Заложники крови

1987 год, Вашингтон Он явно недооценивал факультет природной магии, который не жаловал тёмных магов, возможно, немного меньше, чем прочие факультеты, но тем не менее. Они, даже если считались наивными дураками, вполне себе имели представления о их вздутом самомнение, подлости и всему прочему. Нет ничего сложного в том, чтобы отличить искренность от притворства. Их не так легко обмануть сладкими речами и многообещающими взглядами. Конечно, с тех пор как Лот оказался единственным в своем роде её любовным интересом она перестала относиться ко всем черномагом со скептицизмом… В любом случае, это не изменяло того факта, что они — конченные эгоисты. И зная все это, во взгляде Людвига ей ни разу, вопреки своей убежденности, не удалось рассмотреть присущую его фракции хитрость, то, что по всей вероятности, должно было скрываться за маской его учтивости и вежливости. Разве он не должен бросать на неё презренные взгляды и кривить губы, как делал это Пендрагон?! Фрэнсис находилась в неприятном для себя смятении, совершенно не соображая, как действовать дальше. Ей претила мысль стать объектом его насмешек, которые она ожидала встретить в его глазах, почему-то остро напоминающих её собственные. Чего, он собственно, добивался, вынуждая её ломать голову от догадок и смущенно жаться к своей подруге в поисках убежища от его зоркого, полного какого-то странного блеска взгляда?! Людвиг, без каких-либо объяснений, ловко перекинул длинную ногу через скамью, потом вторую, чтобы усесться подле неё. Ему даже не пришлось расталкивать ребят, они сами отползли прочь, конечно, не очень далеко, чтобы не упустить ни единой детали из предстоящего разговора, но факт. Как же бесстыдно бросить её на произвол судьбы! Да, этого человека многие по какой-то странной причине сторонились, в частности сами тёмные маги, но это не оправдание их трусости. Позволить ему делать все то, что заблагорассудится за их столом только по этой причине — полный абсурд. Это дико. Что может быть ещё хуже?! Покосившись на взволнованную толпу, она осознала, что именно; на них взирал весь зал, томительно ожидая от первого и второго каких-либо действий. Гиацинт Флоренс обернулась на профессора некромагии, ожидая застать взбешенного коллегу, но тот лишь задумчиво поджал губы и вскоре абстрагировался ото всех, уйдя в свои тяжкие размышления, в которые ей не совершенно не хотелось быть посвященной. Когда женщина снова вернула внимание к столу, под которым развевался флаг её факультета, Людвиг, наконец-то открыл рот и гомон в помещении стих. Каждый хотел услышать его речь. Они буквально смотрели ему в рот, словно могли таким образом узнать, что он собирался сказать. — Я был бы глубоко признателен если бы вы удостоили меня чести сопровождать вас в субботу на прогулку в город, — он старался говорить так, чтобы быть услышанным только ею и за это девушка ему была благодарна. Все же, он джельтемен, пускай в серой форме. — Моё имя Людвиг. Стало быть вам известно о Анне-Эмилии? Она приходится мне кузиной. Извиняюсь, что запоздало представился, — прочистив горло, нервно добавил тот, что совершенно не вязалось с его самоуверенной натурой, о которой слыли слухи с момента его первого появления в этом зале. — Я...