Четверо из Средиземья

*** Карантир поднялся на четвереньки, когда шум самоходной повозки стих. Ноги и руки двигались, но плохо. Впрочем, неважно. Нужно взять запасов, набрать воды и убираться. Следующие несколько часов он расшатывал крюк в стене. Вырвав наконец его с корнем, пополз в дом. Там были инструменты, чтобы снять цепь. Перекусить ее, орудуя ножовкой непослушными руками, было сложно, но к вечеру Морьо справился со сборами, пусть и выбившись из сил. Найдя кое-какую старую одежду, эльф напялил ее на себя негнувшимися пальцами, выудил старый холщовый мешок и скидал туда хлеб и бутыль с водой из странного прозрачного материала, который здесь был в ходу. В качестве опоры он добыл себе палку, выдрав черенок у лопаты. Он был слаб и неповоротлив, и все сборы затянулись до полуночи. Он добрался до выхода, тяжело опираясь на палку, отдышался. Оружия у него с собой не было, кроме найденного в доме ножа с очень тонким лезвием, но он не был уверен, что сейчас сможет воспользоваться чем-то действительно боевым. Чувствуя себя узником Ангбанда, Карантир спешно поплелся прочь, опираясь на палку. Вокруг были сплошняком заброшенные строения — наверно, вырезанная орками деревня. Где-то выли псы. Морьо прикрыл глаза и позвал их мысленно к себе. Те вынырнули из темноты, скалясь и недовольно рыча. — Идите сюда, мои хорошие, — негромко окликнул он. Собаки были голодны, но не агрессивны — во всяком случае, это были не гауры Моргота. Обыкновенные дикие псы. Карантир достал хлеб и подкинул псам, впервые улыбаясь за много дней. Сел на траву, наблюдая за стаей. Он их чувствовал. Он все ещё оставался эльфом. Собаки смотрели на него, склонив голову, ласкались, последовали за ним, когда он хотел отойти подальше, и тогда ему на ум пришла мысль, естественная и простая. Его новым укрытием стал соседний домишко — ветхий и пустой; там обнаружился диван и одеяло, а большего утомленному Карантиру и не требовалось. Пару дней он провел в наблюдении, выжидая. К рукам возвращалось все больше чувствительности и силы, хоть он до сих пор заметно хромал. Очередную ночь рассек луч фар и скрип колес по гравийной дорожке. Гавкнул один бродячий пёс, потом другой, будя Карантира ото сна. — Тише, — приказал он им. Сквозь щель между рассохшихся досок видно было, как возле того места, где его держали, встала машина. За её рулём был его мучитель. Карантир кивнул сам себе и коротко скомандовал псам бежать вперёд, тихо шепча слова на зверином языке. Доктор вышел из машины, сделал шаг к веранде, как вдруг сзади на него набросились. Псы атаковали без лая, только утробно рычали, вцепляясь в его одежду. Они повалили его на землю, самый крупный взял за горло, не давая сдвинуться с места. Послышался слабый вскрик. Доктор звал на помощь, но кто бы услышал его здесь? Ему только и оставалось, что отбиваться, самому завывая от боли, пока челюсти и клыки рвали его одежду на части. Хватило его ненадолго, и он быстро прекратил сопротивление. Карантир вышел из дома в свет фар, опираясь на палку и глядя на бьющегося в когтях и зубах мучителя. — Тебе не помогут, смертный, — негромко сказал он, — ты ведь просто смертный, не бог. Это очевидно. Тебе никто не поможет, как не помогли мне. Здесь хищный мир, и каждый сам за себя. И с собаками ты будешь сам за себя, да? — нолдо подмигнул весело, — я же сказал, что убью тебя, а ты мне не поверил. Зря, мой хороший, зря. Я обещал быть умным мальчиком. Я теперь очень умный мальчик и, пожалуй, пойду по своим делам. Но для начала сделаю то, что обещал. Он достал наточенный кухонный нож, присел у ног удерживаемого собаками палача и резким, очень сильным движением отсек ему достоинство под корень. Потекла струей кровь, заливая все: ноги доктора, дощатый пол под ним, руки и колени. Карантир почесал самого крупного пса за загривком. — Я бы мог ограничиться этим, — заметил он, сверкнув глазами, — и отогнать собак. Если ты хорошо попросишь. Наверно, ты даже сумеешь получить помощь в своей больнице, доктор. Доктор смотрел на него, занемев от ужаса. У него не находилось слов, кроме жалкого «пожалуйста». Он думал, что истечет кровью прямо сейчас, но несмотря на жуткую боль, сознание его так и не покинуло. Собаки не давали двигаться с места и двинуть даже рукой. — Чертов монстр, — прохрипел он наконец, — как ты это сделал? Перед глазами у него потемнело. — Что именно сделал? — поинтересовался Карантир, приведя мучителя в чувство водой в лицо. — Отрезал твой вонючий отросток? Вот этим ножом. На ноги встал? Думаю, тебе известно, насколько я вынослив. Скажи, доктор, ты жить хочешь? Конечно, без этого жить не столь приятно, — он помахал отрезанной частью его тела перед лицом своего палача. — Но вполне возможно. Так ты хочешь жить, орочье отродье? Доктор сделал ещё одну попытку стряхнуть собак — или хотя бы дотянуться до кармана с шокером, но если она к чему-то привела, то только к тому, что его запястье псы прикусили с такой силой, что он и думать забыл о любых телодвижениях. — Хочу, — выдохнул он, вздрагивая и смотря на возвышавшегося над ним эльфа. — Хочу... Умоляю. Тебе наверняка нужны деньги, я могу заплатить... Подсказать... Ты ничего не знаешь о