Заложники крови

1997 год, Хогвартс Людвиг подсказал, где она может найти Драко. Её смутило, что ему так много известно о нём и, в принципе, о ней тоже. Она выяснила это из долгого разговора в Астрономической башне, где прошлым вечером они связали себя узами дружбы. Она чувствовала, что он не всё рассказал, поэтому надеялась вернуться к нему после того, как закроет вопрос с Малфоем. Благодаря Людвигу девушка многое узнала о тёмных планах своего возлюбленного. Что же, Драко был прав, когда решил, что Перкс шпионит за ним. И ради чего? Чтобы предупредить её об опасности и напомнить, к чему может привести общение с Пожирателем. Он умолял её не связываться с ним и этим вечером поставить конец их смутным отношениям. Людвиг надеялся, что, прознав про его планы, Фрэнсис окончательно откажется от него. Но это не так. Она стыдилась того, что её до сих пор беспокоит безопасность Драко больше, чем кого-либо ещё. Фрэнсис такая же эгоистка, как и он сам. Студентам и преподавателям грозила опасность в стенах Хогвартса, и она могла это предотвратить. Но вместо того, чтобы ворваться в кабинет директора и объявить о предстоящей угрозе, Фрэнсис бросилась искать Драко. Он стоял, облокотившись плечом о толстый ствол дерева у самого обрыва. Его взгляд был направлен на безмятежную воду, в которой отражался лунный свет. Он подставил лицо холодному ветру, позволяя ему бить себя по щекам. Ночную тишину у озера разбавлял лишь тихий всплеск волн и карканье ворона. Девушка долго не решалась потревожить уединение Драко, наслаждаясь простым его присутствием неподалеку. Он повернулся к ней спиной, так что не мог её видеть. Пряди волос Фрэнсис, сбившиеся с аккуратного пучка, хлестали по щекам, путались в ресницах и слипались во рту. Глаза блестели от холода, а лицо и шея горели, становясь пунцовыми, скорее от жарких мыслей о нём, чем от холода. Если бы Драко обернулся, то заметил бы, каким взглядом она изучает его фигуру. Ей хотелось запечатлеть образ возлюбленного в своей памяти. Этого было достаточно. Если бы не слова Людвига, звенящие в ушах весь путь до озера, она бы ни за что не потревожила приятное одиночество Драко. Возможно, он нуждался в нём не меньше, чем в питье и еде. Хогвартс в опасности. Она могла предотвратить возможную катастрофу, даже если ей плохо в это верилось. Разбудить голос совести Драко не так сложно, но сможет ли он переступить через страхи, которые внушил ему Лорд?! Фрэнсис хотела помочь: Драко и остальным. Знала ли она тогда, что всем помочь не получится?! Возможно, но боялась это признать. Прикусив щеку изнутри, Фрэнсис заставила себя двинуться в его сторону. Металлический привкус во рту вынудил её поморщиться. Страх сковывал движения, туманил разум; все же поворачивать назад поздно и неправильно. Ступая бесшумно, словно лань, вскоре она оказалась прямо напротив него. Спина Драко напряглась с её приближением. Он знал, что она неподалеку, с тех самых пор как ветер донес до него цветочный аромат её парфюма. На этот раз появление пуффендуйки не принесло ему привычного раздражения, и эта мысль заставила его поморщиться. Он не знал почему, и такие перемены совершенно не радовали. Фрэнсис легонько коснулась ладонью его лопатки, смущенно прикусив губу. Драко сжал кулак, позволяя ей опустить голову на его крепкую спину. Они простояли так не больше минуты, но это время показалось им обоим вечностью. Первым разорвал тишину Малфой, обернувшись к ней лицом. Он едва сдержал себя от того, чтобы убрать с её лица светлые пряди, застрявшие в ресницах и во рту. Поджав губы, он засунул руки в карманы брюк, оставив снаружи лишь большие пальцы. Боялся, что не сможет сдержаться и позволит себе коснуться до неё. Она могла не так понять его действия, а ему не хотелось дарить ей надежду на что-то большее, чем то, что их уже связывает. — Я просил тебя не искать меня, — устало выдохнул он, исследуя её обветренные