взволнован нашей встречей. Какими бы превосходными не были волшебницы в замке, нет никого, кто был бы хоть в меру такой же обаятельной, как вы, — Фрэнсис смутилась от этих слов, сдерживая удивленный, громкий вздох. Это могло показаться не очень приличным. Вместо неё это сделала её подруга, мисс Акселия. Людвиг едва плетал языком. Он немел с каждой секундой нахождения подле неё и едва мог это контролировать. Но Фрэнсис не оценила его стараний. Он издевается, — подумала девушка, обидчиво выпятив губу. Она не считала себя очень уж симпатичной девушкой, чтобы такой парень как он мог пересилить свою гордость и сесть за один стол к отступникам крови. Его слова оказали совершено обратный эффект, так что вместо смущения и признательности, Людвиг распознал в её глазах разочарование. Видимо, она была более менее высокого мнения о нём, до того, как он произнес то, что произнес. Видит Мерлин, ему тяжело было ясно мыслить и глагольствовать рядом с ней, когда она так смотрит… Ещё ни разу в его памяти Фрэнсис не бросала на него осознанный, чистый детского любопытства и смущения взгляд. Но разве могла эта девушка знать, какие чувства в нём зарождались благодаря ей? Нет, конечно. Она станет его матерью, но пока ею не является, так что и предполагать, как дорого ему видеть живую улыбку на её лице, у неё нет причин. — Даже ваша кузина Анна-Эмилия не обладает должным обаянием? — подозрителен сузив глаза, не удержалась от вопроса девушка. В её голосе сквозила недоверчивость. Что же, в этом он не мог винить мать. — Простите мою открытость, но в моих словах нет ни капли лукавства. Эмили приходится мне сестрой, так что я вынужден скептически относиться к её природному обаянию, — пошутил он. На самом деле, эта девушка ему никто, но об этом знать Фрэнсис или кому либо ещё не положено. Зато она его мать и каждый ребёнок восхищается женщиной, что его родила без причины, возможно, от сильной благодарности или любви. В случае Николаса, он не мог объяснить что именно, но ему очень хотелось защитить её от всего зла этого мира. — Простите меня, если вдруг мои слова покажутся вам обидными, но я не смогу составить вам компанию в эту субботу, — ответила та прохладно, решительно взглянув в янтарные глаза парня. Но её ответ, кажется, его не слишком огорчил. Николас, представившийся именем Людвига Перкса, улыбнулся ей легкой, обременительной улыбкой. Фрэнсис почувствовала жар его кожи сквозь плотную ткань мантии, когда он случайно коснулся её плеча; ей казалось это неправильным. Он горел, словно вовсе не представлял собой точно такое же хладнокровное, плотоядное животное, какое пришито к его мантии. Молчание Людвига длилось не более десяти секунд, но свидетели этой сцены уже напряглись, ожидая его вердикта. Людвиг лишь слегка погладил свои волнистые волосы и вернул себе уже приевшееся снисходительное выражение лица, чем несказанно расстроил своих зрителей. Неужели разговор исчерпал себя?! К их счастью, он продержался не долго. — Мне не остается ничего, кроме как терпеливо ожидать, когда вы сможете принять моё предложение, — встав со стола, снова обратился тот к ней. — Я имею ввиду, что буду рад прогуляться в следующий раз, если вы не будете заняты. Я уверен, у вас не будет причин разочароваться в моей скромной компании, — напоследок пообещал он ей, сверкнув янтарными глазами. Людвиг, безусловно, не планировал приводить впечатлительных девушек, сидящих рядом с матерью, в шок, но его его последующие действия привели к этому. Акселия, сидящая рядом, зарделась, издав томный вздох. Право, Фрэнсис не ожидала, что он, распрямив плечи, тем самым став в плечах ещё шире, склонится к ней, чтобы отобрать её руку со стола и целомудренно поцеловать в тыльную сторону ладони. Когда её замешательство сменилось гневом, тёмный маг уже был на полпути к своему столу. На неё посыпалось бесконечное число вопросов, но девушка не спешила удовлетворять их любопытство, подавив желание заткнуть им рот в дурной манере, постыдной для благородной дамы. Она сама не была уверена