, обычный им уже не канает? — А, та фигня… — Ларри на прошлой неделе пытался разобраться с этим же ритуалом, но потом книгу утащил Сал, заряженный мотивацией и желанием побыстрее закончить это. — Я так понял, что он вроде как обязательный, но для проведения достаточно одного-двух человек. — Вот это и есть проблема. Нужно найти что-то масштабное, чтобы были сразу все. А тут помимо ритуалов, всякого говна… У меня голова опухла, пока я это читал. Там была такая дичь, что я даже запомнил: «Сам же Пожиратель Бога является Сутью и Разумом мироздания, творит и действует по строгим законам Истины, являющимися каноном для всех созданий, земных и космических…», ну и там еще пару страниц в таком духе. — А что за законы? — Истины-то? Не знаю, не написали. Наверное, подразумевалось, что это и так очевидно, и любой клоун из этой шайки должен на особом уровне это чувствовать. Ну, как видишь, эти законы вполне разрешают шмалять из ружья по людям. Ну а че, мы тоже так можем. Спустя час совместного сидения над книгой у Сала дрожали руки и дергался здоровый глаз. От стресса он начал жевать не только губы, но и ногти, и кожу вокруг ногтей, при этом дрожа. — Чувак, может закончим? — Ларри в принципе не придавал огромного значения обычно повышенной гиперактивности Фишера и всем его многочисленным мелким движениям, но в этот раз это выглядело как акт саморазрушения во имя, пусть и великой, но все еще далекой цели. — Нет. — Отдохнем и вернемся к этому. — Мы теряем время. — Стоп… — Ларри перехватил чужие руки, которые еще немного и были бы съедены владельцем. — Просто отдохнем. Секта никуда не денется. Книга тоже. Ты от стресса доедаешь свои губы, чел, я серьезно, у тебя кожа лопнула уже. Тут и так ниче нет, давай сохраним хотя бы то, что осталось. Аргумент был железобетонный. — Ну и что ты предлагаешь? — Прогуляться? — В такую погоду? Нет. Не-е-ет. Ну нет. — Глаз Салли аж округлился от такого заявления. Минус десять градусов, да он в лед превратится. Ну, Сал так думал. Ларри, например, даже не подозревал, что такая погода считается холодной. Уже через пятнадцать минут бухтящий и недовольный Сал стоял замутанный во все слои одежды, которые смог найти дома, и в огромную куртку Ларри. Джонсон же не сильно запаривался по этому поводу и надел что под руку попалось — красной ветровки вполне хватало, чтобы спасти его от легкого похолодания. — Сейчас только начало зимы, ты как потом до школы добираться будешь? — Никак не буду, дома посижу. Я уверен, меня даже не спросят, какого хера. В этом утверждении даже сомнений не было. Каждый раз, когда Сал пропускал уроки по своим неописуемо-важным жизненным причинам, учителя вздыхали с облегчением, когда понимали, что по крайней мере этот день проведут в спокойствии и умиротворении. Можно даже сказать, что существование Фишера резко повысило их толерантность к тем слоям учеников, которых они когда-то считали за полностью отбитых имбецилов. Шариться в Нокфелле было особо негде. На самом деле там, где Сал жил раньше, тоже не было много занятий, особенно с его положением в социуме. Был зато Лестер, а у Лестера было все, чтобы Сал чувствовал себя самым крутым из подростков. *** По инициативе Джонсона они дотащились до малоизвестного музыкального магазина, который черт знает как держался с его нулевым притоком покупателей. Продавец, по виду чистый ариец — высокий, крепкий, длинноволосый блондин, ко всему прочему походу недавно обкурившийся, с безразличной улыбкой кивнул им и даже не пытался сделать вид, что ему не посрать на потенциальных покупателей. Хотя, конечно, особой прибыли от двух фриковатых подростков не дождешься. Ларри не жаловался, ему самому до лампочки было на продавца; пройдя к открытой витрине с дисками новеньких, еще не достигших известности, исполнителей, он бодро начал перебирать их. Иногда ориентируясь чисто на ощущения, ему удавалось находить настоящие алмазы, такие как «Смысловая фальсификация», так что время от времени он испытывал свою интуицию выбором рандомных дисков, которые нравились по ощущениям. Сал тем временем успел докопаться до полувменяемого продавца. — Сколько она стоит? — Много, — лениво ответил парень, затягиваясь косяком. Даже не стеснялся. Мятый бейджик с именем «Фред» как попало болтался на гнутой булавке. — Ну сколько? — Не мало. — Парень медленно выдохнул остатки дыма и небрежно отмахнулся от настырного малолетки. — Подростки все равно никогда нихуя не покупают. Это факт, подтвержденный моим глубоким опытом. В две недели работы здесь. — Бля, ну может скидки какие-нибудь есть? А, или вдруг я богатый? Сала медленно окинули таким скептически настроенным взглядом, даже почти осмысленным. — Для чувака, который разом носит на себе все, что нашел у бабки в гардеробе, ты слишком борзый. И… что это у тебя? Маска? — Ну ахуеть теперь. Ларри услышал этот разговор и крикнул с другого конца магазина: — Да стильный он, че ты гонишь. У него протез, вообще-то. И продолжил дальше рыться в дисках. Сал, довольный, что его ебейшее чувство стиля было оценено, обернулся к продавцу, уже