Четверо из Средиземья

*** Разумеется, Ленка ни о чем не подозревала и только порадовалась тому, что ее гость наконец прислушался к голосу разума и вел себя прилично. Яша выгрузил в прихожей завёрнутые в полиэтилен доспехи. — Тяжёлые. Как положено, — тяжело дыша сказал он. В основном у Ленки был игровой скарб, ноутбук, книжки, пара пакетов с одеждой. И конспекты диплома. — Завтра мне надо в ВУЗ, — сказала наконец Лена Яше, — а то отчислят прямо перед дипломом. Но как его одного оставить? Ему же будет скучно. — Зато нам весело, — уныло сказал Яша, покосившись на эльфа. — Тут мороженое растаяло, вся упаковка. Пойдемте сожрем. Лена поплелась организовывать молочный коктейль, благо миксер в квартире был, а Яша оглядел эльфа. — Ну и... Что думаешь делать дальше? — на ломаном квенья спросил он. Все же близкое знакомство с Келегормом вынудило и его поднять словари Профессора, благо кое-что он знал с ролевок. — О, — Келегорм кивнул. Может, атан боится, что он станет бездельничать? И он всерьез задумался: впрочем, размышления никогда не занимали у него большого времени. — Я многое могу — обучать воинов, могу работать в кузнице, словом, почти все. У нас ткут и вышивают женщины, но вот все остальное… Если же ты о ближайших делах, я хотел бы отыскать братьев и верных, но мне нужна карта этого мира, и надо знать, где здесь селятся другие эльдар. Он даже подумал, что этим надо бы заняться в первую очередь: обычаи смертных оказались ему совершенно чужды. С кухни их позвала Лена. Растаявшее мороженое было разлито в чашки и представляло собой однородную сладкую массу с ягодами, прохладную, что было необычно: до этого Келегорму приходилось пробовать разве что замерзший в лед фруктовый сок. И все же всей еде здесь сопутствовал некий странный привкус, так что он, облизав губы, отложил ложку и повернулся к Лене. — Ты могла бы поискать в своем палантире других эльдар? — Тут нет других эльдар, — сказала Лена, — мне жаль тебя огорчать, но их и правда нет. Я могу тебе показать весь наш мир на картах, но эльдар здесь совершенно точно нет. И братьев своих ты не найдешь. Это не Эндорэ. Это Вечная Тьма за гранью. Кроме вас семерых сюда никто не попадет… Тут она задумалась. Если Келегорм сумел попасть в этот мир, то, может, и остальные братья тоже? Если вся теория с посмертием и Вечной Тьмой правда, то здесь могут быть другие феаноринги. Но даже если они попали сюда, то как их найти? Невозможно… — Тебя убил Диор ударом меча в грудь. Он же отправил во тьму и твоих братьев, Куруфинвэ и Карнистиро. Остальные — близнецы и старшие — остались в Эндорэ. Близнецы погибнут в гаванях, Майтимо спрыгнет в огонь вулкана, а о судьбе Кано мне ничего не известно. Кто-то говорил, что он бросился в море, не выдержав жжение Сильмарилла: старшие все же захватили камни, но их свет сжёг им руки дотла. Кто-то говорит, что он выкинул камень и бродил по побережью до скончания веков. В любом случае... Это не Эндорэ. И боюсь, тебя назад уже никто отправить не сможет. — Ленка хорошо знает ваш язык. Она могла бы учить английский и даже поехать в Лондон, но предпочла копаться в квенья. А больше тут никто по-вашему толком и не говорит. Она сейчас пишет труд, разбирает ваш язык. Но людям он не нужен. Поэтому ее не могут признать... ээээ... учёной, — ломано объяснил Яша. Келегорм сперва не мог поверить в то, что слышит. Нет других эльдар? Быть не может. Последним оставшимся быть немного грустно, и теперь оказывалось, что сейчас он должен смириться со всем, оставить надежды и просто жить здесь своей жизнью? Этого не хотелось, да и атани, кроме разве что новых друзей, ему совершенно не нравились. Да и может ли так быстро погибнуть надежда? Вовсе нет, а потому он все-таки решил искать братьев: должны же быть способы, надо только подумать... Им ведь и до этого случалось расставаться, Кано с Нельо и вовсе жили в отдалении, во многих днях пути. А он так и не смог тогда смириться с этой потребностью жить отдельно и все время стремился быть с