нашем мире… — Да, — Морьо потянулся в карман доктора, выудил шокер. Прижал с интересом к разверстой ране и нажал на кнопку. Зря, как выяснилось. Пришлось поливать потерявшего сознание атана из шланга, чтоб тот очухался. Зато запахло палёным и кровь из раны перестала хлестать. Карантир свистнул и швырнул отрезанный член вожаку стаи. Тот поймал плоть на лету и сожрал прямо над лицом доктора. Потом по приказу Морьо псы отступили, но остались у его ног, то есть недалеко. — Ползи в дом, я тебя тащить не буду, — бросил эльф. Псы порвали несчастному ногу, прокусили запястье до кости, да и от раны внизу живота расходились волны невиданной ранее боли. — Зачем... В дом? Ответа не последовало. Тот, кто раньше был мучителем, сейчас сам цеплялся ободранными пальцами за доски и грязь под руками, подтягивая за собой неподвижное тело. Доктор стискивал зубы, чтобы не заорать, хотя особого смысла сдерживаться не было. Карантир остановился посреди комнаты. Доктор несмело замер на пороге, потом подобрался к его ногам, хватая. — Чего ты хочешь? Денег? — Он панически искал выхода из ситуации, но собаки улеглись у порога, скаля зубы в его сторону, и не давали возможности сбежать. Он пробовал закричать и позвать на помощь, но они зло лаяли, заглушая его крик. — Информации, — ответил Карантир. — Ты можешь мне предложить информацию и купить жизнь. Тебе нужна помощь? Таблетки, которые заглушат боль, или жгуты, которые остановят кровь? Разговор будет долгим. Если я останусь доволен твоими ответами, я отвезу тебя к твоим друзьям, и тебе важно не сдохнуть до этого времени. Я не монстр, я даю тебе шанс, орочье отродье. Карантир выудил бинты и антисептик из шкафа и принялся бинтовать раны, щедро заливая их обеззараживающим раствором. — Так я тебя слушаю. Что это за город? Где найти эльдар? Таких, как я? Как до них добраться? — Хорошо, хорошо, — доктор облизал пересохшие губы. — Я скажу все, что знаю. Там в шкафу на стене серая коробка с ватой, бинтами и обезболивающим, там таблетки. И воды, прошу. Если он и хотел привстать и дотянуться до шокера, то самый большой пёс вовремя пресек его маневр. Карантир принес ему воды, перевязал рану под его руководством. Пока лекарство не действовало, доктор кривился от боли. Он начал: — Этот город — Москва. Эльдар... Это такие же, как ты, верно? Нет, у нас таких нет. Во всем мире. Я оказался удивлен твоими анализами и потому не хотел тебя отпускать... Ты не человек, верно? Ты эльф. У нас эльфы остались только в сказках и легендах. Ты не найдешь подобных себе, уж прости. И он замер, бледнея, точно боялся, что эльф теперь прикончит его от злости за страшную правду. Морьо сел напротив, глядя куда-то поверх головы доктора. — Нет, — повторил он. Усмехнулся горько — сгинули. А атани остались. Живучие, как тараканы, как гниды, как черви в гниющей плоти. Эта падаль Дагор Дагорат переживет, проклятое смертное племя. Такие же, как орки. Убьешь одного, бабы с сотню нарожают на смену. Грязь, покрывающая Эндорэ, — воскликнул он, — вас больше, чем листьев на дереве летом. Нож, брошенный им в приступе бешенства, вонзился ровнехонько между указательным и средним пальцем руки, на которую опирался пленник эльфа. Карантир поднялся и выдернул нож из досок. — Что бы ты предложил мне сделать? — ровным тоном сказал эльф. Пленник дернулся и взвыл, на глаза навернулись слезы. Быстро сообразив, что сказать: "Откуда я знаю, черт побери?" — способ вызвать очередной припадок гнева у бешеного эльфа, доктор промолчал, только на лбу прошла складка, обозначающая размышления. — Как ты сюда попал из своего мира? Если пути назад нет, то только остаться здесь. Там... Я дам деньги, можешь поехать в город, снять квартиру, не знаю, начать работать, в конце концов. — Голос у него стал истеричным, боль напоминала о себе. — Ладно, это глупо, признаю. Это не то... Можешь проехаться по всему миру, чтобы убедиться в моих словах, но путешествия дорого стоят. На все моих денег не хватит. Послушай, я не знаю, что ты ещё умеешь. Есть люди, которые почитают вас, эльфов. Ты мог бы стать их божеством, наверное, — доктор криво усмехнулся. — Или, если это не для тебя, можешь жить своей жизнью, что ты там любишь? В городе много любопытного, в вашем мире наверняка такого нет. Ты освоишься и будешь рад… Сознание его покидало. Очнулся доктор на кровати. Перевязанный, с промытыми ранами, он лежал под одеялом. Горло обхватил ошейник, цепь от него шла к изголовью кровати. Карантир сидел рядом, рассматривал с интересом телефон. Собаки жрали у двери привезенные припасы из багажника машины. — Очнулся? — поинтересовался эльф почти дружелюбно. — Пока они едят твое вяленое мясо, но если я скажу им, они будут есть тебя. Или мы продолжим нашу увлекательную беседу, доктор? Тот бессловесно кивнул. — Да. Я все сделаю. Я не знаю, что сказать. Я предложил бы жить в свое удовольствие, но в нашем мире все упирается в деньги, эти грязные бумажки. Я могу дать тебе ключи от своей квартиры и показать всё. Или, если хочешь, любые развлечения. Ах нет, я и забыл, они тебя не интересуют. Он сглотнул, косясь на собак. Карантир пожал плечами. — Почему? Я люблю развлекаться. Резать всякую шваль