даже не испытывая желания перелезть через стойку и набить тому хлебало. Фред закатил глаза. — Шестьсот баксов. — А скидка? — Да блять, заебал. Ульрих Рот… Э-э, например, «The Sails Of Charon» если сыграешь, базару ноль. Пятьдесят процентов скину. О том, что на большую часть товара и так была скидка из-за того, что магазин на грани закрытия, Фред промолчал. Потому что понаберут придурков по объявлению, а бедным Фишерам потом приходится выбивать скидку. — Что это? Этот твой Уль… Рихро? Сал, конечно, в душе не знал кто такой этот Ульрих Рот, и поэтому не знал, что ответить. Подошедший Ларри, который успел все-таки кое-что себе подобрать, скрестил руки и нахмурился. — Ну нихрена ты что хочешь. Нирвану бы какую-нибудь попросил. — Нирвану любой долбаеб сыграет. Ну не хотите, так не надо. Давай пластинки. — Я диски выбрал. — Не ценитель ты искусства. Ну давай, что выбрал. Сал встрял между ними. — Да дай один раз послушать. Что ты там хотел. Я сыграю, это ж не сложно. Фридрих чуть не заржал. — Один раз? Ну торпеда. Вундеркинд, бля. Ну давай, хоть посмеюсь. Ценитель высокого искусства Фред нашел нужный диск и вставил в проигрыватель. Предварительно дал Салу гитару и подключил ее. — Она настроена, в принципе, можно не проверять. Звук нормальный будет. У гитары. А что ты там выдашь… Уж хер знает. Сал недовольно фыркнул. — Глаз даю, с первого раза и ни единой ошибки. И ты отдаешь мне эту красотку, — он ткнул на электрогитару с ярко-красным лакированным корпусом и вычурной формой, — за полцены. — О-хо-хо, а если проебешься? Сал с невозмутимым видом вытащил протез и показал Фреду. Тот в ступоре смотрел на это секунд тридцать. Потом захохотал. — Фу, блять, что за хуйня. А-ха-ха, пиздец. Реально глаз дашь? Ларри был близок к тому, чтобы умереть от испанского стыда. Неужели укуренные люди со стороны так выглядят? Теперь курить траву время от времени ощущалось каким-то тупорылым занятием. Может он даже перестанет это делать. Эш он сказал, что это было один раз, на самом деле нихрена не один. Просто он в таком состоянии попадался на глаза только Фишеру, а тот, вследствие своего удивительного неумения замечать изменения в других людях, ничего не понимал. — Это тоже протез, еблан. — А-а-а. Ну да. Ладно, погнали. Заиграла «The Sails Of Charon». Ларри ради интереса попытался проанализировать и запомнить аккорды, но на тридцатой секунде его голова опухла. Сал же молча и действительно сосредоточенно, что было крайне редким для него состоянием, слушал музыку. Композиция закончилась и Фред, хмыкнув, обратился к Салу. — Ну вперед, звезда. И достал телефон, включая камеру. — Это перебор. — Вмешался Ларри. Сал махнул рукой. — Будет пересматривать и вспоминать, как позорно проебал мне в споре. И… идеально повторил всю композицию под охуевший взгляд продавца и не менее удивленный взгляд Ларри. Тот знал, что у Сала хороший слух, реально хороший, но не знал, что настолько. — Да ну его в рот… — пробормотал Фред. — Триста долларов, чувак. — Еба-а-ать. — Неверяще повторил он. — Охуеть, хорошо, что я это записал. Это просто… О-ху-еть. Ты реально никогда не слышал эту песню? Реально? Я в шоке, братан. Ебанные триста долларов, да без базару, забирай. — Это нормально, что у вас так все делается? — С долей сомнения спросил Ларри. — Нормально, — отмахнулся Фред, проводя оплату. Сал использовал кредитку своего отца, то ли ворованную, то ли по справедливости отжатую во имя компенсации морального ущерба. — Тут на самом деле всем уже маленько похуй. Всяко-разно в проебе. *** Счастливый Сал, забывший про дебильную погоду, радостно топал в компании Ларри домой. — Она охрененная. Любой кавер, Ларри, ты только попроси. — Мурлыкал Фишер, прижимая хорошо упакованную гитару к себе. — Я все еще отхожу с того, что ты смог повторить с первого раза, мать его, Ульриха Рота. Мне, кстати, обещали скинуть видео. Это то, что реально стоит хранить на память. Их милый диалог прервало рычание. Из-за угла выскочила собака, явно бездомная, явно не настроенная дружелюбно. — Псина. — Злобно прищурился Салли. И если до этого собака просто порыкивала, вероятно попросту испугавшись громких подростков, то теперь вовсе тявкала, напоровшись на крайне недобрый взгляд парня. — Я ей шею сверну. — Абсолютно серьезно сказал Фишер. Собак он ненавидел. — Сал, стоять. Кровожадное чудовище было почти близко к тому, чтобы убить собаку, но Ларри вовремя среагировал. Салли почувствовал, как его подняли, удерживая под руками, так что он болтался, как котёнок, затем его переставили подальше от собаки. Он пребывал в таком шоке, что не сразу понял, что случилось. — Ларри, че за хуйня, дай я этой псине щас въебу! Сал попробовал сделать шаг в сторону несчастного животного, явно не осознающего, что ему грозит смертельная опасность. Собачка без устали тявкала и скалилась, то и дело угрожающе подпрыгивая ближе и ближе и тем самым приближая себя к скорой смерти. Ларри с трудом удерживал Салли в руках, крепко ухватив его поперёк торса. — Ларри, бля, я и тебе въебу. — Нет. Сал прибалдел от такого заявления, но