кем-то, не со вспыльчивым Морьо, так с более уживчивым Курво. Он вздохнул, узнав судьбу братьев, и тоже не мог в нее поверить. Выслушал слова Яшки. — Я мог бы объяснить, что мой язык важен! Можешь взять меня с собой в свой... К своим учёным мужам. Правда, Келегорм был далек от книжного знания и даже в лучшие годы в Валиноре предпочитал охоту и скачки книгам, отец, бывало, всегда ворчал по этому поводу. После и говорить нечего, читал он лишь по необходимости узнать, что происходит во владениях брата, перо тоже брал в руки редко, из наук лучше знал фортификацию и не более, не считая знание языка птиц и зверей — и то до того, как случилось, что Хуан его предал, и сам он, видно, утратил милость Оромэ. — Да нет, я сама лучше объясню, — улыбнулась Лена, — но спасибо. Послушай, конечно, есть надежда, что кто-то из твоих тоже окажется здесь, но... Думаю, если б твой отец попал сюда, как первый погибший из вашего рода, мы бы о нем услышали. Так что я была бы рада ошибиться, но… Она помолчала грустно. Она все ещё считала себя виноватой перед ним — возможно, именно ее мечтания выдернули его из привычного мира. С другой стороны... Может, без этого его бы ждала вечная тьма. — Скучаешь по семье? — спросила она, сжав его ладонь легонько. — У нас про вас разное пишут. Кто говорит, что вы между собой перегрызлись, а кто-то — что вечно остались верны друг другу. Ты... Как Майтимо вас встретил после того, как вы покинули Нарготронд? — Ох, — Келегорм неловко рассмеялся. Это был первый раз, когда он не знал, что ответить, вернее, рассказывать правду было неловко, а потому он и замялся. Справедливости ради, чего ему стыдиться? И, раз уж аданэт в курсе всех их отношений… Келегорм рассмеялся снова и тряхнул головой. И признался: — Нельо здорово рассердился. Что там, Курво он и то простил скорее меня, — и Келегорм посмеялся снова, но улыбка скоро сошла с его лица. — А меня и пускать на порог не хотел. Говорил, мы не должны были заходить так далеко, и напрасно я погнался за принцессой Лютиэнь, и сама идея отнять у того адана камень не нравилась ему с самого начала... Говорил, что я должен брать немногих верных и поселиться подальше от его глаз. Он помолчал. Ему самому было нелегко в то время, которое он провел в изгнании, но позже, когда спокойные годы кончились, снова объединился с Нельо: ему всегда нужны были полководцы. Она кивнула. — Понимаю. Это было... неосмотрительно с твоей стороны. — Да там все наломали дров, — хмыкнул Яша, который недавно перечитал всю эту историю — начиная от Берена, который пошел выкупать принцессу не своим имуществом. — Ты не понимаешь, это любовь, — возмутилась Ленка. — Ага. Это типа я прихожу к тебе свататься, а твой папаша: да не, так не катит. Ты вон Ламборджини притащи крутое, и тогда посмотрим. А сейчас пошел вон, голодранец! И я такой угоняю машинку, и он такой: ну да, ну да, пошел я нахрен. Ленка так и не смогла перевести эту пламенную речь для Келегорма. — Я тебе так скажу: намеки Тингола идти по известному адресу оказались чересчур тонкими для тупицы, и он воспринял их буквально. А Тьелко оказался пострадавшей стороной. Тем самым парнем, у которого уводят из-под носа его имущество, потому что папенька невесты попросил, — на ломаном квенья сказал уже сам Яша, поднялся и хлопнул Келегорма по плечу. — Так будешь смотреть нашу землю? Нет тут эльфийских поселений, но можешь сам убедиться. Загружай комп, Ленк. Тонкая черная доска загорелась голубым цветом, после по ней прошли одна за другой несколько картин, сменяя друг друга, и наконец открылись карты — вся земля, с серо-желтыми пустынями и зелеными лесами, с черными морями и перистыми пятнами облаков. Она была такой маленькой, что помещалась в размеры экрана, и вместе с тем необъятной, когда аданэт приближала ее, демонстрируя один из городов поближе. Они сами, как оказалось, находились в поистине огромном городе миллионов десять численностью; Келегорм мог представить тысячу, десять тысяч, сотню тысяч — и то это были