вроде тебя на кусочки. Но такого рода развлечения у вас, как я понял, запрещены. Разве что в этом вымершем поселке тебя никто не найдет. А если найдут, то сочтут жертвой бродячих псов. Как этой штукой пользоваться? Для чего она? — эльф помахал телефоном. — Это для связи, — доктор старался подбирать слова. — Чтобы беседовать с теми, кто далеко. Можно их увидеть и услышать голоса. Ещё там есть карты местности, компас, интернет... Общая сеть обмена информацией. Словом, полезная вещь. Там есть кнопка сбоку, — он сделал движение рукой, — нажми ее, и экран загорится. Послушай, я так умру. Мне надо в больницу. Ты мог бы привезти меня в приемный покой… — Мог бы, — кивнул Карантир. — Но сначала деньги — раз. И твоя самоходная повозка, расскажешь, как ей управлять. Тогда я смогу тебя отвезти в город, и мы расстанемся навсегда. Он подошёл ближе, развязал верёвку и сам дотащил врача до машины. Впихнул внутрь на соседнее сиденье с рулем. Самый крупный пес прыгнул за ним, точно страж, и сел у ног доктора. — Как ее запускать? — поинтересовался Карантир. — Возьми ключи у меня в кармане. Слева от круглого руля есть узкая прорезь, куда его вставлять. Поворачиваешь, потом ждёшь. Затем посмотри под ноги, там педали, посередине сцепление. Давишь на него. Переводишь большой рычаг справа в сторону на деление… Хорошо, что на участке было нечего сбивать, кроме старой изгороди и не менее старого сарая. Путем проб и ошибок они сдвинулись с места. Пока путь шел по ухабистой дороге меж заборов, можно было не тревожиться: ночью тут пусто, но вот потом, когда они выедут на трассу… — Держись в крайнем правом ряду, умоляю, не стремись никого обгонять, а то погибнем оба. Карантир вместо ответа вдавил газ на максимум, и машина рванула вперёд со всей мощью. Эльф издал радостный вопль — это напоминало детство, полет на орлах над Тирионом и Альквалондэ. У него было ощущение, что он оседлал ветер и несётся вперёд. Он вырулил ловко на асфальтовую дорогу и понёсся вперёд. Вскоре они нагнали повозку того же типа, и Карантир умудрился ее объехать, несмотря на то, что в лоб летела другая повозка — по сути, нырнуть в расстояние между ними было не проблемой для его нечеловечески быстрой реакции. На трассу они выскочили перед здоровой фурой, которая обалдела от такой наглости и обсигналила их, но эльф уже успел уехать далеко, ныряя в окна между машинами. Управлять этой повозкой было просто и весело. — А с дороги их сталкивать нельзя? — задался тем же вопросом, что и Тьелко, Карантир. — Ну, переворачивать? Как их много впереди. А сбоку можно объехать, между забором и дорогой? Ах, это для пешеходов. Ну так никого ж нет, а будут, объедем. И обогнал плотный поток по обочине, впихнувшись между фурами в крайнюю правую и тут же перестроившись в крайний левый сразу через три ряда. Доктора, лежавшего сзади, мутило. Сперва он ехал сидя, но довольно скоро предпочел закрыть глаза и снова проститься с жизнью. — Так нельзя! Ты разобьешься и разобьешь машину! Нет! Стой! Но его криков никто не слушал, так что проще было зажмуриться. — Нет, машины нельзя переворачивать! За это штрафуют, придется платить, и… Впрочем, список штрафов уже наверняка был внушительный, спасало доктора лишь то, что больших скоростей на его давно не новой машине было не выжать, да и окружающие, видя безумный автомобиль издалека, стремились вжаться в обочину. — Фуры, объезжай хотя бы фуры! Это большие машины. Они тяжелее в десятки раз, их невозможно быстро остановить, ты умрешь раньше, чем доберешься… Спасало их лишь ночное время и то, что полицейские не видели пока машины, так откровенно и нагло ехавшей поперек всех правил. Доктор приподнялся. — Скоро надо свернуть налево! Нет, это съезд для встречки.... Поздно. Карантир издал весёлый возглас, лихо руля мимо обалдевших от такой наглости встречных машин. В лицо ударил свет фуры, и только доля секунды отделила их от смерти. — А теперь выезжай как на обычную дорогу. О, вон там, через кольцо. Автомобиль пересёк газон и унесся прочь от этого отрезка дороги. — Теперь куда? — Карантир несколько ошалел от размеров города и количества ярких огней, и, на счастье доктора, сбавил скорость и даже встроился в поток, будто только что не отжигал на МКАДе. — Теперь поверни направо на следующем перекрестке. Умоляю, едь с той же скоростью, что и прочие, иначе нас остановят полицейские, а с ними ты уже встречался. И светофоры! Останавливайся на светофорах! Нет! Эльф игнорировал сигналы и едва не попал под встречный поток, чудом проскочив перед всеми. Доктору пришлось объяснить, что там, где над дорогой справа горит красный фонарь, требуется встать, и путь стал чуть спокойнее. — Теперь больница. Сверни направо еще раз и доедешь до конца забора — поверни в ворота и посигналь. Они узнают мою машину… — Нет, — Карантир свернул в другую сторону, — там ты позовешь на помощь своих и опять запрешь меня. Сначала деньги, которые ты мне обещал. Потом я тебе отдам вот этот твой палантир и оставлю тебя дома. Ты вызовешь своих друзей. Доктор закашлялся. Особых вариантов у него не было, и оставалось только кивнуть. — Хорошо, но надо добраться до моего жилища. Разверни машину