в том, что от неё хотел Людвиг. А также ей не особо хотелось обсуждать произошедшее с безнадежными романтиками, которыми выступали её легкомысленные однокурсницы. С тяжелым вздохом Фрэнсис залпом залила в себе горло кружку тыквенного сока, стараясь не думать, как это нелепо выглядело со стороны. Настроения задерживаться в столовой более чем на минуту никакого не было, поэтому она тут же вскочила с места словно ошпаренная. Девушка не лишила себя удовольствия в последний раз бросить испепиляющий взгляд на Перкса, до того как исчезнуть за массивными дверями замка. От его глаз, безусловно, все время наблюдающих за ней, это не скрылось. Лот, вероятно, даже не обратил внимания на суматоху в зале, продолжая гипнотизировать пустоту стеклянными глазами. Он погряз в своих собственных размышлениях, и ему совсем не было дело до остальных. Фрэнсис приложила много усилий, чтобы перед уходом подавить в себе желание бросить на Лота печальный взгляд. В итоге она вновь переключилась на Людвига. Безусловно, его поступок подкинул ей пищу для размышлений. Внимание со стороны столь популярного юноши не льстило ей, но обескураживало. Ещё никто так открыто не восхищался ей. Это производило диссонанс в её голове, поэтому она рационально искала причинно-следственную связь, что оправдала бы его поведение. К сожалению, будучи все время погруженной в размышлениях о бедном Лоте, она совершенно перестала замечать очевидные вещи вокруг себя. Иначе бы от неё не скрылось, каким взглядом Людвиг провожал каждый раз её фигуру. Недовольно прикусив губу, она, шумно ступая ногами, поднялась в свою спальню и вскоре без сил рухнула на кровать. Короткий разговор с Людвигом её вымотал. Теперь весь замок будет трезвонить о случившемся, хотя бы добротный месяц, если не случится ещё чего выходящего вон из правил. *** Нельзя отрицать то, что с тех пор, как она заключила Обет Молчания с Лотом, между ними повисло напряжение и недосказанность. Разве после этого он мог надеяться, что она перестанет искать его общества?! Да, Фрэнсис помнила о своих заверениях не вмешиваться в его жизнь, но это не значит, что ей не позволено наблюдать со стороны. В конце концов, он сам просчитался, если поверил, что пригрозив ей пару раз жезлом, сможет отделаться от неё. Первое, о чем она подумала, размышляя над тем, где мог проводить свою ночь её возлюбленный, не гостиная или спальня, а заброшенная призрачная башня. Но его там не оказалось. — С тех пор, как был раскрыт твой шпионаж, он ещё ни разу меня не посетил! — рыдала Гвендолин, вращаясь вокруг итак ужасно расстроенной девушки. — Это все из-за тебя. Больше не ищи его! Как ты не понимаешь, ему претит твоя компания! Сдерживая порыв ответить призраку в том же тоне, Фрэнсис вежливо попрощалась и отправилась в лунную обсерваторию. Кто знал, может Лот коротает свои вечера в уединение, наблюдая за ночной красотой из под высоты птичего полета, подставив лицо холодному ветру?! Но все это турне оказалось в пустую. Он не уединялся на орбитальной башне под покровом ночи, как предполагала Фрэнсис. Девушка сдержала себя от разочарованного вздоха, когда её взгляд упал на светловолосого мага, чьё белоснежное лицо освещал тусклый лунный свет. Он сидел, прижимаясь спиной к холодной стене, а рядом с ним аккуратно была свернута его чёрная мантия. Парень, словно загипнотизированный, смотрел в потолок, в котором совсем тускло вращалась Солнечная система. Он даже не обратил внимания на подошедшую к нему девушку. Она нахмурилась, спрашивая себя, что же могло быть такого интересного в потолке из черного камня и маленьких, едва видимых планет. Оценив ситуацию, как