бесчисленные орды морготовых слуг, но миллион? И все же он с любопытством разглядывал длинные ленты рек, леса, городки поменьше... Ему показали, что карта может даже опуститься на уровень земли, показав, что за люди там живут, и час спустя лихорадочных метаний Келегорм готов был признать: в этих землях и в их окрестностях его сородичей нет. На улицах, как ни смотри, только смертные… Он встал, расправляя плечи, и потянулся. — Ты права. Но я не опустил руки и не сдался! Продолжу поиски завтра. А сегодня ты не покажешь мне, как зажигать огонь? — Его тут нет, — улыбнулась она. — Тут электрические приборы. Электричество... Считай это магией. Мой палантир тоже от него зависит. Короче, приборы зажигаются сами. Вот так, — она покрутила ручку, но ничего не произошло. — Сейчас эта черная панель нагреется, а ещё чуть позже — раскалится. Можешь проверить — только осторожно. Лена уже привыкла и говорила на квенья довольно бодро. — Если нужно готовить — котелки вот здесь, — она показала кастрюли. — Это для варки, это для жарки. Продукты у нас в холодильнике, — она открыла дверцы, — здесь яйца наверху, мясо внизу. Если надо что — съездим купим. Животные здесь только собаки и кошки, охотиться... Короче, лучше не надо. Нужны лицензии. — На лук-то? Только на огненные палки же, — весело сказал Яша, — но лучше не надо. Тут и негде. Везде фермы, поля, города. Ладно, ребят, пошел я, — он пожал руку эльфу, чмокнул в щеку Ленку и вышел прочь. А Келегорм проводил его долгим взглядом, в котором читалось сомнение. У нолдор не было принято целовать дев при уходе: только слова прощания, и всё. По его мнению, это было чересчур личное; впрочем, если в том никто ничего особенного не видит… Он умыл лицо, смотря на себя в зеркало, поразмыслил, не испробовать ли плиту самому. Живи он как раньше с верными, большой котел похлёбки к вечеру был бы кстати, но вдвоем с одной аданэт... Он и есть-то не хотел особо, а потому, скучая, бродил по комнате, пока не присел на край постели, извлекая брусок и занявшись драгоценным мечом. Дождавшись, пока аданэт не уйдет в купальню, он всё-таки снял со стены лук и подошёл к окнам. Вид был хорош со столь захватывающей высоты, а вот птиц и впрямь было мало, не во что и прицелиться (недвижные мишени он и за достойные цели-то не считал). Огорченно померив шагами комнату, он вышел всё-таки на кухню, изучая, какие травы и коренья тут в ходу, потом вернулся к палантиру, но тот не отзывался — видно, был верен только хозяйке — и, вот проклятье, ему становилось так скучно, что хоть волком вой (правда, он помнил, что обещал не покидать квартиры в одиночку, да и башня эта была исследована). Он поискал вчерашний матрас, но, не отыскав, вытянулся на ковре, укрывшись плащом и пледом, но задремать так и не смог. Лена вскоре вышла из ванной. — Не спишь? Я просто знаю, что ты не нуждаешься во сне так, как атани. Поэтому тебе, должно быть, нестерпимо скучно. Хочешь посмотреть что-нибудь в палантире? У меня есть все три серии «Властелина колец». Тебе хватит до утра. Она достала диск и включила компьютер. — Иди на кухню и смотри до утра, если хочешь, конечно. Если надоест, можешь выключить. Вот так, — она показала ему кнопку выключения и улыбнулась, — только больше ничего не делай, пожалуйста. А я спать. Был тяжёлый день. Она легла, а Келегорм удалился за дверь, осторожно держа палантир как великую ценность. Сперва фильм показался совершенной глупостью, да и о таком народце, как хоббиты, он не знал, потому смотрел, скучая. Зато все показанное он принимал за правду и решил, что палантир лгать не может; к середине пути в Ривенделл приключения понемногу его захватили, а уж когда он увидел обиталище эльфов, и вовсе проникся атмосферой; нолдор такая архитектура не была свойственна, но зато он увидел наконец сородичей! Правда, одно лицо актера Уивинга быстро привело его в разочарование: это был атан, не эльда, как ни крути, и фальшивка малость его разочаровала. Он приказал палантиру вслух прекратить лживые