губы и дрожащий подбородок. — Ты совершаешь ошибку, — отвернувшись, произнесла девушка сиплым голосом. Она не могла смотреть на него; наблюдать за тем, как безмятежность на его лице сменяется гневом. — Я знаю, тебе тяжело. На твоих плечах висит огромная ответственность, ты обязан защитить мать любой ценой… По телу Драко пронеслись жаркие волны ярости. — Замолчи! — перебил её он, схватив за плечи и встряхнув с такой силой, что они чуть ли не столкнулись лбами. — Не смей говорить о моей матери! Ты не имеешь ни малейшего, НИ МАЛЕЙШЕГО понятия о том, что я чувствую! — грудь Драко тяжело вздымалась. Он жалел, что позволил себе сблизиться с ней не только в затемках своей головы. — Пожиратели смерти навредят студентам, возможно, захватят школу, и всё это будет на нашей с тобой совести! Мы окажемся виновными во всём из-за своего бездействия… — отталкивая от себя Драко, воскликнула девушка. Её глаза заблестели от слез. Она боялась того, что он мог сделать. Малфой замер, прокручивая в голове её слова. Они не принесли ему никакого утешения, лишь обременили душу. Он всё ещё сдерживался, чтобы не причинить ей боль. Фрэнсис не должна счесть, что в совершённых им преступлениях есть её вина. Не этого он добивался, отталкивая от себя человека, который ни разу не упрекнул его в том, что он тот, кем является: убийцей, моральным уродом, не заслужившим ни прощения, ни малейшего сочувствия за содеянные грехи и те, которые ему ещё предстояло совершить. Ко всему прочему, зародившиеся подозрения о том, что сподвигло её начать этот разговор, разгоняли по венам дополнительную дозу праведной ярости. Эта ведьма знает слишком много… слишком. — Перестань постоянно говорить так, словно ты мой союзник или друг, будто ты знаешь обо мне больше, чем я сам, — оттолкнув её за плечи, скрепя зубами, процедил он. — Да и к чему, собственно, ты начала этот разговор? Драккл, я ничего не пойму, если ты будешь мямлить, словно ребёнок! — Ты должен знать, что я не просила Людвига преследовать тебя, — отступив назад, начала девушка. — Он сделал это добровольно, по собственному замыслу и воле. Не подозреваю, каким образом ему стало известно о нас… Ты знаешь, Людвиг беспокоился обо мне! Я отругала его, если ты хочешь знать… когда услышала из его собственных уст обо всём… Нет, ты не подумай, он хороший человек. И всё же, став свидетелем той сцены с Борджином, ему не пришло в голову доносить на тебя директору. Людвиг пришёл ко мне, а я, в свою очередь, просила за тебя. Он уверял, что ничего не скажет, но у него есть условия… — Фрэнсис тараторила, активно жестикулируя руками. Драко не понял ни слова из того, что она сказала. — Каликс… — прижимая пальцы к разболевшимся вискам, перебил её он. Ему хотелось исчезнуть. Он вспомнил, почему не выносил её присутствие. Навязчивая, громкая, болтливая — её слишком много. — Выслушай меня, Малфой. Людвиг рассказал, что ты искал исчезающий шкаф. Он считает, что ты хочешь провести туннель для Пожирателей Смерти. Это правда? Прошу, не лги мне! Ему понадобилось тридцать секунд, чтобы осознать, что его раскрыли. И кто?! Эта пуффендуйская дрянь и её щенок! Фрэнсис не успела повторить свой вопрос: сильные пальцы Малфоя внезапно сомкнулись на её горле, резко перекрыв дыхание. Она даже не успела вскрикнуть, воздух из её лёгких вырвался тихим хрипом. Возможно, к утру на коже появятся тёмные, фиолетовые следы. Поднявшись на носочки, она принялась жадно глотать воздух. Её глаза неотрывно смотрели в искажённое от гнева лицо Драко. В тусклом свете луны он был не менее красив, и злость его ни чуточку не уродовала. Он держал её долго, не проронив ни слова. Лишь когда сопротивляющееся тело девушки ослабло в его руке, а кожа обмокла от её слёз, он осознал, что перешёл черту. Но даже тогда он продолжал цепко сдавливать горло Фрэнсис. С недавнего времени она стала помехой для него, нежелательным балластом на пути