критическую, девушка решила составить ему компанию. Её мучила совесть после своего грубого отказа, да и уходить, не поздоровавшись с новым знакомым — неприлично. Все же, Людвиг не плохой человек, вопреки своей принадлежности к тёмным магам. Мисс Акселия не раз замечала, каким достойным, в отличие от своих однокурсников он был. Даже братья Грызли, оказывается, не были плохого о нём мнения. Людвиг интересовался их успехами в изобретение приборов для контроля призраками и его внимание оценили должным образом. Если бы она только знала, как сильно Николас и Карл радовались, получая шалостливые изобретения на день рождения и Рождество от своих дядей Каспера и Коди. Но откуда ей об этом знать?! Она все ещё не стала их матерью и даже когда это случилось, то не была вовлеченной в жизнь своих детей. Не долго думая, Фрэнсис взмахнула жезлом, создавая заклинания, чтобы согреть воздух вокруг него. Он слегка дрожал от холода. — Спасибо, — стараясь скрыть удивление в голосе, поблагодарил её Перкс. Её маленький, но ценный жест растрогал его. — Не заметил, как ты сюда вошла, — ложь. Присутствие матери он почувствовал сразу, но не показал вида. А Каликс притворилась, что не заметила, как Людвиг немного отодвинулся от стены, чтобы сесть поближе. — Признаться, не ожидал встретить тебя здесь, — как и всегда, он не смог удержаться от легкой улыбки. Его пепельные волосы метались на ветру, глаза блестели от немого счастья, которого Фрэнсис не могла рассмотреть из-за его лезущей на лоб челки. — Почему же? — хмуро поинтересовалась она. — Такие как ты не часто нарушают правила, — удержав недолгое молчание, тот продолжил: — Не знал, что ты, оказывается, бунтарка. — Я слышала, что ты не придерживаешься предрассудков, а судишь о людях лишь узнав их поближе. Видимо, это ошибочное мнение о тебе. — Мне не обязательно знать кого-то лично, чтобы судить о чьих-то качествах. Достаточно немного понаблюдать. Манера вести себя, жесты, редкие фразы, взгляд, походка или атмосфера, которую они создают вокруг себя, — все это выдаёт их истинную натуру. — Людвиг ухмыльнулся, наблюдая как резко меняется в лице его мать. Для неё он готов свернуть мир, потому-что верил, если не некие обстоятельства, её любовь к ним с братом могла оказаться бесконечной, как сама Вселенная. — Я не придерживаюсь стереотипного мышления. Оставляю это высокомерным болванам. Многим из них не помешало бы научиться манерам, которыми они так хвалятся… — Не сводя взгляда с улыбающейся девушки, он потянулся к ней и сжал её руку. — Если я обидел тебя чем-то, то прошу, прости. Как ты будешь себя чувствовать, если я этого не вынесу и повешусь? — не смешно пошутил он, с широкой улыбкой на лице. — Именно после этой неудачной шутки тебе стоит ожидать моего гнева, мистер Перкс, — отобрав свою руку, ответила ему девушка. — Я не понимаю, я тебе нравлюсь что ли? С чего бы такое отношение ко мне. Предупреждаю, моё сердце, — ей против воли вспомнилось бледное лицо Лота. — Уже отдано другому, — Глаза Людвига все ещё прожигал её насквозь. — И этот взгляд...оставь его другой девушке. Почему ты продолжаешь улыбаться?! Я сказала что-то смешное? Рада, что забавляю тебя. Мне не хочется видеть, как ты страдаешь от моего отказа. — Я понял тебя, — положив руки на коленки, произнес блондин. — Я не интересую тебя как парень. В принципе, я и не рассчитывал, — издав смешок, неловко добавил тот. — Станешь моим…другом? Фрэнсис часто заморгала, открывая и закрывая рот. Ее щеки накрыл стыдливый румянец. — Да...