картины, но тот не слушался, и от нолдорского кулака его спасло только то, что Келегорм вспомнил наконец про кнопку. — Так-то лучше, — он проводил взглядом почерневший палантир и вышел на лоджию, вдыхая ночную прохладу. Город в это время стал куда красивее и мерцал тысячами огней. Кажется, атани тут никогда не спали! Он понаблюдал за красными и белыми фарами машин, что проносились мимо по широкой серой ленте шоссе, и вернулся в комнату, широко зевая, потом всё-таки улёгся рядом с аданэт. На секунду его куснуло сомнение: правильно ли это? Но ему казалось, что нравы тут свободные, иначе почему она не в доме своего супруга или отца, как девы вастаков? Он вытянулся, зевнул снова и погрузился в воспоминания о Валиноре, и перед его взором вставали белые купола и башни Валмара и Тириона, золотые луга и леса Оромэ… Она утром поползла на кухню — и Келегорма из сна вырвал до боли знакомый пряный резкий запах. — Кофе будешь? — спросила она. Каву обожал у них певец — Кано даже через Карнистиро одно время выкупал зерна для напитка у вастаков до предательства племени Ульдора. Отчетливо вспомнилось мечтательное выражение лица менестреля, который смаковал этот напиток по утрам. Несмотря на свой вечно задумчиво-мечтательный вид Кано не уступал по проницательности Нельо и прекрасно угадывал каждый шаг младших. Собственно, он заступался за Тьелко в Химринге — и он же настоял на возвращении изгнанного Охотника. От воспоминаний защемило в груди. — Будешь, значит? Сейчас сварю. Тебе с молоком? — спросила она. Келегорм покачал головой отрицательно — ему хотелось прочувствовать вкус этого напитка, а каково на вкус молоко, он знал и так. Черная чашка была приятно, но не обжигающе горяча, так и просилась подержать ее в руках. Аромат отдавал сухим теплом и дальней пустыней, а ещё какими-то чарами переносил в те времена, когда он виновато появлялся под взором старшего, но молчаливое присутствие Кано само по себе сглаживало ссоры, готовые вспыхнуть, как угли под порывами ветра. А вот вкус оказался землистым и горьким, причем настолько, что трудно было заставить себя сдержаться и не выплюнуть его. И лишь если задуматься, горечь раскрывалась с другой стороны, и тоже становилась мягкой, почти затягивающей. Неудивительно, что Кано любил его. Тьелко опомнился только тогда, когда опустошил всю чашку до конца — и тут же протянул ее Лене. — Я, наверное, выпил все одним глотком. Так ничего и не распробовал. — Да у меня ещё есть, — ответила она с улыбкой и налила ему другую чашку. — Я пью для бодрости, очень помогает перед экзаменами. А ты, я смотрю, наоборот как-то притих. Как тебе фильм? Услышав обвинение в том, что палантир показывает ложь, она рассмеялась. — Ну, это не ложь. Это что-то вроде постановки. Игра, понимаешь? Конечно, они не настоящие эльдар, а переодетые атани. Но у нас есть новости, а это уже настоящие события, происходящие здесь, в этом мире. Кстати, хочешь глянем? Тут у нас военный конфликт, как раз оценишь мощь современного оружия. Она нашла новостные сводки — диктор вещал о вооруженном конфликте, а на экране за его спиной взрывались бомбы, поднимая клубы пыли, и солдаты разили огнем. Он видел взметавшиеся ввысь клубы дыма и огня — они были не в новинку, но ведь на поле боя не было ни драконов, ни пушек. Зато по небу летели стальные птицы, хищные и остроносые, а потом стало ясно, что это не птицы вовсе, а машины, державшиеся некой магией, связанной с огнем. Это зрелище его захватило, и он почти не заметил, как подруга ушла, оставив его наедине с включенным ноутбуком. Ещё с полчаса взгляд было не оторвать от современной войны, а потом началась скучная беседа нескольких атани, и Келегорм сперва раздражённо сказал «достаточно», потом догадался снова нажать кнопку и наконец обнаружил, что остался один. Дверь снаружи, как и до этого, запертая на ключ, не оказалась преградой, и скоро он в доспехах и с мечом у пояса выбирался прочь. Сделав то удивительное открытие, что самодвижущийся подъемник можно вызвать