к той вершине, к которой он стремился. Но вместо того чтобы окончательно запугать её, грубо бросив на землю, Драко размыкает пальцы и позволяет ей без сил упасть в свои объятия. — Ты заслужила всего того, что я должен был сделать с тобой и того, что почти сделал, — поднимая её на руки, прошипел Драко ей на ухо. — Но я не хочу причинять тебе боль сегодня, — донеслось до Фрэнсис сквозь звон в ушах. Возможно, Фрэнсис стоило благодарить Бога, что этим вечером Драко не стал угрожать ей каким-нибудь проклятием. В прошлый раз он заставил её выбирать между Непреложным Обетом и Обливиэйтом. Насколько же глубоко Драко способен ранить — и каким извращённым способом? Станет ли его расплата сопоставима с карой Пожирателя Смерти? Она не знала точного ответа на этот вопрос. Прикрыв веки, она нерешительно уткнулась лицом в его грудь и мягко обвила руками его сильную шею. Драко ничего не сказал, позволив ей обнимать себя. *** Пройдя три раза мимо Выручай-комнаты, Малфой нетерпеливо вошёл внутрь и грубо поставил её на ноги. Девушка не стала заострять на этом внимание, припоминая, как некоторое время назад он отреагировал на её замечания у озера. — Потрудись объяснить, Каликс, — но её молчание не было вознаграждено, чем последовал толчок в грудь. Ей не удалось избежать удара затылка об стену. — Какого Драккла твой Людвиг преследует меня! — Он в курсе того, что ты Пожиратель Смерти, и знает, что мне об этом известно, — прохрипела она, вцепившись в сильные пальцы Малфоя, сжимающие её горло в плотное кольцо. Ему явно это доставляло удовольствие. — Людвиг спросил меня, почему я продолжаю молчать… Он уверяет, что я в опасности, пока нас связывает эта тайна. Драко шумно втянул воздух, ослабил хватку на шее Фрэнсис и отступил назад. Она облегченно выдохнула, обняв себя за плечи. В последнее время её не покидало ощущение опасности рядом с ним. — Ты же не собираешься создавать проходной туннель в Хогвартс для Пожирателей? — неуверенно спросила Фрэнси, едва шевеля губами. Малфой искоса взглянул на неё, и от одного его мрачного взгляда она чуть не лишилась чувств. — А если так, — усмехнулся он, ущипнув переносицу. — Побежишь и доложишь Гарри и Дамблдору? — Ты знаешь, что я не могу, — спустя время ответила девушка. — И не хочу. — И я должен тебе доверять? — опасно сощурившись, спросил он надменным тоном. — Нет, но у тебя есть основания. Непреложный Обет, если ты не забыл, всё ещё связывает нас обоих. — О, да, — оскалился он, поддевая её подбородок палочкой. — Совсем забыл, что подружка очкарика Поттера добровольно согласилась подарить свой первый поцелуй смерти и ради кого?! Ради его заклятого врага, — свободная рука, которую время от времени он сжимал, дрожала. Тремор преследовал его всё время от озера до замка. Фрэнсис чувствовала, как его пальцы подрагивают под ней. Он глубоко вдохнул, спрятал руки в карманы и сделал вид, что полностью контролирует ситуацию. Малфой хотел причинить ей боль, плюясь в неё ядом, и ему это удалось. Фрэнсис втянула щёки, еле сдерживая слёзы. Она сошла с ума, жертвуя целым миром ради такого неисправимого подонка, как Драко Малфой. Опустив беглый взгляд на его палочку, чей кончик упирался ей в горло, девушка издала судорожный вздох. Она любила его, каким бы козлом он ни был. Им обоим придётся смириться с этим. — Я хочу тебе помочь, Драко, — Фрэнсис с трудом узнала свой голос. — Поэтому, пожалуйста, не будь так уверен, что мой первый поцелуй достанется костлявой смерти. — Мне не нужна твоя помощь, — процедил он, бросив на неё колкий, как сталь, взгляд. — Что ты хочешь услышать? Что я благодарен тебе? — опустив палочку, спросил он. — Смерть в любом случае заберёт наш последний поцелуй, — закончил Малфой уже тише, почти хрипло, словно сам испугался сказанного. — Какая разница — когда?! Фрэнсис моргнула, глядя на него широко раскрытыми глазами. Его тёмные брови были сдвинуты у переносицы, а