то есть, почему бы и нет?! — радуясь, что она и её новый товарищ сошлись во взглядах, Фрэнсис подсела ближе к нему. — Я могу задать вопрос? — Все что угодно. — Когда ты для себя решил, что мы, простодушные ботаники, чего-то стоим? Что тебя постигло думать так? — Меня…воспитали достойные люди, не разделяющие волшебников на касты, — ответил он, вспоминая дядю Оскара, его жену Розу и бабушку с дедушкой. — Я мало взял от них, не всему научился, но, кажется, это оказалось достаточно, чтобы воспроизвести резонанс в обществе, — грустно усмехнулся он. Попав в этот временной континуум он не стал изменять себе и не поменял своего отношения к светлым магам. Так что он совершено не вязался с нынешними социальными установками. — На самом деле, во мне мало хорошего и я ищу во всём выгоду. Все-таки я эгоист, который ради собственных амбиций и желаний готов пожертвовать целым миром. — Ты преуменьшаешь свои достоинства, — помотав головой, Фрэнсис откинула голову на холодную стену. — Что заставит тебя поступить так? — Ты, — шепотом ответил тот, из-за чего Фрэнсис не расслышала его ответа. Она уже открыла рот, чтобы переспросить его, но Людвиг поднялся с холодного пола, подобрал мантию и протянул ей руку. — Рассветает. Планируешь спать тут? Если так, то я тоже останусь и посторожу твой сон. Фрэнси не выразила своего смущения явно, после последней его реплики, но подарила ему свой звонкий смех, что затронул струны его души. Вложив свою ладонь в его, она, задыхаясь от смеха, поднялась вслед за ним. — В таком случае, я бы сделала для тебя тоже самое. Мы могли сменять друг друга, а на следующее утро проснуться с простудой и болью в спине и шее. А и штраф за нарушение комендантского часа, в качестве бонуса. — Что же, я не учел этого, — ответил тот, смотря на неё сверху вниз большими блестящими глазами. — Не хочу, чтобы у тебя болела спина и шея. — Что же насчет штрафа? Тебе понравится его получить?! — Одному не так обидно, — пожав плечами, нашел объяснение он. Только она могла сделать его таким. Людвиг, то есть Николас, светился, словно отполированный алмаз. Он восхищался ей. Она так прекрасна, даже в своей милой пижаме с желтыми цветочками, напоминающие нарциссы. Зачем же она прячет её под чёрной мантией?! Её волосы заложены в растрепанную косу, зардевшиеся щеки блестят, а губы, растеклись в медовую улыбку. Она смотрит так на него, нежеланного сына, что причинил своим рождением ей слишком много боли. Переложив её руку на сгиб своего локтя, Людвиг последовал прочь из башни. Никто из них не стремился нарушать тишину. Это молчание согревало их душу не чуть меньше чем тот тёплый разговор, завязавшийся между ними в обсерватории. Если бы ей не взбрело голову шпионить за Лотом, как бы всё обернулось? Обрела ли она бы такого приятного собеседника?! Улыбнувшись своим мыслям, девушка отметила, что Людвиг не стал напоминать ей об отказе или снова просить составить ему компанию в эту субботу. Он очень тактичен и вежлив, в отличие от Пендрагона. *** Фрэнсис даже не могла себе представить, что субботним вечером окажется застигнутой рассерженным Лотом в коридоре. Не успела она открыть рот, чтобы спросить в чем дело, как он грубо схватил её за локоть и потянул за собой. Путаясь в ногах, девушка еле за ним поспевала. — Пендрагон, отпусти! — выдохнула она, дернув локоть. Он не ответил. Только сжал её сильнее и свернул в сторону старой аудитории зельеварения. Дверь заскрипела, когда он толкнул её плечом, и захлопнулась с сухим щелчком. Только тогда он отпустил её руку. Девушка машинально потёрла покрасневшую кисть, но не успела ничего спросить или высказать своё мнение по поводу его грубого поведения, как он уже стоял к ней вполоборота, а его глаза горели словно синее пламя. — Ты думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься? — процедил парень сквозь зубы. — Зачем ты подстрекаешь своего щенка следить за мной? Неужели тебе так сильно требуется быть в курсе моих дел?! — О чем ты? — выровняв своё сбившиеся дыхание, спросила она глухим голосом. — Неужели произошло что-то серьезное? Кто-то узнал…про тебя?! — в ужасе прикрыв ладонью рот, добавила она. Никто не должен знать, что Лот член культа Черные кости, иначе инквизиторы отнимят его у неё, бросят в Отчуждение вслед за его отцом. Она не переживет этого! — Людвиг преследовал меня все время от школы до… — Лот отступился, потерев нижнюю губу большим пальцем. — Я не знал, что вы близки с ним, так как мне не интересна твоя личная жизнь, как кого-либо ещё, но когда я услышал, что этот предатель убивается по тебе, то все понял. Сказанное Пендрагоном медленно доходило до неё, а когда это произошло, она, краснея от ярости, бросила на него свой самый уничижительный взгляд. Разве мало ему всего того, чем ей пришлось пожертвовать ради его тайны? Разве она уже не доказала ему свою преданность? Почему он продолжает сомневаться в ней? — Я связала себя Обетом Молчания, — в её голосе проскользнули оттенки отчаяния. — Но я вынуждена хранить твой секрет не только из-за страха смерти, но и из-за любви к тебе. — Она долго и с болью смотрела на него, а потом отвела взгляд, продолжив: — Ты не можешь так со мной поступать, обвиняя в том, чего бы я не стала делать, — её голос надломился и она шумно сглотнула. — Только ты один способен растоптать мои чувства и смотреть на меня так, словно в этом только моя вина. Я не разу, слышишь, ни разу не упрекнула тебя в том, что ты последователь Грейвстоуна, Пендрагон! Но я могла! Слышишь?! — Фрэнсис смахнула слёзы с лица, окончательно развернувшись к нему спиной. Она не хотела, чтобы он видел её такой. Это слишком унизительно. — Ты сама заперла себя в эту ловушку, Каликс. В этом нет моей вины, — со свистом втянув воздух, низким голосом напомнил он. — Ты не можешь обвинять меня в том, что я засомневался в тебе, — верно, они оба не так близки, чтобы обижаться из-за этого, но Фрэнсис не могла по-другому. Это больно… — Ты знаешь, что я не могу доверять тебе. Ты слабая, никчемная волшебница. Я презираю тебя, черт возьми! — заорал он, грубо повернув её к себе лицом, не смотря на все сопротивления. Она тихо плакала, опустив голову, поэтому Лот, подцепив её подбородок двумя пальцами, насильно заставил девушку взглянуть ему прямо в глаза. Некоторое время, они смотрели так друг на друга, не проронив и слова, пока Лот не открыл рот у самых её губ и не спросил: — Ты не делала этого? Она отрицательно покачала головой, шмыгнув носом, и тогда Лот, удивив даже самого себя, неожиданно смахнул с её щек соленую влагу. Его левая рука обвила её тонкую талию, а пальцы спустились с подбородка вниз. Он чувствовал, как часто бьётся её жилка на шее. Ему это нравилось, ощущать под своими пальцами её яремную вену…Лот не мог объяснить почему. Фрэнсис замерла, ожидая от него чего-то, но вскоре он отстранился и обогнув её, оставил одну в мрачном и темном кабинете зельеварения. Но она не стала надолго здесь оставаться. Прождала некоторое время, чтобы окончательно смахнуть все слёзы и выравнять дыхание и только тогда покинула пахнущей плесенью кабинет. Она направилась в библиотеку — не столько из жажды знаний, сколько из стремления избежать случайной встречи с однокурсницами, которые, увидев её нынешний вид, непременно осадили бы её расспросами. — Куда-то спешите, мисс Каликс? — раздалось позади, едва Фрэнси ступила на четвёртый этаж. Она облегчённо вздохнула, узнав голос декана, и, обернувшись, одарила женщину улыбкой, в которой отражалось легкое удивление и искренняя радость. — Да, профессор Флоренс, — призналась волшебница, опуская взгляд к собственным ботинкам. — В библиотеку… Но договорить она не успела. Профессор, как обычно, мгновенно всё поняла, добродушно закивала и, поправив свою нелепую шляпу, просияла: — Очень похвально, мисс Каликс! — Она крепко взяла девушку под локоть. — Собираете материал для курсовой работы?