с любого этажа, Келегорм прошествовал мимо пары удивлённых жильцов, которые, к обоюдному счастью, сдержали комментарии при себе. Он знал, куда хочет отправиться. Большой зелёный лес на горизонте. Говоря точнее, это был лесопарк, и Келегорм шел к нему. Ему было малость неудобно, что он пользуется гостеприимством аданэт, не имея возможности отплатить за него. Следующие часа три стали источником нескольких неприятных открытий: диких животных, кроме тощих белок, в парке не отыскалось, зато обнаружилась стая бродячих собак. Те, впрочем, сперва бросившись с лаем, быстро удалились, поджав хвосты. И сам лес был какой-то мертвый, почти не отзывался на его зов. Зато там обитали несколько атани-бродяг. Ближе к вечеру, не желая расстраивать Лену слишком сильно, он вернулся. Вечер прошел сперва в попытках разобраться с плитой и посудой, потом — со всеми припасами, большая часть которых оказалась, увы, незнакомой. Тем не менее из наиболее знакомых по запаху и вкусу трав и куска мяса он сварил похлёбки, и хотя кто-то мог бы придраться к присутствию в супе листьев душицы, самого Келегорма все вполне устраивало. Лена открыла дверь снаружи. — Турко, я здесь! Эта старая орчиха приняла работу, так что я почти получила бумагу, которая доказывает, что я... В общем, могу работать в школе. Учить детей, — она махнула рукой, — у нас так принято. Если нет бумаги, то ты не можешь работать за деньги. За золото, в смысле. Нет, так, конечно, не везде. Например, если бы я шила одежду, никто бы бумаг не спрашивал, тут важен результат, а у учителей требуют. Нам бы тебе добыть хотя бы паспорт. Ну ладно, это слишком сложно. Потом. Что тут у тебя? — она сунула нос в кастрюлю и учуяла запах. — Обалдеть. А почему душица? Это ж в чай, в суп лаврушка и перец. Ой... Ну... Попробуем. Ты просто чудо, — она просияла и приподнявшись на цыпочках чмокнула его в щеку. — Ни один из моих знакомых мужчин не готовил для меня ничего, кроме яичницы. У нас как—то не принято, — она наморщила нос, — да они и не умеют. Суп она нашла необычным, но съедобным. Предложила Келегорму добавлять крупы и картофель в следующий раз и провела ликбез по местным порошковым специям. Потом виновато призналась, что устала, зато завтра весь день будет с ним. — У нас лесов тут поблизости нет. Можно отъехать подальше от Москвы, в Ярославскую область, например. Там есть природа. В Заволжье есть тайга. А если прямо совсем дикие места нужны, это в Сибирь, — улыбнулась она, держа его за руку. — Только у меня нет денег на билеты, а у тебя паспорта — без этого на железную птицу не пустят. И на поезд — это железная повозка вроде подземной — тоже. А Яша на машине не повезет, у него времени нет. У него бои на тонких мечах. В Италии. Кстати, есть ещё идея — ты ведь хотел ему показать фехтование? Хочешь, завтра к нему в спорткомплекс поедем? Только, чур, мечи учебные — твоим можно любую шпагу одним ударом рассечь. Да, и, раз уж это показательные бои, там ограничения по ударам. Но я не очень разбираюсь, Яша сам скажет, что запрещено. При последнем предложении Келегорм оживился и кивнул: это его заинтересовало больше, чем бессмысленная скука в четырех стенах. А еще ее поцелуй совершенно его смутил. Точнее, он был не тем, кого можно легко смутить, и влюбленных взглядов эльфийских и смертных дев он повидал немало, но, если разобраться, так давно все это в нем умерло — тогда же, когда угасла надежда на возвращение прежней жизни, когда просыпались на них все несчастья, рок нолдор, — что он и думать забыл о чем-то ином, кроме Клятвы. А теперь Клятва обернулась ускользнувшим из рук призраком, пустой мечтой, и он заперт был здесь. Келегорм чуть опустил голову, целуя ее в ответ, но в его поцелуе не было и тени небрежной веселости, нет, он был вдумчив — редкость для себя, — хоть это и был всего лишь поцелуй в щеку. Губы его были теплыми и мягкими, и он чуть задержался с тем, чтобы отнять их, придерживая Лену за плечо. Потом отпустил, по-прежнему задумчиво глядя куда-то