назад, и… Карантир развернулся так, что автомобиль ушел в занос, но скоро выровнял его — правда, ехал он не по своей полосе и сдвинулся лишь после того, как навстречу ему засигналило сразу с десяток машин. — Теперь направо... На перекрестке вперед через тоннель. Уже под утро добрались до простой девятиэтажки. Эльф свистнул пса, перехватил доктора поперек туловища и потащил к подъезду. — И куда дальше? Они поднялись на лифте, Морьо одной рукой поддерживал бывшего палача, другой гладил собаку по загривку. Доктор открыл дверь. У него кружилась голова, а прокушенная рука распухла и горела огнем — похоже, начинался сепсис. — Вон туда. Ключи... Я не могу двинуть рукой. Поковырявшись недолго в замке, они оказались в квартире, неприбранной, небольшой. Доктор упал на постель. — Я долго не продержусь. — Продержишься. Я же продержался, хотя ты делал все, чтобы не продержался. Ну так где деньги? И кстати куда ты дел мои вещи? Обруч, доспехи и, главное, меч атто? — деловым тоном спросил Карантир. Он опустился на кровать, размотал бинты на горящей огнем руке и тяжело вздохнул. Потом накрыл его руку своей и запел негромко, протяжно, на квенья. Целитель из него был никакой, слишком пропитан был войной, слишком часто и с удовольствием сеял смерть, но снять начинающееся заражение он сумел. Доктор прикрыл глаза и собирался погрузиться в сон, но его вывели из дремоты пощёчина и окрик. — Вещи в сейфе, на работе. Туда надо заехать, но я не смогу с больной ногой. Я могу дать пропуск и сказать шифр. Деньги вот, — он потянулся к бумажнику. — Я переведу на счёт. Эту карточку нужно прикладывать к терминалам оплаты. Что ты станешь делать? Оставишь меня тут? И... Погоди, что ты сделал, что боль прошла? Как ты это сделал? Почему ты тогда себя не лечил так? — Ну... Первое — мы не можем лечить себя сами песнями. Второе — я лечил себя другим способом. Третье — я воин, а не целитель, — усмехнулся Морьо. — Полностью вылечить тебя за короткое время я не смогу, но ты не умрешь. Сколько ты мне отдаешь? — он покрутил в пальцах карточку. — Есть ли какие-то шифры? Что я могу на эти деньги купить? Мне нужны гарантии, что ты не лжешь. Так что я сделаю вот что: сейчас я оставлю тебя здесь с моим другом, — он похлопал пса по загривку. — И поеду за своим имуществом. А потом я вернусь, и ты мне обстоятельно расскажешь, как у вас тут с расчетами. Я останусь тут на несколько дней, пока не разберусь в вашем мире. Может, доктору и не понравилась такая перспектива, но он не посмел возразить. — Там несколько сотен тысяч. Тебе хватит на первое время, если только не захочешь новые доспехи из золота. Впрочем, у нас такое не в ходу, — он невесело рассмеялся. — У нас совсем другое оружие, а роль доспехов исполняют бронежилеты. Когда возьмешь ключ, войди в здание больницы через боковую дверь для персонала. Это не главный вход, она с торца. По коридору прямо, третья дверь слева — там мой кабинет и сейф. Я напишу тебе шифр, его нужно набрать и нажать кнопку. Перспектива остаться с этим безумцем на несколько дней пугала, и он пытался сбежать, но пес каждый раз набрасывался на него, не давая даже подняться. В багажнике машины Карантир нашел белый халат, шапку и маску на лицо. Он видел, что многие ходят так по больнице, так что облачился в эту одежду, спрятав волосы под шапку, поспешно связав их в узел. Обратно ехал без лихачества. Дорогу он запомнил отлично и почти не нарушил правила (поворот через сплошную и заезд под кирпич не считаются). Посигналив, заехал на территорию больницы и решительно направился ко входу для персонала. Сейф открыл быстро, выгреб доспехи, меч и прочее имущество, после чего сунулся в отделение с таблетками и ампулами. Сгреб все, что было, включая аминазин и галоперидол, и только тогда так же быстро покинул территорию больницы. — Ты не соврал, — сообщил он врачу, раскладывая добычу. Взял знакомую ампулу с аминазином и наполнил шприц с самым невинным видом. Он прекрасно помнил, что после этого яда даже ему было дурно и вкалывать не собирался. — Это вроде бы ваше лекарство, — кротко заметил он. — Зачем оно тебе? — истерично вскинулся врач. — Ты не сумеешь его применять, не умеешь поставить укол… Видимо, мрачный вид нависавшего над ним эльфа убедил его в обратном. — Не надо, — доктор в страхе отодвинулся от него и сглотнул. — Я не выдержу. Оно отбивает память, я потом не вспомню код от карты и счетов... Тебе это невыгодно. Он поглядел на то, как Карантир примерил доспех и облачился в прежнюю одежду — вот теперь он был настоящий, без этих нелепых не шедших ему брюк и белого халата. — Мне нужно обезболивающее. И подняться. Идем, я покажу, как устроен туалет и кухня. — Ах вот оно как работает, — весело сказал Карантир, — это очень мне выгодно — чтобы ты не разболтал обо мне лишнего. Какая полезная штука. И какое изуверство — стирать воспоминания врагов. Пароли я уже помню. Вот одна таблетка, следующую получишь, когда я буду уверен в твоем послушании. Он дал обезболивающее. — Как работает уборная, я знаю. Меня интересует, как разжигать огонь, а ещё вот этот ваш палантир. Карты, связь, компас, обмен информацией. Я хочу такой же. — Помоги... Добраться до