в целом оно имело право на существование. Наверное, не стоит избивать человека, которого ты сам уговаривал на отношения. — Хорошо, но… — Я сам разберусь с собакой. — Правда? — Да. Стой на месте. Салли впервые почувствовал, что значит романтика. Живот наполнился странным чувством радости и тепла, и желания сжать Ларри в руках и таскать с собой. Ларри подошёл к собачке, протягивая руки на свой страх и риск. Собака оказалась из вполне себе дружелюбных и почти сразу начала вилять хвостом. Ларри даже удивился, как это Салли умудрился начать грызться с этим животным. — Собачка, беги домой. — Настойчиво попросил Ларри, подгоняя её рукой. — Давай, давай. Сал нахмурился, недоуменно переводя взгляд то на убегающую собаку, то на Ларри. — Ты вроде все правильно сделал, но я почему-то не ощущаю радости. Я не понимаю. Во всяком случае хорошо, что эта тварь съебалась. — Иногда понимание чувств — это сложно. — Подтвердил Ларри. Он кивнул на гитару, меняя тему разговора, — Кстати, а почему именно эта? — Ну потому что… она красная. С белым. И черным. — Так ты в гитарах вообще не разбираешься? — Не-а. — … и захотел ты ее, потому что цвета прикольные? — Ага. — Мне тоже нравится. *** Пока у кого-то все было вполне удовлетворительно, не считая поганой книжки с закосом на черную магию и сатанизм, кто-то пытался разобраться с фундаментальными основами бытия. Для Трэвиса было ясно, что он не понимал ни себя, ни других, ни как мир работает, ни отца, ни мертвую (скорее всего) мать. Ничего он не понял, так еще и никто объяснять и не собирается. Допустим, темы с Богом он вообще пока не касался. Страшно в это лезть было, да не просто страшно — казалось, что если он попробует разобраться с тем, как это работает, то земля разверзнется и его тут же утащат в ад без предварительных судов о качестве его души. Легче было отодвинуть это на краешек сознания и накинуть простынкой, чтоб в глаза не бросалось. Если после смерти ему все-таки будут назначены санкции в виде адского огня и кипящего масла за то, что он такая больная, извращенная скотина, то вот когда ад его настигнет, тогда и подумает, что с этим делать. Чему быть, того не миновать, во всяком случае. Куда более насущной проблемой был Сал. Чувства по отношению к нему. Они появились словно из ниоткуда и вот в этом и была загвоздка. Трэвис все-таки начал гадать, как так получилось. Да-да, вспоминать было стремно, но все же пришлось, да и реакция на эти постыдные воспоминания уже успела утихнуть. Сто раз вдоль и поперек он проматывал в своей голове детали. Что стало импульсом? Странная девчачья одежда? Наглость? Прикосновения? Что? Да и еще… Ну, об этом тоже стремно было думать… Трэвис заметил, что Сал как будто заметно чаще стал зависать с Ларри. Точнее, тут даже дело в другом. Какие-то крохотные микро-изменения не давали покоя. То странные долгие взгляды, то повышенная гиперактивность вокруг Ларри, то наоборот Сал заметно успокаивался, когда Ларри касался его плеча или кистей рук. О том, что эти двое могли реально начать встречаться, Фелпс как-то не хотел думать, хотя как будто все на это указывало, даже если «официального» подтверждения статуса не было, ну, кроме неожиданных доебов до Ларри, который относился к этому как-то нейтрально, как будто так и должно быть. Он точно знал, что что-то между ними поменялось. Взаимоотношения стали ближе, даже интимнее. И завидовал этому. Но и не сказать, что хотел бы быть на месте Ларри. Ха-ха, нет, точно нет. В первую же секунду он бы умер и от стеснения, и от дикого дискомфорта, и вообще из-за угла бы вылезли черти и сожгли его душу. Итак, Трэвис решил начать с того, что с корнем вырвет эту заразу, называемую «любовью», из своего сердца и обретет наконец жизнь нормального человека. Попытка обуздать свои чувства проваливалась каждый раз, когда он видел его. Он был… черт возьми, каждый раз Сал был тем, что Трэвис хотел бы удержать в своих руках и хоть раз по-настоящему прикоснуться, узнать, влезть в его разукрашенную зеленкой голову и сожрать мозг, а затем прихватить и сердце. Да, это было похоже на одержимость. Да, Трэвис это признавал. И он понятия не имел, что, блять, с этим делать. Полная херота, ну ничего у него не получалось, реально. Почему это дерьмище не отключалось просто по желанию? Почему у ссаного мозга, следующего каким-то долбанным химическим реакциям, вызванных хер пойми чем (Трэвис так и не смог выявить конкретную причину своей влюбленности), не получалось договориться с осознанной частью, которая просто орала: НЕТ. СТОП. НЕ НУЖНО НИЧЕГО ЧУВСТВОВАТЬ. Давайте просто спокойно жить. Ух, сука. *** В какой-то момент уже на прямой вопрос Эшли Сал радостно ответил: — Мы встречаемся! Ларри подтвердил это кивком. Трэвис решил, что его жизнь закончилась. Ну, концом света это не было, часть его сознания радостно потирала лапки, зажигала фейерверки и танцевала от восторга, ведь теперь взаимность стала еще более недостижимой, еще более эфемерной и уж теперь-то ему точно не грозит смерть в костре, который он сам бы для себя и развел, если бы реально начал