мимо. — Пожалуй, мне тоже стоило бы чем-то заняться, раз уж я тут надолго. Так ты считаешь, братьев мне не найти? Конечно, вечер он еще провел, взирая с высоты на бесконечную карту этих земель, но что толку: все их селения были выстроены атани. Ему пришло на ум, что должен же быть другой способ. — Я видел, что эта машина ищет как-то еще. Голосовой набор в гугле выдал с сотню разномастных ссылок; но что серьезного можно было ожидать от запроса: «Как найти других эльфов?» С десяток статей из разряда «Семь мест, связанных с эльфами» и «Семь эльфийских замков Британии» мало к чему привели, хотя Келегорм добросовестно посмотрел на все фотографии. На эльфийский флаг Данвегана он глянул с презрением. Невозможно, чтобы его народ был так бездарен. Впрочем, его могли оставить какие-нибудь последние авари, жившие в этих местах тысячи лет назад. Словом, поиски оказались бесплодны, хотя ночь он почти не спал. Особенной привычки смотреть на сменяющие друг друга картинки у него тоже не было, и он от такого быстро уставал. В чудесном палантире оказался переводчик на эльфийский — но только на синдарин, который Келегорм тоже презирал и не считал особенно нужным знать, потому и он не слишком помог скоротать время. Зато в это утро Лену еще в шесть утра пробудил запах жаркого из свинины, поджаренного хлеба и трав. Лена пробралась на кухню, обняла его со спины. — Да ты, похоже, развлекаешься как можешь. Спасибо тебе. Все это супер, но без кофе я не человек, — и полезла за кофе. Выудив пачку зернового и бросив горсть зёрен в ручную мельницу, она подняла на эльфа глаза. — Не спал? Впрочем, это не в ваших привычках. Я тут думала о разном. Эльфов ты тут не найдешь. Разве что... Может, где-то когда-нибудь появится кто-то из твоих братьев. Или уже есть, я поспрашиваю у наших... Может... Хотя нет, уже бы знали. Но тут тоже есть чем заняться. Фехтование — я Яше позвоню. А хочешь, он тебя за руль пустит? Ну то есть... Машина — это неплохо. Если, конечно, ты способен не нарушать правила, — засмеялась она. — Потому что на дороге это реально опасно. — Слушай, — это она уже сказала, процеживая сваренный кофе, — насчёт твоих братьев. Вот если бы я не пришла, Дементьев бы отправил тебя или за решетку, или к лекарям. Решил бы, что ума лишился. Язык неизвестный, поведение агрессивное, объяснить ничего нельзя. Вот ты сразу в драку с соседом полез. А как бы себя повели другие? Если взять тех, кто сгинул в Дориате, я имею в виду. Курво и Морьо? Келегорм отпил горький напиток. Нет, чай определенно был привычнее, к тому же, он успел соскучиться по запахам трав и по бескрайним лугам Эндорэ. — Агрессивное поведение? — он глянул на Лену почти с обидой. Он же просто защищал себя, ведь мир должно очищать от слуг Моргота, и потом, у него отняли то, что принадлежит по праву, его дорогой меч! — Хм. Курво наверняка уже отыскал бы и верных, и кров, хотя кто знает? Стычек с орками он не боялся. И совершенно напрасно ты винишь меня за нападение на того атана. Будь на моем месте Морьо, он бы поговорил с ним еще и не так, он и вовсе ненавидит ваш народ со времен предательства вастаков. Затем позвонили Яшке, который, конечно, не пустил Келегорма за руль прямо в городе (да Келегорм и не был уверен, что сможет править этой повозкой). Он сидел бок о бок с ним на переднем сиденье и часто ловил себя на той мысли, можно бы было нагнать соседнюю машину? А столкнуть ее с дороги? Бывало, атани соревновались в езде на конных повозках, и ему это здорово нравилось. Клуб фехтования, несколько помещений в пристрое к другой высокой башне, поутру пустовал, и вначале они с другом Лены фехтовали вдвоем. Легкий вес учебной рапиры все время сбивал с толку, и пару раз Тьелко позволил себя обойти — не успел приноровиться к чужим легким ударам, но потом справился с первой оторопью и принялся орудовать ловко. К тому времени, как оба они разошлись, чтобы отдохнуть на скамейке рядом, за ними наблюдало уже с десяток атани. — Ничего себе себе у тебя тренер, — оценил