Солум: (Не) Одинок

      С тех пор минуло почти два года. Шрамы, оставленные Ширли на сердце, давно затянулись, и благодаря поддержке Виктора, больше не беспокоили Гилберта. Опасаясь повторения своей ошибки, Гилберт не принимал повышения до тех пор, пока Виктора не повысили до его уровня, или выше. Расположение товарищей вскоре вернулось к нему, и спустя год никто уже и не вспоминал о заносчивом времени его юности. Компанией из пяти сослуживцев они вместе перешли в младший офицерский состав, и их всегда отправляли на одну территорию. Так они послужили и востоке, и на западе, вновь побывали на севере, и наконец оказались на юге.       Гилберт был уверен, что они уже никогда не расстанутся.       Пока один случай не изменил всё.       В то время он был лейтенантом и служил на южном фронте в городе Лаприцг. Обстановка там была относительно спокойная — никаких масштабных забастовок, максимум, поимка местных разбойников, на которых жаловались граждане и с которым не могла справиться полиция.       Как-то вечером его со старшим лейтенантом Виктором Каргом и другими сослуживцами пригласил к себе в шатёр полковник. Там уже находились другие старшие офицеры, откровенно гоняющие балду большую часть времени, но обожающие унижать молодых, которые и делали по сути всю работу. Но их олицетворением был полковник, не имеющий равного в унижении.       Вошедшим в большой белый шатёр младшим офицерам сразу не понравилась царящая внутри атмосфера. Палатка была насквозь прокурена, так что Кирилл, страдающий астмой, закашлялся тут же при входе. Это при том, что самим солдатам курить было, естественно, запрещено. Висящих по периметру светодиодов было всего три, и в офицерском логове стоял жёлтый полумрак.       — Приветствую, дорогие наши рядовые! Надеюсь, вы высморкались у входа? — съязвил полковник, как обычно. Майор и лейтенанты за столиками посмеялись, глядя на «желторотых».       — Так точно, полковник! А ещё мы, лейтенанты и сержанты пятого корпуса, почистили наши сапоги, чтобы прибыть к вам в полном порядке! — Виктор вышел вперёд и, отдавая честь, поклонился, заслоняя своей фигуру всю их группу, словно защищая от прозорливых глаз. Гилберт стоял чуть поодаль, вторая роль его более, чем устраивала, тем более Виктор был настоящей душой их компании. Но всё же Гилберт не отходил от него далеко, на случай, если другу понадобится его помощь.       Полковник Линд цыкнул и напряг носогубную складку при виде добродушного и нисколько не смущённого лица Виктора.       — Проходите и садитесь за столики! — приказал Линд. — Сегодня мы проверим, научились ли вы хоть чему-то!       Сержанты огляделись — на столах стояли приготовленные шахматные доски. На некоторых из них стояли фигуры, оставшиеся от недоигранных партий. Гилберт почувствовал лёгкий укол ностальгии.       Виктор прошёл первым и сел за столик с майором, чей презрительный тон и взгляд, Гилберт знал, ему особо не давал покоя. Остальные трое ребят разбрелись по столикам с лейтенантами. Гилберт видел, что ещё есть свободное место с лейтенантом, но что и у самого полковника имеется доска на столе. Он бросил быстрый взгляд на Виктора. Тот всё понял. Кивнул ему, затем в сторону полковника и ещё раз кивнул. Гилберт прошёл и без обиняков сел за стол с полковником.       — Будешь играть со мной, малец? — спросил Линд с такой усмешкой, что Гилберту стало самому смешно от этого пафоса. К тому же, он давно уже не был мальцом…       — Так точно, полковник, — только и сказал он.       Как только партия началась, глаза Гилберта загорелись. Он почувствовал жар в руках. На ходу строил миллионы возможных событий и ходов. Кровь прилила в голове так, что ему даже стало жарко. Он выиграл так быстро, поставив очевидный мат ферзём и слоном, что даже не понял, что это только что произошло. Полковник, уставившись на доску, посмеялся и сказал, что проверял его, и что он «прошёл проверку». Гилберт не мог поверить в случившееся.       Они начали следующую партию. Она снова окончилась в его пользу. Полковник снова сказал, что давал ему фору, и «специально подставил ферзя». Гилберт чувствовал, что совершает большую ошибку, не поддаваясь, но он попросту не мог. Его мозг работал слишком хорошо, и он попросту не мог долго поддаваться, в итоге всё равно разбивая противника.       К их третьей партии все остальные участники уже выяснили, кто сильнее — во всех выиграли старшие — и теперь неотрывно следили за его с полковником игрой. Гилберт заметил, что с Виктора сошло семь потов, и тот выглядит подавленным.       — И вот, это то, что я называю молодостью — вы просто не понимаете, насколько глупы. Насколько жалки ваши попытки, — читал тираду полковник, занося фигуру в воздухе, хотя по его шее тоже струился пот. Он сделал очередную затяжку и выдохнул дым в лицо Гилберту.       — Вот и всё, товарищ лейтенант, — сказал он, давая шах королю. Но не мат. Гилберт закрылся слоном, одновременно контратакуя. Глаза полковника полезли на его лоб. Этого он не просчитал. Цыкнув, он быстро увел ферзя из-под боя. Однако через пару ходов Гилберт довёл дело до конца и поставил тому красивейший мат конём и слоном. Публика, перешёптывающаяся за спиной, замерла в этот момент. Полковник с минуту смотрел на доску, а затем схватил её обеими руками, поднял в воздухе, так что фигуры посыпались на пол и ударил ей Гилберта по голове. Все онемели от шока. Только стук продолжал звучать эхом.       — Вы доигрались, товарищ! — рявкнул полковник. — Мошенничать, когда играешь со старшим офицером?! Это вам с рук не сойдёт! Отправляйтесь на полигон и отрабатывайте с рядовыми все забеги! Я повторяю: все! Не то о ваших делах узнает высшее командование! Гилберт сидел, как громом поражённый, фигуры продолжали катиться по его спине, уши болели от удара. Это не шутка. Он в свои двадцать три обыграл полковника! Это видели все! Сколько не обвиняй в «мошенничестве». Не хорошо получилось, но их отношения с командованием всё равно были плохие. «И какая разница?», — осознал Гилберт. Он поднялся с места и положил доску на стол, куда упала капля крови с пореза на лбу.       — Разрешите приступать! — доложил он ледяным тоном и направился к выходу.       Головокружение он почувствовал уже на втором круге по полигону. Но продолжал бежать, пока чуть не упал в обморок на очередном повороте. Там он отдышался за несколько минут. Подумать только! За всю жизнь ещё никому не удалось обыграть его в шахматы. Даже полковнику! Значит ли это, что он оказался на своём месте, здесь, в армии, куда пошёл просто от нужды?       Только когда рядовые стали разбредаться с полигона, до него дошло, что он вовсе пропустил обед, а сейчас уже стоял вечер. Стерев пот со лба, Гилберт направился в столовую.       Тревожные воспоминания прошлого, когда он ненадолго стал изгоем, всё ещё преследовали его, тем не менее он каждый раз переступал через них и садился за общий стол в надежде, что рано или поздно они пройдут. — Гил, да ты…ты сумасшедший! — воскликнул Наран, вставая с места, и неожиданно схватил его за руку через стол и с силой потряс её. — Как ты смог его уделать? Это просто… Нет слов! — выражал он непередаваемое восхищение. Гилберт ухватился за эту возможность и крепко пожал руку в ответ. — Я подумал, что пора им показать, чего мы стоим. Все за столом громко поддержали его. Затем они чокнулись кружками с трижды заваренным столовским чаем.       Перед отбоем они с Виктором сделали обход казарм. Стоял тихий весенний полумрак. Никто не бегал по территории, а если кто и играл втихаря в картишки ночью, быстро ложились на койки при их приближении. Вдалеке стрекотали стрекозы.       — Хорошо ты ему зад надрал, — завёл снова речь об этом Виктор.       — Ничего особенного, — пожал плечами Гилберт. — Я просто давно играю.       — Не-ет, друг, не скромничай. Мы все проходили курсы в своё время в академии, но талант есть только у тебя. Признай это, — толкнул он его легонько плечом. Гилберт невольно улыбнулся.       — Ладно. Может что-то и есть. Но прирождённый лидер здесь только ты. Я бы не смог повести за собой столько людей на протяжении годов. Гордись собой, — толкнул он его в ответ.       Виктор остановился и уставился в небо. Гилберту показалось, что отсветы звёзд в его глазах сияют слишком ярко. Почему-то у него было плохое предчувствие.       — Спасибо уж. Только не надо льстить мне — я-то знаю, что ты куда лучший лидер, чем я. И тебя ждёт большое будущее. Не надо делать мне одолжений и подталкивать наверх.       — Я не…! — начал было Гилберт, но замолк. Друг улыбнулся, и эта светлая улыбка пронзала его насквозь. Отрицать было бессмысленно — тот знал его, как облупленного. Виктор протянул руку. Гилберт с жаром пожал её. А затем они крепко обнялись, будто знали, что будущее разлучит их. В тёмной ночи, нависшей над лагерем, раздавался только стрекот кузнечиков.       Спустя всего неделю, Гилберт получил приказ о переводе в столицу, один из всего младшего офицерского состава. «Видать, сильно я им насолил», — думал он, в очередной раз перечитывая приказ. Всё указывало на то, что начальство больше не потерпит его возле себя.       Проводы были короткими: начальство решило загрузить «молокососов» по полной, чтобы даже не думали уделять ему время. Однако какую никакую поляну товарищи ему накрыли, и Гилберт выпил с полбутылки перед отъездом на вечернем поезде.       — Пиши мне, — бросил он на прощание Виктору, прислонив кулак к его плечу.       — А сам-то, — ответил друг, стукнув кулаком в грудь.       В сгущающихся сумерках Гилберт залетел с чемоданом на ступени отходящего поезда. «Чух-чух!», — прогудел металлический зверь. «Как бы мне хотелось остаться!», — глядел он вслед ускользающего за горизонт лагерю, спрятанному в густом буковом лесу.