встречаться с человеком мужского пола. Но кошки на душе скребли. Неприятно так. Хорошо хоть не мартовские. Чувство похоти было бы для него более мучительным, чем влюбленность и обычное, искреннее влечение. Своих попыток добить наконец-таки эту симпатию он не оставил. Едва ли не мантрами Трэвис старался излечить себя, стараясь смотреть на Фишера спокойно, как на друга, как на интересного знакомого, а не как на катастрофу, которая разрушит его. Заставлять себя не любить оказалось делом более сложным, чем прийти когда-то к признанию того, что чувства существуют и не нужно их отрицать. Что там в этой психологии есть? Стадию принятия он уже прошел, честно. Только вот дальше никто ничего не написал, план никакой не составил. *** Дело близилось к глубокой зиме, Трэвис близился к просветлению. Его глупенькое сердце смирилось со многим, хоть изредка и продолжало ныть о всяком, о чем Трэвис не хотел слышать. Но он слушал. Ему пришлось признать, что он не может что-то просто взять и выбросить из себя, но вот принять по-настоящему, а затем потихоньку лепить новое он мог. Один в поле не воин, но у него никого и не было. За все то время, что он был влюблен в Салли, Фелпс молчал как партизан и ни словом, ни действием не собирался выдавать себя, особенно после парочки неудачных попыток сблизиться. Помощи у других он не искал, потому что это страшно. И срать он хотел на эти советы психологической помощи. «Поделитесь, вам станет легче.» «Не несите тяжелую ношу в одиночку, позвольте близким помочь вам.» Ну, своего отца он мог попросить только подвесить себя под потолок, выпотрошенного и вывернутого. В принципе на этом душевная помощь заканчивалась. Кеннет Фелпс был проницательным, но, как Трэвис выяснил, вместе с этим его легко обмануть, если просто в качестве оправдания чего угодно использовать религию. Задумался? О Боге, конечно. Нервничаю? Потому что хочется служить лучше, боюсь, что не отдаю всего себя, но я так стараюсь. Рассеянный? Отец, я долго молился, прихожу в себя. Ну а другим и дела не было до его душевных терзаний. Эш была тактичной, Сал — слепым, Ларри — похуистом. У Трэвиса был только Трэвис. И в конце концов… у него получилось! Не идеально, может быть, бывало и сердце екало, и руки подрагивали, и тепло внутри появлялось, но это не было чем-то разрушительным. Трэвис пришел к твердому убеждению: я могу справляться с самим собой. У меня есть силы, чтобы помочь себе. Больше никаких импульсивных влюбленностей, я сильная личность, я сам себе хозяин, моя жизнь наполнена осознанными решениями, и никакие глупые чувства, выскакивающие с пистолетом из-за угла, не прижмут меня к стенке, потому что… Стоп, кто это там разговаривает с директором школы? Нет, давайте переформулируем, что ебанное божество в кожанке базарит с директором школы? Блять. Нет, нет, НЕТ. Ну нет. Он не был готов к этому. Не сейчас, когда он практически смог добиться небывалых доселе успехов. Трэвис, соберись, тряпка, тупое ты животное… Ничего не помогало, ни мантры, ни уговоры, ни напоминания о том, в какую сторону нужно стремиться. Мозг опять залагал, сердце решило вспомнить, как звучит тахикардия, а кровь скакала по телу в те места, где точно не нужна была. Незнакомец обернулся… На мгновение, но этого хватило, чтобы разглядеть его лицо. Трэвис чуть не выронил дурацкие книжки по психологии, которые по-немногу таскал из библиотеки. К счастью, он все же не опозорился, даже почти ровным шагом дошел до конца коридора. И драпанул по лестнице вниз, чтобы не смотреть на парня, который совершенно случайно (ну как так, блять, опять получилось) обладал буквально всеми привлекательными для Трэвиса чертами, собирая просто убийственное по силе комбо. Трэв даже не знал до этого, какой у него типаж, потому что никогда и не собирался думать об этом. Не будет он с мужиками и все тут! Подавись, физиология, и иди к черту вожделение к носителям ХУ-хромосом. Фелпс — ровный пацан и останется им во что бы то ни стало! А ведь красивый. Еще и глаза эти черные… Обязательно нужно иметь телосложение, как у атлета? Сука, Давид, нашелся. Или, кто там в Древней Греции был? Он что, выше меня? Метр восемьдесят пять, наверное… может даже восемьдесят восемь. У него, наверное, девок на каждом шагу, как дерьма собачьего… Вот шлюхи. Да еб твою мать. Трэвис хорошенько стукнул себя книгой по лбу. Ну как можно было напороться на очередную херню, которая будет сводить его с ума. Снова. Он только разобрался со всей кашей в голове, по крайней мере, ему так казалось. Он даже… Черт, он подружился с Эшли. И ему было стыдно за всю ту херню, которую он раньше нес по отношению к ней. Она не заслуживала ничего из того, что он про нее пиздел, тем более ту часть, где он всяко-разно равнял ее с проститутками, шалавами, давалками… Почему сейчас его мозг решил резко деграднуть? Нет, он этого не переживет и да, надо опять что-то предпринимать. Несясь к выходу как можно скорее, Трэвис понял, что умудрился еще и сумку в библиотеке оставить. Естественно, возвращался он за ней окольными путями и, к его облегчению, гибрид