один из приятелей Яши. — Гоняет как сидорова козла. Иностранец? — Ага, — кивнул Яша, — учим новые техники. Правда, он мечник, но зато свежий взгляд на бой, все дела. — Очень круто, — восхищённо сообщил Келегорму другой атан, — нереально круто. Я бы тоже попробовал. — Они восхищаются твоим искусством, — сообщил Яша на квенья, — и просят права на учебный бой. Если ты согласишься. Келегорм поднял на атана глаза и кивнул. Оружие было легким, и рука уставала разве что из-за того, что он с непривычки наносил все столь же разящие удары, как прежде. Но здесь, видимо, ценилась ловкость и умение обойти противника. А если так, сражаться можно было неустанно, что он и делал, не заботясь о времени. Атани не все были одинаково неумелы, и он принимал во внимание слова об учебном бое, так что временами старался объяснить особенно сложные выпады и движения, показывая больше делом, чем словом. Возле него столпились буквально все. — А надолго новый тренер останется? — Он будет набирать собственную группу? — Можно заехать завтра еще раз и посмотреть? Келегорм, разгоряченный, не сразу понял, что за окном темнота и пора ехать домой. Обретя по меньшей мере с десяток новых поклонников, он и не понял, отчего все дивятся его неутомимости. Говоря честно, Маэдрос гонял его еще и не так, чуть ли не сутками. Теперь, после разминки, было самое время отправиться в засаду или выслеживать орков, и по пути назад он заприметил пару подходящих компаний, однако друзья его идеи, как обычно, не разделяли. — Тьелко, ну я же пошутила насчет орков. Они такие же атани. — Плохие атани, — хмуро сказал Яшка. — Как вастаки. — Но даже плохих атани нельзя убивать просто так, — строго добавила Лена. — Я вас закину домой и спать. Ты меня загонял, — сказал Яша. — Давай лучше в центр Москвы. Мы погуляем до утра, — мягко попросила Лена, — а то Тьелко скучает. — Ну, поехали на красную площадь, — согласился Яша, — но обратно сами. Метро как раз откроется. Машина неслась вдоль берегов Москвы-реки. — Здесь не вздумай купаться, — предупредил Яша. — А что будет? — засмеялась Лена. — Никто не знает. Может, рога вырастут, а может, хвост, — весело подмигнул Яша — серьезно, она отравлена морготовыми шахтами. — Не морготовыми. Но отравлена, — согласилась Лена. — Она не для питья и не для купания. А вон там наш дворец. Кремль называется, здесь живёт правитель. Ну, то есть не живёт, а работает. — Куда собрались? — их остановили полицейские. — Гулять, командир, — высунулся Яша. — Разворачивай машину. Здесь несанкционированные шествия разгонять будут. — Ясно-понятно, — вздохнул Яшка, — извини, не погуляем. Тут другого рода прогулки. — Так и живём. Кто-то правит, кто-то работает, кто-то восстание поднимает, — сказала Лена, — будем по новостям смотреть, что там творится… Так что расстались они у дома Лены. Келегорм вышел, потягиваясь, и огляделся. Ночь в городе определенно привлекала его больше дня. Светлая, полная свежего запаха, поскольку улеглась дневная пыль и затих бесконечный шум, она так и звала прогуляться. — Быть может, пройдемся? — он протянул ей руку, кивая назад, к бульвару, который вел прочь от дома. И улыбнулся. Бой его разгорячил — пару дней до этого он слишком скучал, а теперь проснулось желание увидеть все, что их окружало. — Если только ты не слишком устала. Но Лена вложила свою руку в его, и они пошли — немного медленно, по его мнению, зато у него была возможность разглядеть все, что проносилось мимо слишком быстро, пока он ехал в машине. Бульвар привел в тот самый парк, где он бывал накануне, и Келегорм не без удивления выслушал опасения девушки. — Бояться нечего, я… Он прикусил язык, чтобы не выдать, что уже был тут. — Ничего страшного здесь нет. Пройдемся вдоль тропы, я не буду затягивать тебя в заросли, если ты боишься. Диких зверей тут нет, — и он погладил ее по ладони, упрашивая, — все же лес ему был милей каменных джунглей. Нельзя сказать, чтобы полуночный парк полностью обезлюдел. У края тоже дежурили полицейские (их удалось