Тогда непременно загляните в справочник по плотоядным деревьям. Великолепный труд — вполне заслуживает того, чтобы стать вашим основным литературным источником. Фрэнси покорно кивнула, но в библиотеке, где она провела несколько долгих часов, её внимание упрямо отказывалось цепляться за строки. Какая ей разница, чем питаются мексиканские плотоядные деревья — грызунами или насекомыми? Мысли её бродили совсем в иных дебрях. Ей до смерти интересно, зачем Людвиг следил за Лотом, что им движет и как это связано с ней?! Она с раздражением захлопнула объёмистый том, вызвав несколько неодобрительных взглядов — и только. К вечеру Фрэнсис решилась действовать. Людвига она застала в лунной обсервации, как и предполагала. — Перкс… — негромко произнесла она, не без основания предполагая, что именно здесь он частенько ищет уединения. — Каликс, — откликнулся юноша, лениво отлипая от стены. На лице его мелькнула тень улыбки. — Я ждал тебя. Этого Фрэнсис, пожалуй, ожидала меньше всего, даже если прошлым вечером именно она коротала с ним ночь на башне. — Ты пришла из-за Пендрагона, — с едва заметной улыбкой сказал он. — Верно? Фрэнсис не нашла слов и лишь кивнула. — Ты знаешь то, чего не ведает даже сам ректор, — продолжил Людвиг, приближаясь. - О чем-то темном, смертельно опасном... Она вздрогнула. — Нет, — твёрдо произнесла девушка, но выражение её лица выдало обратное. — Забавно, не находишь? — негромко усмехнулся он. — Обычный студент академии, а на руке метка культа Черные кости. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? — с трудом вымолвила Фрэнсис, встретившись с ним взглядом. — А почему ты до сих пор молчишь, что Лот Пендрагон — шавка Служителя Тьмы? Тебя сдерживает Обет?! — спросил он, хотя заранее знал ответ. Холод пробежал по её спине. Как он мог знать об этом?! Ведь никому кроме самого Лота и ее это не было известно. Людвиг взмахнул жезлом над своей головой и отобрав из своей головы нить воспоминаний, потянул её к ней. Вскоре кончик жезла упёрся в висок девушки. В следующее мгновение перед глазами Фрэнсис вспыхнула кинолента воспоминаний: Сырой воздух площади Камменелопа был густ от пыли и едкого запаха дыма. Лот, оглянувшись по сторонам, смело шагнул в полутьму лавки. Колокольчик над дверью издевательски звякнул, вынудив его поморщиться, сцепив зубы. Помещение освещала одна единственная лампа, раздраженно мигающая время от времени. За стойкой стоял гоблин Бобби, чьи впалые глаза, похожие на две чёрные бусины, блеснули с вежливой подозрительностью. — Мистер Пендрагон, наследник драконьей крови, — произнёс он мягко. — Какая честь… Лот не ответил. Он оглядел полки, заваленные странными артефактами: шкатулки, окованные костью, зеркала с почерневшими рамами, стеклянные банки с пауками и саламандрами. Его голос прозвучал твёрдо, почти хладнокровно: — Мне нужен осколок изумрудного камня. Я знаю, у вас был один. — Опасный предмет, — заметил гоблин. — Юным волшебникам ещё рано играться с подобными артефактами. Лот бросил на него раздраженный взгляд, повторив свои слова. Он был тверд в своем решение и не думал разворачиваться и идти назад, чем напомнил Бобби Кассиана; словно мало внешней схожести.