Аполлона и рок-звезды исчез из коридора. Забрав сумку, он вновь пошел к выходу. Ему срочно нужно домой. Успокоиться. Почитать мантры, которые он сам себе придумал и проговаривает уже месяц вместо молитв. На выходе, у школьных ворот, собралась небольшая толпа. Трэвис нахмурился, не понимая, что там случилось. Подойдя ближе, он чуть не застонал от отчаяния. Черноглазый урод привлекательной наружности сдержанно отвечал на расспросы самых бойких из ребят, небрежно оперевшись на байк. Казалось, ему одинаково не нравились как девочки, которые ненавязчиво хотели узнать, будет ли он все-таки здесь учиться, а если нет, то когда заглянет еще раз, так и парни, которые хотели узнать что-то про байк или еще про какую херню. Трэвис аж замер, не зная, стоит ли ему проскользнуть через ворота побыстрее или вернуться в школу, сделав вид, что у него остались там какие-то важные дела. Так он стоял, переминаясь с ноги на ногу, бросая робкие взгляды на ожившую влажную мечту. А тот взял и посмотрел на него в ответ. Трэвис чуть на месте от страха не подпрыгнул. Холод и пренебрежительность в чужом взгляде быстро привели его в чувство, в итоге он предпочел поскорее свалить отсюда. Протиснувшись через толпу, он скорее зашагал в сторону дома. Позади зарычал мотор. Неизвестный видимо задолбался терпеть людей и тоже решил свалить. И свалил. Молнией пронесся мимо Трэвиса, сходу набирая скорость. Трэвис про себя помолился о том, чтобы никогда его больше не видеть. Наверняка это какой-нибудь племянник директора или еще там кто. Посреди учебного года редко переводятся из школы в школу, хотя и такое бывает. И все же, раз этот вариант маловероятен, Трэвис смог немного успокоить себя. *** И правда, этот парень больше не появлялся в школе. Сал зато ходил как в жопу ужаленный, чуть ли не подпрыгивал на ходу. На одной из перемен он с воодушевлением сообщил Трэвису: — Мы на пороге разгадки того, как добраться до секты. И в общем… чем больше людей мне помогут, тем лучше. Ларри и Эш, конечно, со мной, а Тодд… Ну, он придурок, я думаю… — И педик. — Отвращения в голосе было больше, чем планировалось. Трэвис поморщился от самого себя. Лживая, двуличная скотина. — И педик. — Подтвердил Сал. — Мы вот с Ларри все-таки не педики, у нас другое. Ты вот как-то красиво это все объяснил, но общая суть такова, что других ебать не должно, кого я там хочу себе. Или… А, короче, ну ты понял. Как с одеждой, да? Бери то, что хочешь. Трэвис заторможенно кивнул. Он вообще-то, несмотря на всю херню, что в нем происходит, к геям себя не хотел относить и Сала тем более. И не сильно хотел знать, чем они там с Ларри занимаются. — Так вот, — продолжил Фишер, совершенно серьезным голосом. — Ты со мной? Мне нужно прям точно, потому что идем до конца. То есть, я реально собираюсь порешать этих выблядков. — Сал, я… — Трэвис замолчал. У него ведь не только жалкая влюбленность по отношению к нему, уже утихшая и ненавязчивая, но и вина, и сочувствие, и Трэвис без раздумий отдал бы свою кожу, если бы это означало вернуть Салли человеческий вид. Его почти шатало, когда он думал об этом. — Конечно. Я хочу помочь тебе. Если… это как-то сделает тебя счастливей… — Определенно сделает. — … я с тобой, что бы ты ни предложил. Что угодно, Сал. Если хочешь их смерти, то… они этого заслуживают. Я думаю, это справедливая цена. Он буквально говорил о том, что согласен с тем, что его отец заслуживает смерти. Может, он в корне не прав, может он дерьмовый ребенок, может он потерял моральный ориентир, но почему-то возможная смерть собственного родителя не пугала его так, как должна была. Точнее, он не желал ему смерти, ни в коем случае, но ощущалось все так, словно это событие просто должно произойти. Как неизбежность. Или судьба. Если бы только Сал знал, что Кеннет Фелпс и есть причина всех его бед… он бы сам с Трэвиса шкуру заживо снял, а потом, конечно, сделал фарш из его папаши. — Вот это друг, вот это алмаз! — Фишер радостно хлопнул его по плечу, радуясь, что в его союзе против сил зла так много людей. — А то ходил что-то кислый, с виноватой рожей, шкерился по углам… Я все думал, что в твоей башке происходит. Ну проехали. Все же нормально с тобой, да? Трэвис кивнул. Не нормально, но он смирился и теперь чувствует себя спокойнее. И он будет рядом с Салли столько, сколько тот ему позволит, а дальше будь, что будет. Фишер дружелюбно оскалился ему. — Мы с ребятами хотим собраться у меня в выходные, обсудим что кого, идеи накидаем. Потому что уже какая-то конкретика нужна. — Я буду. — Супер, отлично. Вот красава, как дела четко научился решать. Растешь на глазах, бро. *** В субботу Трэвис, как и обещал, пришел в апартаменты Эддисона. Он бывал здесь нечасто, но уже успел привыкнуть к гнетущим стенам коридоров, кряхтящему, полудохлому лифту и еле работающим лампочкам, которые заливали пространство мутно-желтым светом. Сал встретил его на пороге, цветущий от счастья, как роза в Королевском ботаническом саду. Трэвис опять уловил этот отголосок нежности внутри, когда видел Сала таким. — Мы только тебя