Глава 5. Спокойствие
16 марта 2023 г., 17:49
Шло время. Как-то быстро шло.
С тех пор, как Гилберт прослыл «мужиком» и заимел популярность на курсе, прошло полтора года.
Опуская мелкие невзгоды, об этом времени Гилберт помнил только хорошее.
Как летом после уборки крыши академии они лежали с Виктором там же, отдыхая, пока не видит командир, и обсуждали планы на будущее. Виктор планировал стать большим начальником и рассчитаться с долгами своего семейства, обеспечить сёстрам если не образование, то хоть приданное. Гилберт немного завидовал его большой полной семье. Он похвалил стремления друга, но чего хотел сам — понятия не имел. Добиться благополучия для приюта или всё же для себя самого? Солнце ярко освещало крышу, впервые открывая его взору чистое голубое небо. А он всегда считал, что в Эсперии оно бывает лишь серым. Тогда он и подумал: в жизни бывают не только серые краски.
Как тренировался вместе со всеми в рукопашном бою, беге и стрельбе, и больше не чувствовал себя каким-то изгоем. Рядом всегда была чья-то сильная рука, опора, а иногда и он служил в таком качестве. Впервые за долгое время он чувствовал себя в своей тарелке.
Как вместе с остальными ребятами с курса он защищал честь академии на соревнованиях по строевой подготовке и стрельбе. Все работали слаженно, передавая эстафету. К его удивлению, Гилберта поставили на перетягивании каната как самого сильного позади всех. Естественно, они вытянули, их общий дух был очень силён. А Виктор пробежал несколько километров по горной тропе и принёс им победу на финальном этапе.
Как они вместе с ребятами преодолевали все невзгоды, и в итоге их всех определили в один полк.
Как они потом на славу отметили это в столичном ресторане. Ели вкуснейшую еду, танцевали даже на столе и пели самые лучшие их солдатские песни.
Как они с Ширли решили помолвиться сразу после выпуска. Как он, бережно лелея свою мечту о семье, накопил на кольцо, пусть и не сильно дорогое, и на следующий день после выпуска преподнёс его своей смущающейся рыжеволосой подруге.
Как радостные чувства и воспоминания наложились друг на друга и он наконец вспомнил, что такое счастье. Вспомнил, как уже испытывал это раньше: когда отец был ещё жив. Он тщательно запрятал эти чувства глубоко в своём сознании, чтобы не грустить о нём слишком сильно, и только теперь мог спокойно об этом вспоминать. Да, отец любил его. Считать, читать научил его именно он, ещё до школы. Несмотря на то, что они жили в таком бедном районе, отец никогда не ругался при нём, никогда не поддавался животным страстям и зависимостям. Всегда читал ему полезные книжки про то, как добро побеждает зло, а герой преодолевает все трудности. Всегда старался выглядеть опрятно и хорошо в глазах других. Вплоть до десяти лет баловал его игрушками-машинками, самолётиками и конструкторами. Если бы не всё это, кем бы он был?
Возможно, отец и правда что-то от него скрывал. Теперь, оглядываясь в прошлое, Гилберт отлично понимал, что его отец отличался от окружавших его людей — на стройке, на рынке, в их районе — с которыми Гилберту довелось общаться по работе. Он словно был сделан из другого теста. Может, поэтому его и не жаловали на работе. Может, поэтому, Гилберт и сам был немного белой вороной? Слишком честным и правильным, для того, кто вырос в трущобах? Но эти свои качества Гилберт бы ни на что не променял.
С математикой у него был полный порядок с детства, опять же благодаря отцу, поэтому ближе к окончанию подготовительных курсов в академии у него списывали все, кому не лень. Иногда даже вознаграждали его за труды.
А Виктор решительно настроился побороть картографию, и добился того, что в итоге его отточенные работы стали ставить в пример.
Ширли задалась целью поднять уровень церанского у Гилберта, и ей это на удивление удалось. При каждой встрече она говорила ему что-то на церанском, что он с большой вероятностью не знал, и лишь смеялась, когда он допытывался у неё, что же это означает. В итоге у него не оставалось выбора, кроме как разобраться со всеми этими фразами самостоятельно. Гилберт был польщён: большинство из них означало «я люблю тебя», скрытое за банальными или, напротив, сложными словами.
Виктор стал частенько звать Гилберта к себе на выходные: ему помощь не помешает с огородом, а Гилберту просто приятно обитать у них дома. Сёстры у Виктора были просто красавицы, хоть и простодушны, а мать всегда щедро угощала его чем-нибудь невероятно вкусным. Отец семейства не сильно усердствовал на огороде, якобы в силу возраста, зато стабильно работал водителем, даже в выходные. Когда он возвращался с работы, скидывал с себя сапоги и кепку, обязательно расправлял плечи и говорил «Ух!». Целовал жену, дочек, а парням крепко пожимал руку, за обедом или ужином рассказывал водительские анекдоты и смеялся с них громче всех. Гилберт думал, что такого отца просто невозможно не любить. Но, наученный горьким опытом, юноша не питал надежд, что к нему будут относиться, как к родному. Тем более, он был уже совершеннолетним.
Так и прошли его, наверное, сами счастливые годы. Если бы Гилберт выбирал, где ему существовать, то выбрал бы этот промежуток. По крайней мере, так ему тогда казалось.
Одно было известно точно: когда он открывал глаза по утрам, в них будто падал яркий свет, заставляя слезиться. А когда он бежал утреннюю пробежку, кидал кого-то через спину, встречался по вечерам с Ширли, обедал всегда в весёлой компании, да даже когда выслушивал замечания командиров и когда драил туалеты, он был бесконечно счастлив.