кухни. Доктор, издав стон, сел напротив плиты, руководя действиями эльфа. — Поверни ручку вправо и подержи немного. Все, можешь отпускать. Готово, огонь зажёгся. В шкафу кастрюли, слева в холодильнике продукты. Да, вот этот большой серый шкаф. Открой его. Там хлеб в пакете. В шкафу внизу другая еда. Выбирай что хочешь. Они дождались, пока не закипела вода, потом Морьо сварил макароны и сел напротив. — Теперь про телефон или палантир как ты его называешь. Надо купить такой. Или можно заказать в интернете... Дай мой телефон, я выберу тебе что-нибудь. — Спасибо, но нет, — ответил Карантир. — Я знаю, что палантиры связаны между собой. И ты можешь подать сигнал бедствия своим друзьям. Поэтому я его тебе не дам. Рассказывай, как им пользоваться. Подробно. Я сам себе куплю у других атани, когда овладею искусством управления этой штукой. — Не доверяешь мне? Я, может, полюбил тебя, Морьо. Хорошо, бери ее в руки. Нажми кнопку сбоку, потом провели по экрану снизу вверх одним пальцем. Не так быстро. Да. Теперь... Видишь маленький синий квадрат с трубкой в правом нижнем углу? На экране появились цифры. Можно набрать номер. Хотя ты ещё никого не знаешь. Если что, ноль-три, дай, я покажу — это вызов скорой помощи. Не бойся, я только покажу, как выйти отсюда. Вот этот значок — карта. Карантир равнодушно выслушал про звонки. Улыбнулся невесело. — Я знаю цену любви смертных. Разумеется, я тебе не доверяю. Скорая — это твои друзья? Люди в белых халатах, которые мучили меня? Ну конечно, именно с ними я должен связываться. — Мне жаль о том, что я делал с тобой, Морифинвэ. Хоть это и просто слова. Наверное, не все смертные такие, как я. Ладно, оставим это. Ешь, пока не остыло. Нажми на карты, там показан этот дом и окрестности. Можно увидеть другие города и даже панорамы улиц. Что ещё тебя интересует? Поиск? Он вверху, вот в этой строке. Там можно напечатать... Ах да, ты же не знаешь нашей письменности. Хорошо, а если нажать на кнопку с микрофоном, можешь спросить голосом. Карантиро осматривал телефон, пробуя голосовой поиск. Искренне восхитился видео в интернете, картинкам, картам, пообщался с голосовым помощником. Потом сказал серьезно: — Мне нужен такой палантир. И повозка на колесах. Как у тебя. Как я могу такое купить? Доктор показал ему маркет, где можно было выбрать телефон, пояснил немного по характеристикам. — А машину тебе, пожалуй, лучше взять подержанную, с твоими навыками вождения... Подешевле, чтобы не было жалко разбить. Но самое главное — у тебя нет прав. На них надо сдать, а это не быстро. — А их можно купить? — серьезно спросил Карантир. — Их и всякие верительные грамоты? Я видел, что у вас все показывают всякие книжки и карточки где ни попадя. Я так понимаю, это важно. Он встал мыть посуду. Доктор вздохнул: — Можно, но это незаконно. Если узнают, что документ поддельный, или поймают за нарушением — учитывая, как ты водишь, это вполне возможно — то отберут и права, сам автомобиль. Но если повезет, несколько лет проездишь. — Тогда как мне быть с верительной грамотой? — спросил эльф. — И я не про автомобиль. Ты говорил о том, что без бумаг я никто. Мне необходимы бумаги. Убедившись, что его бывший мучитель ничем помочь не может, Карантир выспросил, как рассчитываться карточкой, и исчез. Телефон он купил вживую, долго мучая консультантов в салоне вопросами. Случайно выяснил про наличные или картой и снял все деньги с карточки в ближайшем банкомате с помощью одной юной словоохотливой особы, которой он напел, что он иностранный актер (точнее, это она сама придумала, что он актер и снимается в историческом фэнтези, а Карантир покивал и дал ей автограф). Бумага его не впечатлила, но она выглядела надёжнее, чем карта, которую контролировали извне. Он разорил ближайший супермаркет, купив дорогущее мясо для пса и еды для хозяина квартиры. Вернувшись домой он обнаружил врача в бреду на кровати — если с руки он снял воспаление, то с ногой было хуже. Карантир сначала собрался было уходить и даже вышел на улицу, но остался у дома, глядя, как пёс бегает и обнюхивает столбы. Потом посмотрел на окна, сплюнул и пошел наверх. Там сел около бесчувственного доктора и снова запел, снимая боль и воспаление. Когда тот очнулся, эльф заканчивал бинтовать рану. — Я хотел уехать, — сказал он, — но у тебя одни тапочки в квартире и одна зубная щётка в туалете. Это значит, что никто не придет. Ты все время проводил в брошенной всеми деревне со мной. Значит, тебя некому спасать и никому не будет дела, если ты не очнешься. — Ты прав, я живу одиноко, родственников почти нет, а с теми, что есть, я не вижусь годами. Но ты вернулся, — констатировал доктор. — Я не думал, что ты окажешься так милостив. Думал, в конце, когда выведаешь все, то убьешь. Ему не верилось в свое счастье, и несмотря на собак, на страшную расправу, его наполняло чувство истинного блаженства. Может, потому что боль отступила, а может, и потому, что он привязался к Морьо. Теперь он охотно верил, что где-то там, в своем мире, его странный пришелец был великим воином и полководцем. — Ты меня оставишь в живых? Я смогу еще... быть полезным. Буду подсказывать… Ему в этот момент становилось