миновать спокойно, к счастью, а высказанного презрения слугам Моргота они не поняли), в глубине слышался грохот музыки, работала танцплощадка и с десяток кафе, в одном из которых они купили незнакомый ему напиток и сели на веранде. Вкус был непривычен, хмельной, острый и сладкий, и Келегорм пил его маленькими глотками. Спать не хотелось ничуть, но грохот музыки быстро ему наскучил, и он вскочил, удаляясь по тропе дальше. Ему хотелось показать красивое место между каменных валунов на пригорке, но выдать себя он не мог и вел будто бы наугад, пару раз подхватив Лену за пояс, когда она оступалась на тропинке. Веселье так и располагало к очередной глупости, не стычке с орками, так к другой — и он обнял ее, осторожно целуя; горячие ладони лежали у нее на талии. Она замерла, поднимая на него испуганный и полный смятения взгляд. Две недели назад она и помыслить не могла, что увидит живого эльфа. Неделю назад она не могла и подумать, что нолдорский рыцарь будет ее обнимать — она не могла не видеть лёгкой брезгливости в его взгляде в первые дни их общения. Впрочем, вернулся он после своих скитаний другим — явно притихшим и преисполненным если не горячей благодарности, то признательности. Сопротивляться соблазну она не смогла — в конце концов, она любила Турко с детства — и вся отдалась поцелую, обвив его шею руками. Келегорм подхватил ее легко, склонился, заставляя запрокинуть лицо, и наслаждался сорванным во тьме поцелуем долго, а затем оторвался, выдыхая. Глаза у него сияли, и это выдавало радость сына Феанаро. За первым поцелуем последовал ещё один, более медленный и прочувствованный; а ещё он слышал, как бьётся ее сердце, когда прижимал к себе. Они выбрались на холм. У подножья лежал мрак, вдалеке на горизонте стелилась дымка и дрожащие в ней огни. — Точно море в гаванях, — вздохнул он. Город был такой же бескрайний. — Хочешь, поедем на море как-нибудь? — предложила она, сжимая ее ладонь. — У нас есть много гаваней на побережье. На любой вкус. Только эльдар и Валинора нет. Она прижалась головой к его предплечью. — Но это же лучше, чем просто раствориться во тьме? — ее вопрос прозвучал жалобно. — Тебе тяжело придется здесь, я понимаю, но здесь можно жить, и даже можно найти приятные моменты в этой жизни, да? — она заглянула по-собачьи ему в глаза. Келегорм пожал плечами. Так далеко он не заглядывал. — Наверное. «Быть может, это ещё один шанс», — подумалось ему. В душе робко шевельнулось надежда увидеть братьев. Он рассеянно погладил Лену по спине, потом снова притянул к себе, согревая. — Да, ты права. И здесь можно жить. А что, и моря у вас есть? — Есть, много. Я же показывала на палантире наши моря и океаны. Только недоступного волшебного Валинора нет. Ему нравилось, что город живёт в ночи, как бывало и у них в Тирионе, где день был отдан труду, а ночи — веселью. Они спустились с холма и вышли из утихшего и опустевшего парка и пошли вдоль набережной туда, где на горизонте втыкались в небо шпили башен совсем уж невероятной высоты, как скалы вокруг Ангамандо. Улицы были светлы как днём, часто мимо с безумной скоростью проносились машины. Свет отражался в воде и лучами разрывал ночное небо. Мимо проезжали одинокие велосипедисты и самокатчики. Они порой останавливались, любуясь рекой, и Лена прижималась к своему спутнику крепче. — Я никогда так далеко не ходила по Москве. По крымским горам — было дело. У нас было ролевое путешествие... Впрочем, это глупо, я тебе не буду рассказывать. Келегорм посмотрел на нее, чуть приподняв бровь, но допрашивать не стал и, пожав легонько ее ладонь, повел вперед. — Ты, наверное, устала? Небо за время их пути от окраин к центру перецвело: в середине еще хранило свою темную глубину, на краях начало светлеть. Остаток ночи скоротали в круглосуточном кафе за чашкой чая, и Келегорм устроил дремавшую девушку у себя на коленях. Они смотрели на улицу, по которой изредка проносились машины, а к шести утра, когда утро вступило в права, отправились домой на метро.