Четверо из Средиземья

*** Дорога была гладкая, из непонятного материала, совершенно без стыков и камней. Мимо летели самоходные повозки — вроде той, на которой его привезли — летели со скоростью орлов, даже быстрее. На обочине пылилась земля, в воздухе стоял тошнотворный запах, напоминающий вонь у окрестностях Ангбанда. Очевидно, повозки работали на горючем, которым растапливали печи врага мира. Дорога казалась бесконечной и тянулась вдаль. Через минут тридцать пути он наткнулся на развилку с кольцами, где совершенно непонятно было, как идти: дорога для путников кончилась, а по ленте дороги повозки ехали нескончаемым потоком. Куруфин услышал резкий сигнал, и рядом остановилась белая повозка, откуда высунулась довольно молодая аданет. — Эй, турист. Тебе куда надо? Подвезти? Тут пешком нельзя — либо собьют, либо гайцы штрафанут на нехилую сумму. — Я не знаю, куда. Куруфин мысленно растерялся, понимая, что у него нет и особого плана: с одной стороны, город этих людей ему не нравился совершенно, но в нем наверняка можно проще выжить или, скажем, поискать Валеру. В лесах было бы лучше прятаться, но скитаться там в одиночку, без верных, голодать, строить землянку, мёрзнуть ночами… И он улыбнулся аданэт, наклоняясь и садясь в ее повозку. — Мне куда-нибудь. Не знаю, куда. В город. Я ищу друга. Его звали Валера. Он постеснялся сказать, что тот работает в колонии, вдруг девушку это испугает. — Можешь довезти меня до города? — А адрес знаешь? — спросила девушка, трогаясь с места, — фамилию и отчество? Ты хочешь искать человека по имени Валера в Москве, ориентируясь только на имя? Серьезно? Валеру среди десяти миллионов людей? — Нет, — смущённо признался Куруфин. Идей у него не было. — А что, ваше селение так велико? — и, увидев ее изумление, добавил: — Я не отсюда. Издалека. Охранник говорил, эльфов в их мире считают сказкой, так может, и она ему не поверит? Он искоса оглядел девушку. Она была хороша собой, и он даже приблизительно не мог угадать, сколько ей лет. — Тогда я не знаю, куда пойти, — со вздохом признался он. — Ты из провинции, что ли? — удивлённо сказала она. — Вот так просто приехать в Москву по приглашению человека, у которого знаешь только имя? Деньги хоть есть у тебя? А документы? Паспорт? — Получив отрицательные ответы, она присвистнула. — Или ты вообще мигрант? И только сейчас обратила внимание, как он поджимает губы и сутулит плечи. У нее появились нехорошие подозрения — Ты бежал от кого-то? Как тебя зовут? — тихо спросила она. — Куруфинвэ, — он остро посмотрел на нее, пытаясь понять, можно ей довериться или нет. — Ты права. Я бежал. Меня держали в заключении. Плохо. Он вздохнул. Наверное, она и сама заметила, что у него с зубами — ему казалось, даже улыбка стала другой. Она не подумала о тюрьме — колония была далеко, да и о беглецах информации не было. Поэтому она сразу решила, что симпатичного юношу держали в рабстве. Возможно, похитили в детстве и измывались до сегодняшнего момента. Поэтому и имя такое странное — как кличка у собаки. — Тогда, может, нам обратиться в полицию? — предложила она. — Там помогут. Слово «полиция» Куруфину было хорошо знакомо. — Нет! Прошу, не надо. Он взволнованно схватился за ее руку, не обращая внимания, что она лежит на рычаге передач, машина вильнула, и остаток пути Куруфин извинялся за свою порывистость. — Там было очень плохо. И в полиции тоже. Меня там убьют. Они ехали по городу, беседа утихла, и оставалось разглядывать виды за окном. — Какая высокая крепость, — воскликнул он, смотря на Москва-Сити. Ещё больше его удивил фонтан и большие машины на дороге. Наконец они проехали к дому аданэт, и тут Куруфин обнаружил, что смертные живут не в отдельных своих домах, а в одном общем доме. — И у тебя столько сородичей? — Нет. Я своих соседей даже не знаю, — улыбнулась она. — Кстати, меня Ирина зовут, я не представилась. Здесь у нас много квартир, и мы с соседями даже не встречаемся. Это удобно на самом деле — общая канализация, водопровод, электрическая сеть. А частному дому мужик нужен, а не офисный планктон. Ее напрягали его странные словесные выражения, его слова о том, что в полиции будет плохо и его искреннее удивление столицей, но она решила, что