совершенно безразлично, что он лишился денег и достоинства. Он схватился за его руку. Карантир брезгливо отнял у доктора руку, отошёл к окну, глядя на огни высоток. Пёс ткнулся ему в руку, и он потрепал его по голове, не глядя на доктора. — Да, — наконец сказал он. — Я останусь. Пока ты мне нужен. Он не оглядывался, и доктор мог из своего угла видеть статную фигуру эльфа, его густые черные волосы, небрежно заплетённые в длинную косу, гордый профиль. — Денег не так много, — Морьо повернул голову. — Я ходил по магазинам и смотрел цены. У тебя четыреста тысяч. Уже триста пятьдесят, — он показал телефон и бросил псу кусок говядины. — Этого хватит совсем ненадолго. Где взять ещё? Доктор втайне любовался им, жадно, как и всегда до этого. — Ограбить кого-нибудь? В твоём духе. Впрочем, за это посадят. Но если ты умеешь задурманить разум, как сделал это со мной, может, и с работниками банка пройдет. У нас, знаешь ли, обычно зарабатывают трудом, но ходить ежедневно на работу явно не для тебя, верно? У тебя ведь и документов нет. — Если бы я умел задурманивать разум, я бы не позволил тебе делать со мной то, что ты делал все это время, — процедил Карантир, сверкнув глазами в сторону врача. Он просто чувствовал на себе его липкий жадный взгляд и втайне подивился, как тот может желать кого-то, будучи евнухом. — Где мне взять документы? И кем у вас можно работать кроме стражи, торгаша или лекаря? Доктор ощутил его гневный взгляд, но глаза от эльфа не отвел. — Пожалуй, документы можно сделать там же, где их делают незаконные мигранты. Но можно сделать и законно — к примеру, прийти в центр для бездомных и сказать волонтерам, что у тебя потеря памяти и тебе нужен новый паспорт. Я помогу со справкой и выпишу, если ты отвезешь меня на работу. — Он помолчал, облизав губы. Смешно, но желание в нем ничуть не утихло, он все еще до сумасшествия хотел этого странного эльфа. — А работать у нас можно много кем. Курьером, по-вашему, это вроде гонца. Сборщиком на складе... У нас много других профессий, но для всех из них нужно что-либо изучить. Я сделаю тебе справку. Карантир усмехнулся и подошёл ближе. — Это может быть опасно для меня — на работе твои друзья. Или слуги. Они меня могут схватить. А я больше никогда не буду твоей игрушкой, — его взгляд заледенел. Ноздри точеного носа раздувались. Пёс почувствовал гнев хозяина и негромко зарычал. — Тогда отправься туда сам. Или прикончи меня, раз уж так не доверяешь, — доктор развел руками. — Зачем мне звать друзей? Чтобы они увидели меня в позорном положении? Я теперь ничего не смогу с тобой сделать. Это мучительно, но выбора у меня нет. Иначе я уже давно связался бы с ними... Или сбежал. Карантир подошёл вплотную и положил ладони ему на плечи, внимательно глядя ему в глаза. У доктора закружилась голова, и сознание слегка помутилось, но это было приятное чувство расслабленности, как от лёгкого наркотика. Потом эльф рассмеялся. — Невероятно. Ты боишься не смерти. Ты боишься, что я уйду навсегда. Такая откровенно вытащенная наружу истина слегка испугала его бывшего мучителя. — Не буду спрашивать, как ты узнал. Не удивлюсь, если в нашем мире ты тоже станешь кем-то вроде правителя и военачальника, — доктор посмотрел на него почти что преданно. — Иначе почему ты оказался здесь? Он вздохнул, подумав. — Но ты прав. Я привязался к тебе. Поэтому если будешь уходить навсегда — лучше убей. — Едем к тебе на работу, — усмехнулся Морьо, — в конце концов, мне и правда нужны документы. Здесь только тебе известно, кто я такой. Так что идти мне некуда. Пока некуда. Он провел ладонью по волосам доктора ласково и вместе с тем с какой-то небрежностью, будто приласкал домашнее животное. Потом помог врачу подняться. — Я до сих пор не знаю твоего имени. Когда я здесь появился, я был растерян и разгорячен боем. Скорее всего, я погиб там, где я был. Это место — что-то вроде наказания для мертвых. Остальные эльфы очищаются в Чертогах Намо, — он произносил некоторые слова на квенья. — Но сыновья Феанаро поклялись Тьмой сделать одно дело. Нам не удалось, и это расплата. Поэтому я воспринимал мучения как должное и не мог дать отпор. Чтобы чувствовать животных и людей, эльф должен быть спокоен и раскрывать и свой разум. Во время твоих пыток я, разумеется, не был в состоянии этого сделать. Да и не все это могут, я не самый лучший целитель, не самый лучший боец и не самый лучший знаток душ. Но зато я умею всего понемногу, — рассказывал он, пока они шли к машине. — И быстро учусь. Так как тебя зовут? — Иван Владимирович, — ответил доктор. — Но для тебя это длинно, можешь сократить, как хочешь. Пара их смотрелась странно — хромающий потрепанный врач и его спутник в доспехах и золотом венце и с длинной косой темных волос. Пес бежал за ними. — Что быстро учишься — это я уже заметил, — пробормотал доктор. — Может, поведу я? Местные стражи могут остановить нас в любой момент. Ха, кто бы ему позволил? Карантир вполне успел распробовать прелести вождения и получать удовольствие от езды — ведь часть пути к больнице как раз пролегала по участку кольцевой автодороги. Вскоре доехали до заросшего парка возле больницы. — Тут бы переодеться. Накинь