ждали. — Радостно поприветствовал его Сал. — Эш правда тоже недавно пришла. Эш, уже сидевшая за кухонным столом с чашкой зеленого чая, помахала ему рукой. Ларри тоже потихоньку тянул какую-то бадягу, облокотившись о столешницу и молча втыкая в пространство. Трэвис сел рядом с Эшли, и на руки ему тут же запрыгнул Гизмо. — Вот предатель, а, — проворчал Салли, — я его значит люблю, лелею, а ему моих друзей подавай. Ну ладно, это значит, что ты одобрен. Коты реально шарят в этой теме. Эш, кстати, ты не договорила, что там у тебя дома? — А, но… да еле как отвязалась от мамы. — Начала объяснять девушка. — Посиди с братом… ему одиннадцать, алло! Везет вам всем, вы единственные в семье. Нет, серьезно, ну не сдохнет же он с голода. Я в одиннадцать уже все фигачила по дому, блин. — Я тоже где-то в этом возрасте начинал на кухне возиться. Отец научил, а сейчас он вообще… — Трэвис запнулся, когда в поле зрения опять появилось лицо Фишера, все еще странно улыбающегося. Абсолютно ровным голосом, без единой эмоции, Фелпс закончил предложение: — Он сейчас не готовит сам никогда. Я этим занимаюсь. Так что твой брат должен уже хоть что-то уметь. — Так и я маме о том же говорю. Да ей не докажешь, что он посуду за собой должен мыть, про готовку я уже не заикаюсь! Ну почти. Ссоримся из-за этого часто. Отлично, теперь ты у меня в качестве аргумента будешь. Трэвис даже улыбнулся. Он примерно представлял, как она разносит всех к чертям собачьим у себя дома, потому что его собственные ссоры с Эш были просто мозговыносящими — она за секунду находила, что ответить. Чай он пить не собирался, ведь еще с первого раза понял, что ему вообще ничего нельзя брать из рук Сала, особенно его психогенный чай и, не дай бог, пиво или другую алкашку. Мозг сразу улетал в другую реальность, и он делал то, что никогда в жизни не позволил бы себе, если бы здраво соображал. Налил обычной водички в стакан. И этой же водой поперхнулся, когда из ванной вышел тот самый. На том самом была серая, отглаженная футболка, которая, несмотря на оверсайз очень удачно лежала на мышцах груди, да так, что у Трэвиса бы слюни потекли, если бы прямо сейчас он не пытался откашлять воду. — Трэв, емае, не умирай, нас и так тут два с половиной человека против секты кудесников, не хватало еще, чтобы ты откинулся тут. — Сал хорошенько херанул его по спине, одним махом уничтожив шанс Трэвиса умереть спокойной смертью и не мучаться больше, находясь в этом мире вечных проблем из-за мужчин. Парень, не представленный по имени, наблюдая за всем этим, слегка приподнял бровь. Выражение его лица было нейтральным, не выражая ни дружелюбия, ни замкнутости. — Привет. Трэвис смотрел на него, как заторможенный. Его, видимо, приняли за умственно отсталого, поэтому повторили еще раз, четко и медленно, как ребенку: — Привет. В ответ тишина. — Сал, он у тебя тормознутый или как? — Э-э, да вчера вроде вполне себе был. Тебе вода в мозг затекла? Блин, я ж не мог так сильно ударить. — Все нормально, — прохрипел Трэвис. — Здравствуйте… То есть, привет. — Ага, связь есть. — Довольно подтвердил Сал. — Трэвис, это Лестер, который Эванс, который тот самый. Я про него уже рассказывал. Лестер, это Трэвис. Это Лестер? Трэвис проморгался, чтобы получше разглядеть. Зря он это, конечно, теперь его мозг запомнит ненужные детали и будет придумывать всякие интересные сюжеты, не учитывая волю самого Трэвиса. Нет, серьезно, зачем ему знать о чересчур темных глазах, или о рельефном теле, или о сбитых, крепких костяшках на руках. Абсолютно бесполезная информация, которую нужно срочно выкинуть из головы. И это тот самый Лестер, который по рассказам Салли был чуть ли не волшебной феей-крестной, терпеливым и внимательным, который появился в его жизни словно спасение? Вот этот? Черт, Трэвис совсем не так его представлял. Явно в его голове не было образа молодого гангстера. Единственное, что совпало с его представлениями, это, наверное, аккуратность в одежде. В отличие от остальной компании, этот парень явно заморачивался над тем, чтобы одежда была чистой и отглаженной. Трэвис быстро убрал руки под стол, пока никто не заметил, что они начинают дрожать. Его потихоньку мутило. Сал тем временем начал вещать: — Короче, у нас из подсказок хуй, да нихуя. Есть дурацкая книжка, которую тяжело расшифровать, квартира мертвой бабки-сектантки, дверь которой я не могу открыть, Чарли, который в тюрячке, ну и Эддис в баррикаде. Все. — Негусто. — Заключил Лестер. Он сел за свободный стул, как раз напротив Трэвиса. С каждой секундой парень напротив него все больше походил на оголенный сгусток нервов. — Бля, да что я тебе успел сделать? Это же не ты тот еблан, который мою мать за шлюху принял? — Ч-чего? — Пикнул Трэвис, боясь даже взгляд поднять. — Не ты, тот борзый был. Тоже блондин. — Нихерасе, это что за придурок был? И с чего бы про нее такое думать? — Нахмурился Сал. — Молодая мексиканка с огромными сиськами и жопой, которая не умеет нормально одеваться. — Лестер пожал плечами. Салу это объяснение мало что дало, ему просто пришлось принять