бледные губы сжаты. Он размышлял о жизни и смерти, и его думы были тяжелы. Их вес отражался у него на лице, делая его старше своих лет. — Драко, — прошептала она. — Я опасаюсь, что ты не сможешь вынести последствия своих действий, — голос её дрогнул. — Я боюсь этого больше всего остального. Не заставляй меня проходить через это. Всё, что я могу сделать для тебя — подставить своё плечо, если ты позволишь. Не отталкивай меня… Её голос звучал странно, едва слышно. Она шагнула к нему медленно, осторожно, будто опасалась спугнуть раненого зверя. Драко не двинулся, только его пальцы в карманах едва заметно сжались. Её рука потянулась к рукаву его белоснежной рубашки, но так и повисла в воздухе. Она не решалась коснуться его из-за страха оказаться отвергнутой. Возможно, ему нужно время, чтобы поразмышлять над её словами в тишине и одиночестве, а ей смириться с этим. Но Фрэнсис не могла уйти, не закончив начатое у озера. Понадеявшись, что он не заметил её минутного замешательства, она вернула себе самообладание. — Что касается Людвига… — продолжила Фрэнсис, смахнув пшеничные волосы с лица. — Он будет молчать, если мы… то есть — ты, согласишься принять его условия. Малфой издал сдавленный смешок и расстегнул первые три пуговицы на рубашке. — Кто он, чтобы ставить мне условия? — наколдовав для себя бутылку медовухи со стеклянным стаканом, поинтересовался он. — Я Малфой, а не трусливый грязнокровка, чтобы опасаться эту крысу. — Драко… — Хватит, — разом осушив стакан, заполненный медовухой до краев, перебил её он. — Я поговорю с Людвигом здесь, в Выручай-комнате. Пусть готовит себе палату в Св. Мунго, она ему понадобится. Фрэнсис вздрогнула, но ничего больше не сказала. Силы покинули её, а тело неожиданно показалось ей невыносимо тяжёлым. Скатившись по стенке, она прижала острые коленки к груди и устремила взгляд в стену напротив себя. Спорить с ним не имела никакого смысла. По крайней мере, он согласился выслушать Людвига. Драко следом за ней присел на холодный пол. Бутылка медовухи была гордо поставлена между ними. Девушка не удержалась и схватила её. Он промолчал, скрыв своё недовольство за маской безразличия. — Читал мой дневник… до конца? — откинувшись на стенку, поинтересовалась она, делая первые глотки. Горло волшебницы слабо обожгло, и она с наслаждением глотнула сладко-кислую жидкость. — Заткнись, Каликс, — прорычал Малфой низким голосом, прикрыв веки. — Меня берёт дрожь, когда я вспоминаю всё то, что ты писала обо мне. Ему не нравилось возвращаться к этой теме. — Что именно? Моё признание в любви? — не удержалась Фрэнсис. В её груди потеплело. Медовуха придала ей смелости, коей у неё было лишь крупицы. Малфой медленно повернул голову к ней, и в тусклом свете Выручай-комнаты его глаза блеснули чем-то опасным — что-то вроде раздражения, смешанного с тихим сочувствием. Фрэнсис вскинула подбородок, прижав ярко-жёлтую бутылку к груди. Он внимательно наблюдал за тем, как на её бледном лице медленно растекается румянец. Обыкновенные черты лица Фрэнсис расцветали в красивый бутон из нежности и смущения. Её язык время от времени облизывал губы, влажные от слюны и сладких капель медовухи. А блестящие глаза смотрели на него, изредка опускаясь ниже. Она не могла вынести его открытого взгляда. В воздухе повисло долгое напряжение, пока наконец Драко не открыл рот и не выдохнул полушёпотом: — Ты не первая, кому я нравлюсь, — ему словно тяжело было об этом говорить. — Я привык к вниманию девушек и давно перестал чувствовать вину за то, что не могу ответить взаимностью. В конце концов, это не моя проблема. Фрэнсис поникла, прикусив губу до крови. Она почти пожалела, что задала этот вопрос, но в равной степени была и благодарна ему за честность. — Я никогда не смогу ответить тебе тем же, — правильные слова давались ему с боем. Он тщательно их подбирал, чтобы причинить ей как можно меньше боли. Драко