халат сверху. Если что, скажу, что ты новый интерн. Это как бы подмастерье в услужении у лекаря, — пояснил доктор. В этот раз так быстро покинуть больницу не удалось. Хуже того, нового интерна пришлось представить и болтливым медсестрам, и паре коллег — выдуманным именем попроще, конечно. Потом они все—таки добрались до кабинета. Карантир, который уже освоился в больнице, в основном молчал. Венец и доспехи оставил в машине, волосы спрятал под шапкой, на лицо напялил маску и посматривал на всех быстрым взглядом. Он не чувствовал, что его узнавали, и его это успокоило. В кабинете сел напротив, не отрывая взгляда от доктора. — Ты тут начальник? — спросил он. — Да, я главврач. Потому и мог себе позволить отвлекаться на тебя. Место довольно тихое и спокойное, если быть на хорошем счету у вышестоящих... Но это тебе вряд ли интересно. Доктору вдруг подумалось, что Морьо был бы неплохим врачом. С его-то умением читать мысли он мог бы с одного взгляда определять, кто безумен, а кто — нет, и как с этим справляться. Он выглядел как еще один доктор, с его-то мрачным видом и хищным профилем. На позаимствованном в регистратуре бланке была выписана справка, удостоверявшая, что пациент страдает амнезией, доставлен был в больницу без документов, имя и фамилию вспомнить не может, равно как и другие сведения. В остальном физически здоров — теперь под ней стояли три печати и росписи, а еще выкопировка из истории болезни. В кабинет заглянула медсестра: — Иван Владимирович, вы с молодым человеком вместе пойдете на обход? Доктор кивнул и поднялся. Карантир чуть усмехнулся, убирая бумаги в карман. — Твоих знакомых не встретим, надеюсь? А то у меня не то настроение для общения с санитарами. — Встретим одних пациентов. Может, заодно скажешь, что с ними, — доктор попросил Карантира. Он последовал за врачом. Сейчас со снятым аванирэ эльф чувствовал себя как после обхода отбитых у орков пленных — липкая темная пелена горя и безумия накрывала с головой. В первой палате замер около молодой девушки. — Она здорова, — негромко сказал он, — насколько это можно назвать «здорова», конечно. У нее горе. Он сел рядом и взял ее за руку. — Он был болен. Твой ребенок. Он был болен, и это не твоя вина, что он не родился, — сказал он, глядя ей в глаза. — Нет. Шанса спасти не было. Ты не могла сделать иного решения. Это не смерть, это избавление. Он вернётся к вам с мужем в другом теле, нужно просто подождать. Эту девушку привез ее муж в страшном психозе. Про причину ее состояния говорили разное, но достоверно никто не знал. — Я выпишу успокаивающее и процедуры. Главное — что это не шизофрения манифестировала, и это прекрасно, — пробормотал доктор. Он сделал записи в карте сразу, чтобы не забыть. Двинулись по коридору к следующему пациенту. — Девушка — это не так важно, а вот сейчас мне и впрямь понадобится твоя помощь, — попросил он. — Его привезли, как и тебя, из полиции... Точнее, из СИЗО. Хотят направить на комиссию — она должна собраться в понедельник. И мне надо знать, симулянт он или нет? Ворвался в квартиру к незнакомому человеку, убил его и теперь уверяет, что это было временное помрачение, но, сам понимаешь, у меня тоже есть какое-никакое профессиональное чутье, так что думаю, он притворяется невменяемым. Карантир открыл дверь и встретился взглядом с пациентом. Мужчина был обрит наголо, на шее мелькнула наколка — как у орка. А ещё на Морьо дохнуло ненавистью — аванирэ тоже тут не было, но зато было откровенно орочье хищное сознание. И он по-орочьи жаждал крови и при этом боялся наказания. Из-за подобного коктейля эмоций эльфы держали сознание закрытым во время боя и в плену — от чужой беспочвенной ненависти становилось физически плохо. Карантир, отважно сунувшийся было в сознание психопата, вскинул руки к вискам и отчаянно вскрикнув рухнул под ноги врачу без чувств. Доктор быстро понял, что дело неладно, и, быстро подхватив эльфа под мышки, оттащил его в сторону. Сперва захлопнуть дверь в палату к пациенту, потом дотащить тяжелое тело до кушетки в коридоре, взять воды на посту медсестры, побрызгать ему в лицо… Он даже отыскал каталку и отвез своего нового “интерна" до процедурной, где свежий воздух из распахнутого окна и легкий укол тонизирующего привели Карантира в чувство. Он приоткрыл немного темные глаза, опушенные длинными ресницами. Раздался вздох облегчения. — Ты ожил. Я... Не подумай, ничего вредного в инъекции нет. Немного тонизирующего. Медсестры сами ставят его себе, когда сил нет и чувствуют себя разбитыми. Я уж думал, он тебя убил. Или... Раз ты вторгался к нему в разум, сам увидел убийство? Если он отчетливо помнит его, он симулянт. Извини, что заставил, — виновато сказал доктор. Он хлопотал над Морьо как наседка, в этот раз оставив всякие притязания на его тело, точно и не было дней, когда он грязно им наслаждался. — Я... Меня не напугать убийствами. Я сам убивал, — Карантир приподнялся на локтях. — вторгаться в разум... Бывает опасно. Особенно если там Тьма. Он убийца. Он убивал много. И он в своем уме, если можно так сказать о человеке, жаждущем крови. Я... Извини, это не для меня. Я не умею закрываться вовремя. Но он