он из глубокой провинции. — Надеюсь, лифта не испугаешься, — весело сказала она. — Останешься пока у меня, хорошо? А потом что-нибудь придумаем. И открыла дверь. Они прошли в небольшой холл, где на стене мигал красный кружок, металлическая кнопка. Дверь в стене открылась, а потом... Потом Курво ощутил, как они отрываются от земли, и испугался, однако железный шкаф ехал плавно. Вышли наверху, и вскоре аданэт открыла дверь в квартиру. Тут было куда красивее и лучше тюрьмы, а ведь он больше ничего и не видел. — Красивые покои, хотя небольшие. Благодарю, — он ещё не забыл учтивых манер со времён Нарготронда. — Да ладно, небольшие? — с искренней обидой сказала она, — трёшка в Москве — небольшие? Иди купаться в душ. Халат дам, одежду в стиралку кинь. Что есть будешь? Шашлык заказать? Пиццу? Суши? — Раздеться? При тебе? Прости, я стыжусь, аданэт, — она завела его в ванну, и Куруфин осматривался. Тут было куда чище и красивее, чем в тюрьме, но он благоразумно об этом промолчал. Потом девушка вышла, а он долго и старательно отмывался от дорожной пыли и пота. Потом, накинув на плечи длинное одеяние, заглянул к нему, снова благодаря за гостеприимство. — Я буду рад всему, и каше, и похлёбке с хлебом,— ответил он, поскольку не знал, что такое пицца и шашлык. — Садись, — она махнула рукой на стол и придвинула ему тарелку с жареными на мангале овощами и мясом, — уже приехало. Угощайся, Куруфинвэ. Можно как-то покороче? Она налила ему травяного чаю и села рядом, с интересом разглядывая, но при этом не забывая есть сама. — Откуда ты родом? И что с тобой случилось? Тебя держали в плену? — Очень вкусно, — он с наслаждением принялся за еду, и хотя мясо имело незнакомый привкус, а к вкусу овощей примешивались какие-то острые специи, которых не не знал, охотно съел почти все. — Можно звать меня Курво. Я родом из... Издалека. Из Валинора, но сюда попал не так давно, и напал на какого-то стражника — за это меня и держали взаперти, но я чудом сбежал. Она не удержалась от улыбки — юноша был таким милым, будто попал сюда из рыцарских времен — и по манерам общения, и по растерянности на миловидном личике. Его было искренне жаль. — А лет тебе сколько? Восемнадцать хоть есть? — возраст у эльфа не считывался внешне. — Братья звали меня Атаринкэ, если тебе будет так проще, — Куруфин посмотрел на нее с непониманием. — Что до возраста, то мне куда больше. По вашим меркам я довольно стар. Я не принадлежу к смертному племени. Я эльф, говоря по-вашему. Мне жаль, что пришлось предстать перед тобой в таком виде, — он все же очень стыдился отсутствующих передних зубов. Она недоверчиво вскинула бровь. — Эльфов не существует. Это сказки. А ещё есть заигравшиеся в них городские сумасшедшие, которые придумывают себе легенды и… Она осеклась, внимательно глядя на его острое ухо. Потом протянула руку и убрала темные пряди, разглядывая его. — Невероятно. Пластика бы оставила шрамы, а тут нет ничего... — прошептала она, чуть коснувшись острого кончика. "Может, и врёт, конечно, но..." Ирина не знала, что делать. Кроме ушей, у него были необычные сияющие глаза — что-то не то с радужкой. Тоже вживленная? Но он совершенно ничего не знает о технологиях. — А что случилось с твоими зубами? — осторожно перевела она тему. Куруфин помолчал, краснея. — Прости, честно рассказать не могу, а лгать тебе не хочу, ты ведь приютила меня. Это не для ушей невинной девы. Я мог бы сказать, что жестокость и низость смертных не знает границ, но ведь ты приютила меня, а Валера помогал и не дал умереть. Тут Курво достал заботливо спрятанный планшет. — Смотри, это он мне подарил. Я плохо знаю ваш язык, но эта вещь помогает. Он запустил переводчик и начал говорить на синдарине, планшет переводил вслух. — Да, я уже слышал, что в вашем мире подобных мне не осталось. А я оказался тут, сам не знаю, как такое случилось. Я помню битву — потому-то я и убил вашего стража, думал, я ещё там. А оказалось — попал в совсем иное место. И он со вздохом окончил свой рассказ. — О, — выдохнула она, — значит, ты... Ну хорошо. Останешься пока здесь, у меня свободная комната есть. Пошли покажу, — она поднялась, внимательно глядя на него. Комната была большая, светлая, с удобной мягкой