как факт, что существует некая одежда, которая в глазах некоторых людей считывается как прошмандовская. — Она еще наивная такая, пиздец, к ней это хуйло подходит, она думала сигареты попросить, а он ей под лифак грабли свои. Харкал кровью потом, гнида. Эш прослушала этот монолог с интересным лицом, пока что не понимая, как оценивать этого парня. По крайней мере теперь стало ясно, в кого пошел Салли. Когда она познакомилась с Фишером, его резкие и крайне сомнительные, относительно человеческих ценностей, фразы и действия, носили, по ее мнению, больше саркастический и несерьезный характер. Сейчас она хлебала чай и задумывалась над тем, как она могла вообще так интерпретировать его характер, когда все лежало на поверхности. Наверное, она просто повелась на обманчиво невинный образ Сала, его мягкий тон голоса и любовь к феминному и легкому образу. Эванс словно подсветил все темные углы личности Салли, которые она не замечала, причем ей просто хватило послушать, о чем этот парень говорит, и провести параллели. Его манера речи не отличалась от Фишера, они пользовались практически одинаковыми интонациями, разве что Лестер казался спокойнее и собранее, но им обоим были присущи диковатость и жестокость. Да, если учиться жизни у этого парня, явно ангелом не вырастешь. Впрочем, Сал был ей другом, который за все время их знакомства не сделал ничего, что хоть как-то навредило бы ей, ни словом, ни действием, и потому, не обратив внимание на дискомфорт, появившийся на мгновение, Эш решила, что если влезла в это все с желанием помочь, то останется до конца. Да и стоит ли бояться сектантов, в числе которых пенсионеры и нарики, если у Сала, оказывается, есть такой союзник. Вообще, когда Сал представил Эш и Лестера друг другу, до нее не дошло сразу, что это и есть тот друг из рассказов Салли. Честно говоря, она и думать о Лестере забыла, но вот выясняется, что этот персонаж существует в реальной жизни. Еще и являющийся индивидуумом такого рода. Ожидания, столкнувшиеся с реальностью, трещали только так. Описание Сала вообще не вязалось с человеком, которого она увидела вживую; тоже самое можно было прочесть и на лице Ларри. — Короче, отделал придурка, — закончил Лестер. — Делов-то. — Туда его. Долбоебизм должен быть загашен на корню. — Подтвердил Сал. — Вернемся к теме. Короче, у нас нихера. Ну вот кроме того, что я сказал. Лестер, а скажи, ты больше ничего не помнишь? Ну я имею ввиду, о твоём детстве? Может ты видел того человека? Эванс расхохотался. — Ты имеешь ввиду не видел ли я вдруг мужчину, одетого в собачью шкуру, и не запомнил ли по абсолютной случайности его лицо? — Сал кивнул. — Сал, понимаешь, не бывает таких сумасшедших людей, которые посреди дня будут таскаться, нацепив на себя всю атрибутику их маленького тайного общества. Это было бы палевно, хотя бы. Ну а если серьезно… Я реально почти ничего не помню. У меня из воспоминаний только то, что к отцу иногда приходили странные люди, мать отстирывала какие-то тряпки от крови… Ссорились из-за указаний этой секты. У них же предсказания такие смешные всегда. «Убей рожденного в ночь серо-бурой луны и будет вам счастье…» Ну и все в таком духе. Мне кажется, за всю историю существования этих ублюдков они столько людей перекосили по всяким достаточно веским, по их мнению, причинам. Так что, я тоже ничего толком не знаю. Кожа Трэвиса из красной потихоньку становилась серой. Лестер не мог понять, находил ли он явный дискомфорт человека забавным или раздражающим, и что же конкретно его так торкнуло, что он сидит тут полуживой? Краснеет. Смущается что ли? Ну окей, а чего потом на труп стал похож? У него что, паничка или острый невроз? Бля, Сал, кого ты притащил? Друзья Сала может его и не сильно впечатляли, но знать, что его мелкое придурошное отродье способно на самостоятельную жизнь, было приятно. Даже если у того в кентах начинающий торчок тире панк, красотка с добрым сердцем и видимо даже легкой формой слепоты, потому что он не понимал, как именно она добровольно вступила в клуб друзей мелкого шизика, ну и этот странный блондин, с которым он не понимал, что происходит. — Кстати, репейник, ты же у них Дитя Мерзости. Вроде как, по этим «стародревним» преданиям ты — проклятье. Если не уничтожат тебя, то станешь причиной их гибели. Технически, прямо сейчас мы занимаемся тем, что просто следуем инструкциям секты. — Ну хоть что-то у этих ублюдков сбудется. — Мрачно подтвердил Салли. Через мгновение стол дрогнул, потому что Трэвис резко вскочил и побежал в сторону ванной. Да, его опять тошнило. Да, это было втройне стремно из-за того, что новая причина его учащенного сердечного ритма получила вот такое первое впечатление о нем: нервный, тормознутый полудурок со слабым желудком. Эш встала следом. — Я пойду проверю, что с ним? Мне вообще показалось, что у него то ли температура скачет, то ли что. На кухне остались Лестер, Сал и Ларри. Ларри вот хотел бы, чтобы Эш осталась, но бросать Трэвиса без присмотра тоже было не очень. Просто дело в том, что… Короче, Лестера он боялся. Почему никто