притворяется. Он не безумец. Об сказанном можно было догадаться. — Мы это давно подозревали. Хорошо. Приедут коллеги, и я скажу, чтобы написали отрицательное заключение. Дальше не ходи, — встревожился он. — Подожди меня здесь, раз голова еще кружится. Вода на столе. Я закончу с остальными и уедем. Он ненадолго покинул его и, обойдя остальные несколько палат, пошел назад. Когда он вернулся, Карантир уже сидел у окна и смотрел вдаль. — Я вспомнил, что не люблю ваше племя, — с брезгливой гримасой сказал он, — так много орков в обличье атани... Почему лично ты хотел причинять мне боль, Иван? Ты же не испытывал ко мне ненависти с самого начала. Доктор посмеялся, но только чтобы скрыть неловкость, а еще точнее — стыд. — Я думал, ты не в себе. Невменяем. И воспользовался. А еще... когда видишь существо совершенно иного вида, это сложно оценить.... Не знаю, как описать. Причинять ему боль проще. Я испытывал желание обладать тобой любой ценой. Но я просчитался и наказан, как видишь. Карантир поднял глаза и кивнул. — Идём к машине. Пора ехать домой, Иван. Садись за руль сам, я сегодня не в состоянии. Он был какой-то потухший, словно выдохся, и всю дорогу молчал. Они добрались до девятиэтажки в полном молчании. Даже словоохотливая соседка, желавшая повыспрашивать, кто этот юноша доктору — родственник или ученик, или кто еще — промолчала, наткнувшись на взгляд Морьо. На кухне доктор поставил молча чайник и воду в кастрюле. Потом прошел в комнату. — Ложись и отдохни, если тебе плохо. Еще раз прости, если это возможно. За то, что втянул тебя в это все. Хотя, помнится, ты ведь не любишь спать? Он сел осторожно рядом, даже не дотрагиваясь. — Да, наш мир весь во власти зла — так ты, наверное, назовешь его. Зло пронизывает нас и заставляет самих творить зло. Не подумай, что я пытаюсь себя оправдать. Карантир лег и поманил доктора к себе. — Ложись рядом, — разрешил он и поднял на него глаза, — ты хочешь близости. Я чувствую. Я против близости в том плане, в каком ты ее понимаешь, но я рядом, — он протянул руку и стиснул его запястье Это было так остро и неожиданно, что доктор едва не задохнулся от пронизывающего нолдорского взгляда. Это наполнило его таким чувственным желанием, какого он не испытывал, пожалуй, ни разу за все те разы, когда грубо овладевал им как своей вещью, как бессловесным животным. Несмотря на причинявшую боль рану, в паху желание отозвалось тяжестью, и ему стоило труда унять его — тем более, что желание это было не утолить. Доктор благодарно кивнул и лег с ним рядом, подчиняясь его жесту. Несмело обнял его за плечо и, уткнувшись, прерывисто вздохнул. Он был счастлив, полностью и совершенно, потому что Морьо позволил ему дотронуться до себя. Карантир рассеянно погладил его по голове и спине вновь. — Я тебя прощаю, — негромко произнес он, серьезно и устало. Казалось, ему большого труда стоило произнести эту фразу. — Спасибо. Ты удивительный. Я и не думал, что встречу тебя. Ты и правда как ангел. У доктора сквозь усмешку промелькнула искренняя любовь. Он склонил голову к его руке, которой Морьо держал его собственную ладонь, и прислонился к ней лбом. На некоторое время они замерли, потом он снова глянул на него. — Пойду приготовлю нам что-нибудь. Они поужинали. Потом спали на одной кровати — Карантир решился на это. А утром, когда доктор проснулся, эльфа не было. Не было и его одежды и вообще следов присутствия. После его исчезновения почти сразу начали ныть нога и рука, усилилась боль в паху. Таблетки снимали боль, но ненадолго — а душевную боль не снимало ничего. От эльфа не осталось ни следа, даже вещи на память. Он не предупредил, просто исчез, оставив врача одного. После полуночи, когда врач успел передумать все возможные и невозможные версии, дверь скрипнула и вошёл его эльф. — Куда ты исчез? — взволнованно спросил доктор, не упоминая о том, что всерьез подумывал, каким способом наиболее безболезненно лишить себя жизни. Но он чувствовал себя не в праве упрекать Морьо — может, тот искал сородичей или всерьез занялся тем, чтобы получить, как он выражался, верительную грамоту. Карантир скинул новую куртку и коротко ответил: — Был занят. Ездил кормить собак на дачу. Купил кое-какие вещи. Ходил в центр за верительной грамотой. Обещали сделать. Я не знаю, как с тобой связываться через палантир. И ты не знаешь. — Он достал свой новый телефон и документы по симке. — Вот сказали цифры номера для связи. Кожаная куртка ему шла. В городе он не раз встречал на себе заинтересованные женские взгляды, а девушка из центра помощи бездомным и вовсе была с ним мила, как никто раньше. Доктор взял его телефон. — Вот мой номер. Давай, я запишу его у тебя. Можно поставить картинку на контакт, чтобы ты узнавал меня по лицу, если ты не знаешь наших букв. Я приготовил жаркое, хотя не уверен, что тебе понравится. В твои времена в еде не было вкусовых добавок и прочей дряни. — Я неприхотлив, — улыбнулся Карантир, — и я набрал трав в лесу около дачи. Так что скоро буду готовить привычные блюда. А ты встревожен. Зря. Когда я решу перебраться в свое жилье, я тебе скажу. Но, думаю, я всегда буду отвечать, если ты меня вызовешь, — подмигнул он.