кроватью и телевизором. — Свет здесь включается. В душ ходи, сколько хочешь. Продукты в холодильнике. Ещё что-то надо? Она глянула ему в лицо и неожиданно чмокнула его в губы. — Отдыхай, Атаринкэ. Куруфин постарался не вздрогнуть — таким неожиданным оказался этот поцелуй, но изумленные глаза его все-таки выдали. Он чмокнул ее в ответ — быть может, тут так было принято? И снова смутился. — Благодарю за помощь. Я был хорошим мастером там, у себя, может, и тут кому-нибудь понадоблюсь. — На этом он посмотрел на кровать за ее спиной — она была единственной в комнате. — Быть может, я лучше лягу на ковре? Я привык к дальним походам и могу уснуть везде. — Зачем? Это твоя комната. У меня есть диванчик, — ответила она с улыбкой. — Просто там у меня игровой компьютер и работа, так что проще тебя поселить здесь. Надеюсь, тебя не отследили по камерам, — нахмурилась она. — О, благодарю, ты очень добра. Я и сам опасаюсь, что за мной может быть погоня, и не хотел бы навлечь на тебя беду.... Если бы здесь был мой меч, второй раз я бы не позволил этому орочьему племени подступиться ко мне. Ирина подумала, что ему крупно повезло, что меч не с ним — отбиваться от автоматов мечом не лучшее занятие. Но комментировать не стала. Куруфин успел так вымотаться за день, а постель оказалась такой мягкой, что он уснул не по-эльфийски крепко и спал до утра. Поднялся он раньше Ирины и, справившись со смесителем в ванной и, умывшись, вошел на кухню. Тут он сумел разобраться лучше Келегорма — не в последнюю очередь потому, что вчера подметил, как девушка включает плиту и газ. В холодильнике он нашел овощи, фрукты, хлеб и яйца, так что скоро по кухне разносился аромат свежего омлета и некого подобия салата с зеленью. — Вообще я думала, ты себе бутербродов настрогаешь, а ты развел целую кухню, — с восхищением сказала она, — ваши мужчины готовят еду сами? Удивительно. Она полезла за кофе, предложив Куруфину на выбор кофе или чай. — Если бы ты не был в бегах, я бы поискала тебе работу в ювелирных мастерских, но вряд ли тебя возьмут без бумаг. Да и для тебя это может быть опасно. А вот с зубами надо что-то делать, — она глянула на него с жалостью. — Слушай, я, конечно, занимаюсь пломбами, а не имплантами, но… И она повела его наружу, выдав ему чужую куртку и брюки (к счастью, он уже успел привыкнуть к местной нелепой одежде и не смущался). Они снова ехали на повозке, и Куруфин выспрашивал, как она движется сама по себе, и едва удерживался от того, чтобы попросить рассмотреть двигатель поближе, а потом вышли перед невысоким белым зданием, где внутри стояла редкостная чистота и где Ирина указала ему на кресло. Он пообещал держаться и терпеть все, если это поможет исправить зубы, но все-таки нервно вцепился в сиденье кресла, на котором лежал, лишь изредка со страхом посматривая на маленькую иглу в руках Ирины. — Не бойся, я пока просто посмотрю, — она осмотрела рот. Потом позвала молодого атана в оранжевой маске на лице, и они долго обсуждали, осматривая результат действия Зубра. Потом она прыснула жидкостью из баллончика, и Куруфин перестал чувствовать десны. Атан воткнул иглу в десну — это оказалось совсем не больно — и достал маленький бур, который крутился сам по себе и неплохо бы подошёл для обработки алмазов. Позже она объяснила ему, что постоянные зубы поставят в ближайшее время, а пока предложила ровный ряд съёмных протезов. Закрепили на оставшиеся целыми клыки и наконец выпустили эльфа из клиники. Было непривычно. — Только не грызи ими ничего. Это времянка. Если десны не воспалятся, вживим керамические, — пообещал атан. Но даже пластиковые мосты смотрелись почти как родные зубы. — Должен будешь, — шутливо сказала Ирина. Куруфин поклонился, прижимая руки к сердцу. — О, я непременно отплачу, как только смогу. Быть может, мне удастся отыскать себе занятие в какой-нибудь мастерской. Она отдала ему ключи, и он направился назад, домой. Все шло прекрасно, он рассматривал вывески, мигающие огни и высокие сверкающие стеклом здания, временами сверяясь с маршрутом, который ему накидала Ирина на листке бумаги, пока не добрался до уже знакомого ему длинного дома и уже хотел было подойти ближе, как вдруг увидел издалека стражей в уже хорошо