не сказал ему, что друг Сала — это, бля, уличный ублюдок, и просто ебанная машина выше его самого, которая с кулака может и фуру снесет. Ну ладно, про фуру загнул, конечно, но он уже только по ладони видел, что удар у того жесть какой тяжелый, да и по его самопрезентации стало ясно, что ему только дай кому-нибудь въебать. Да и к тому же, как вообще с ним нормально общаться, когда первое, что Лестер выдал, когда они встретились, было следующее: — Это что за срань патлатая? Сал, конечно, не растерялся. — Это мой парень. — Ты еще и педиком вырос. — Да не педик я. — Гони больше. Ларри уже думал, что ему за голубизну втащат, но выяснилось, что Эванс просто угорал с них, а так ему похер было кто, где и с кем, главное, чтоб к нему не лезли. Мужчины. Девочек только подавай. Он даже начал бояться за Эш. Мало ли, поведется на горячего полукровку и пиши пропало. И с Трэвисом опять что-то? Он, если честно уже задолбался угадывать, что там с Трэвисом, и в этот раз решил обойтись без анализа. Вон, в прошлый раз решил узнать, какого черта у Фелпса стоит на Сала, так в итоге он сам попал в эту ловушку и теперь уже у него стоит на Сала. Выведать, что за херня у того развилась по отношению к Лестеру он не решался. Не нужно ему такого счастья. Была еще одна странность, которая вылезла с появлением Лестера: Сал был слишком тихим. Счастливым, но тихим и скованным. Ни наматывания кругов по кухне, ни перебирания мелких предметов, ни покачивания ногой, ни… Ларри мог вспомнить десятки, характерных ему движений, не обязательно нервных. Он просто знал, что Сал делает что-то такое время от времени, и теперь ему казалось странным, что все это куда-то исчезло. Из-за чего дискомфорт от присутствия Лестера только возрос. Явно причиной был он, а не то, что Сал внезапно решил косить под нормального человека. В общем, странный он тип, этот Эванс. Раздался звонок сотового. Лестер, закатив глаза, ответил на вызов. На лице мелькало то раздражение, то проблески какой-то странной привязанности. — … нет, мама. Мам, просто оставь это… Нет, я сам разберусь. — Он замолчал, затем вздохнул. — Нет, я не злюсь, просто не трогай ничего до моего возвращения, я не… — Лестер закатил глаза и помассировал переносицу. — Блять, ты серьезно? Я же сказал, что не злюсь, прекрати плакать… Еп твою налево, я сам разберусь с этими чертовыми бумажками, отдыхай, закажи себе пиццу, посмотри идиотский сериал, повяжи, или чем там женщины занимаются… Все. Да. Буду поздно. Не волнуйся, если что-то нужно сделать, я сделаю, ок? Пока. С раздражением он засунул телефон в карман. — Представить не могу, как она вообще сама жила. Ребенок. — Что-то случилось? — Спросил Сал. — Да ничего серьезного. Я так и не понял, там то ли налоговая выписка пришла, то ли какая-то херь из суда. Может вообще мошенники… Испугалась и сразу мне позвонила. Ну что позвонила — ладно. Только вот истерит по любой ерунде. Так еще и… у меня голос папашин, она сразу плачет, чуть тон не так выберу. Сука, язык бы ему выдернул, уроду. Ну ладно, так и так в тюрьме сгниет. Ларри поежился. У чела отец в тюряге. Если вспомнить, то Сал рассказывал какую-то там интересную историю про то, что Лестеру по голове прилетело стеклянной бутылкой как раз от его отца. И че, ему нормально? Спрашивать напрямую, что случилось, было стремно, из вариантов было подождать, когда разговор естественным образом выйдет на эту тему, либо позже спросить у Сала. И вообще, что у них за клуб по семейным трагедиям собрался? У него отец свалил в туман, когда Ларри был совсем ребенком, отец Сала — алкоголик в клинической депрессии, у Лестера, походу, психопат, у Трэвиса — фанатичный верующий. Хоть у Эш все нормально было. Мама у нее правда на приколе, дома раз в неделю бывает и все дела на дочь скидывает. Из ванной вывалился бледный Трэвис, следом вышла Эшли. Трэвис сел обратно, где и сидел, опустив глаза в пол. — Извините. — За что? — Одновременно спросили Сал и Лестер. — Я прервал… а, короче, что решили? Просто скажите, что сделать, и он сделает, а потом убейте его, потому что Трэвис устал. — Мы без вас ничего и не нарешали. — Лестер развалился на стуле, с легким любопытством рассматривая Фелпса. Взгляд его, конечно, быстро скользнул к Эш. — Наверное, я могу помочь с замком этой вашей бабки мертвой. Сал, ты реально его открыть не можешь? — Реально. — Так, книга еще осталась. Дайте, посмотрю хоть. Дали, посмотрел. По крайней мере стало понятно, что они так долго возятся с ней. — М-да. Сал, пиво есть? Под пивом дело пошло быстрее, но не так сильно, как хотелось бы. Трэвис с ужасом обнаружил, что некоторые части книги были дополнены подчерком его отца. На этот день у него было уже достаточно потрясений, поэтому реакции не последовало. Было лишь осознание неизбежности своей кончины, судя по всему, от рук Фишера в скором будущем. К вечеру, правда, никаких особых успехов они не достигли. На том и разошлись, справедливо подметив, что шайтан-кружок никуда не денется. Потому что древние предания, особенно о разрушении, каре и гибели, имеют свойство сбываться.