сам не понимал — почему. Когда его стали беспокоить чужие чувства? Разве всё не так, как он говорил? Разве ему не безразлично? — Я не Гарри, не могу быть с тобою добрым и внимательным. А тебе нужен именно такой. — Я так не думаю, — снова потянувшись к нему, прошептала девушка. — Ты не такой, как Гарри, это правда. Ты тот, кто готов прыгнуть в бездну из собственных страхов, чтобы огородить своих близких от опасности. Ты другой, но в тебе есть не менее прекрасного, чем в ком-либо ещё, — Малфой не позволил ей коснуться себя, хотя хотел этого до скрежета в зубах. В этот раз именно он отдёрнул пальцы, когда между ними оставалось меньше дюйма. — Это не оправдывает мои поступки, — прошипел он в ответ, погрузив пятерню в белёсые волосы. Он едва не вырвал их, в попытке совладать с чувствами, разъедающими его душу. — Фрэнсис, как ты могла влюбиться в меня? Нет, как ты могла сохранить эти чувства после всего? Зная, что я — Пожиратель, что я хотел убить Дамблдора? Зная, что от моих рук пострадал этот предатель крови Уизли и та невинная девушка — Кэти? — Я люблю тебя, — криво улыбнувшись, пробормотала она сломленным голосом. Это и есть ответ на все его вопросы. Ей стало легче, когда она произнесла эти три заветные слова вслух, в отличие от Драко. Его лицо исказилось в болезненной гримасе, словно она вонзила ему в грудь раскалённый кинжал. *** У неё так сильно болела голова, что она с трудом улавливала хоть что-то из слов профессора МакГонагалл. Последние несколько ночей она почти не спала — мысли снова и снова возвращались к недавнему разговору с Малфоем. — Мисс Каликс? — наконец произнесла Минерва МакГонагалл, заметив полное отсутствие внимания со стороны ученицы. — Да, профессор? — отозвалась Фрэнсис жалобным голосом. — Будьте добры, напомните нам, чем нуль-трансфигурация отличается от анимагии? Фрэнсис напрягла память. К счастью для неё, брат Оскар когда-то писал эссе на эту тему, и кое-что из его рассказов отложилось у неё в голове. — Анимагический облик выбирается один раз и остаётся на всю жизнь, а нуль-трансфигурация не накладывает таких ограничений, — неуверенно начала она, а МакГонагалл позволила ей продолжить. — При нуль-трансфигурации можно превратиться в кого угодно… в птицу или, скажем, в жука, — робко добавила девушка. — Верно, — кивнула профессор. — Но, пожалуйста, постарайтесь больше не отвлекаться. Эти знания пригодятся вам на Ж.А.Б.А. Уединиться в своей башне этим днём ей не позволили. Мадам Стебль задержала её после урока, чтобы обсудить эссе по травологии, о котором девушка напрочь забыла. В спальню она вернулась совершенно вымотанная и даже пропустила ужин. Проснулась Фрэнсис от приглушённых голосов — Ханны и Сьюзен. Девушки о чем-то активно шептались. Фрэнсис находилась в лёгком замешательстве, ведь ещё ни одному волшебнику не удавалось разговорить замкнувшуюся в себе Боунс после смерти её родителей. К тому же совсем недавно Тёмный Лорд убил её единственного опекуна — Амелию. Она считалась одной из сильнейших ведьм своего времени. Поговаривали, что даже Тому-Кого-Нельзя-Называть не сразу удалось разрушить её защиту. История её смерти попала и в маггловские газеты — Амелию убили в запертой изнутри комнате обычной маггловской квартиры. Гермиона вспоминала о ней со слезами: тётя Сьюзен была той, кто выступил против Корнелиуса Фаджа, незаслуженно обвинявшего Гарри на заседании Визенгамота, и именно она добилась полного снятия всех обвинений. С тех пор к Амелии многие относились с теплом и уважением. Сьюзен потеряла почти всю семью из-за Магической войны. Ханна понимала её боль как никто: прошлой осенью она похоронила мать. Неужели общее горе сблизило девушек — так же, как связало Миртл и Драко?! Прикрыв отяжелевшие веки, Фрэнсис перекатилась на правый бок. Тайны, которые Фрэнсис хранила в своей памяти, оказались слишком тяжёлым грузом для неё. Девушку терзало чувство вины.