знакомой ему форме. Видеться с ними вновь, а тем более беседовать ему совершенно не хотелось, так что он быстро пригнулся и отступил за полосу кустов вдоль дороги, присматриваясь. Его они искали или нет — понять было сложно, но Куруфин решил не испытывать судьбу и направиться назад, переждав время, пока они не уйдут. Однако сидеть просто так в двух или трех дворах от дома показалось ему и скучно, и боязно: вдруг стражники наткнутся на него? Так что он, уйдя подальше, углубился через заросли в длинные ряды строений с одинаковыми широкими дверями. В одном из этих строений звучала странная громкая музыка, раздавались голоса. Оттуда вышел атан в рабочей одежде, отошёл за кусты. Следом высунулся ещё один. — Вован, где тебя носит? О, парень, чего надо? — Куруфин не успел отступить и скрыться с глаз, и был замечен. Он вышел, посмотрев в сторону распахнутых ворот, и увидел за ними одну из тех самых самодвижущихся повозок. Передняя крышка была откинута. — Ого, вы открыли эту удивительную повозку? Могу я взглянуть поближе на устройство? И, не обратив внимание на посмеивавшихся парней, подошел, глядя на хитросплетение трубок и проводов. — Первый раз видишь двигатель? — добродушно сказал Иваныч, хозяин автобокса. — Ладно, проходи. Так что уже через полчаса Куруфин угощался Балтикой, а Иваныч объяснял ему на русском матерном принципы работы двигателя, показывая трубки для подачи топлива, воды для охлаждения и аккумулятор для запуска мотора. — Это механическая коробка передач, есть ещё автомат, но там устанешь разбираться, хотя для вождения удобнее. А тут все просто — таз с гайками! — автослесарь был рад найти благодарного слушателя. Куруфин оказался талантливым учеником и благодарным слушателем, заодно между разговорами помогая делать ему работу. В свое время Феанаро так же, не смущаясь юностью и удивлением младшего сына, давал наблюдать за своей работой, объясняя, что и к чему, и хотя Иваныч мало чем на него походил, общее у них было: а именно — стремление открыть благодарному слушателю тайны мастерства. Устройство машины Куруфина восхитило, и он уже начал продумывать, как непременно создаст самоходную осадную машину или такую же повозку, а потом вспомнил, что он давно не в родных местах, не на Аглоне и даже не на Амон Эреб, а здесь, в чужих землях. За воротами потихоньку темнело. — Слушай, да ты талант, парень, — одобрил Иваныч, когда Куруфин умело затянул очередную стяжку. — Хочешь у меня в автосервисе сдельно работать? Мне руки нужны. Это я здесь шабашу, ты не думай. У меня на точке и смотровая яма есть, и подъемник. Много, конечно, платить по первости не буду, но опыт наработаешь. Если научишься в электронике копаться, с иномарок можно нехило поиметь, — тут же вцепился в потенциального работника автослесарь. Его восхитило то, насколько Куруфин был увлечен делом, а не деньгами. — Я? Конечно! — Куруфин кивнул. — Я ещё не встречал таких машин и хотел бы сам собрать такую, и помогать готов, тем более, что я тут почти ничего не знаю. Он не стал посвящать нового знакомого в детали, но все больше убеждался, что все смертные — разные, и не все из них монстры, хотя так и не смог преодолеть некоторую предубежденность. Они договорились увидеться завтра с автослесарем и разошлись. Куруфин даже рад был темноте — легче спрятаться, если его ещё караулят... Но нет, возле дома стояло лишь несколько подростков, а в подъезде было пусто и тихо. Он поднялся наверх по лестнице, не доверяя лифту, и вскоре встретился с порядком испуганной Ириной. — Ты где прятался? — с ужасом сказала она, — я думала искать тебя с полицией, но вспомнила, что ты от них и прячешься. Давай, я тебе дам телефон, а то я очень переживаю, что с тобой что-нибудь случится. Ты же совсем тут ничего не знаешь. А если кто обманет? Похитит? Всегда говори, куда идёшь. Пожалуйста, — и крепко обняла подопечного. — Я уже отыскал себе занятие по душе. Там в гаражах один добрый человек пояснил мне, как устроены ваши самодвижущиеся повозки, так что я задержался. Прости, — он обнял ее в ответ, невольно нежно погладил по спине. Ему хотелось успокоить ее, тем более, что на лице девушки был написан страх за него. И он посмотрел на нее с ободряющей улыбкой, хотя немного виновато. — А что такое телефон? — Это как твое устройство, которое тебе подарил Валера, — улыбнулась она. — Только ещё можно будет связываться на расстоянии. Может даже с тем твоим новым приятелем из автослесарей. Надеюсь, они тебя не тронут, — она нежно погладила его по щеке. Ей он казался совсем наивным, кротким и беззащитным — не иначе, работала эльфийская магия. Куруфин взял ее руку в свою, удерживая. — Тебе нечего тревожиться. Он на миг посерьёзнел, сведя темные брови, потому что понимал, что лукавит — его, наверное, разыскивают те стражники, и если сегодня приходили не за ним, в другой раз так не повезет. — Так что буду заниматься этими вашими машинами, обещали научить и даже заплатить. Куруфин опустил взгляд, а потом прижал ее руку к губам: целовать девушку в губы ему казалось слишком интимным, пусть он и был уверен, что сердце этой аданэт обращено к нему. — Вот и славно. Потом мой движок переберешь, — она засмеялась и повела своего эльфа на кухню — кормить, поить и укладывать спать. В этот раз было вино, морепродукты с пастой и выпечка — она расстаралась. — Я уверена, ты найдешь себе место по душе у нас, — ласково говорила она, гладя его запястье. Куруфин смутился. Он вспоминал прошлую жизнь — и все это было скрыто толщей воспоминаний, и сама память побледнела и стерлась. Должен ли он был хранить верность? Ведь у них не было надежды на воссоединение в посмертии, а супруга покинула его еще до Исхода, и они расстались так же, как атто и аммэ. Иногда Куруфин жалел, что во всем стремился последовать отцу, но былого не вернешь. Быть может, тут и впрямь начинается новая жизнь и новый шанс. Размышлял он об этом недолго. Еще раз серьезно глянул на нее и легонько сжал ее пальцы. Вино было легким и приятно веселило, и, поднявшись, он нашел своими губами ее, ощущая его привкус. Она приподняла брови, чуть улыбнулась. — Это ни к чему тебя не обязывает, Куруфинвэ. В конце концов, почему бы и не провести приятно время вместе, раз выпала такая возможность? Она поднялась, обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом, скользя руками по стройной гибкой спине. Духи у нее были резковато непривычные, сама она была жаркой и слишком самоуверенной, в отличие от эльфийских дев, но это было даже приятно. Куруфин с необычной для себя страстностью приник к ней, прижался в горячем и требовательном поцелуе ещё раз, точно проверяя, не отступится ли она. Ладони его легли ей на талию, потом скользнули вниз. Он склонил голову, прижавшись в новом поцелуе к ее груди. Скоро он стягивал с себя штаны, подергал в недоумении застёжку ее нижнего белья, потом отстранился, предоставляя ей самой справиться с ним, и только когда взглянул ей за плечо, увидел там пару мелких крючков. Она приподняла ногу, обвивая его колени, откинула голову, подставляя под поцелуи шею, грудь и ключицы. Отстранилась ненадолго, завела руки за спину и отстегнула лифчик. Откинула в сторону, стянула с себя остатки белья и повлекла Куруфина на диван, не отрываясь от его губ. Куруфин проходился губами по ее груди с маленькими сосками, потом навис над ней, продолжая ласки, развел ее ноги, вжимаясь между них своим пробуждающимся и полным желания естеством. Погладил внутреннюю сторону бёдер. По их обычаям выходило так, что эта аданэт отныне станет его супругой, но сама она так, кажется, не считала. Она промурлыкала что-то ласковое, спускаясь рукой на его бедра и направляя его в себя меж бесстыдно разведенных ног. Откидывалась на подушки, изгибаясь под его горячими руками и глядя на его прекрасное лицо с точеными чертами, и стонала негромко, часто и прерывисто дыша. На Куруфина нахлынуло в ответ столь же горячее желание, смывая бесследно все образы прошлых лет, и он подался, погружаясь в ее лоно своим естеством, ладонями держа девушку за талию. Он чувствовал, как стискивают его ее мышцы, и хотел ее здесь и сейчас — глубже, больше, ещё и ещё, так что вскоре это он нависал над ней, двигаясь быстро и часто. Он на миг замер, давая ей и себе прочувствовать этот миг единения, и чувствовал, как она вздрагивает от удовольствия. Она стискивала его сильными ногами, вскрикивая от наслаждения. Секс с этим парнем был круче, чем все ее случайные интрижки в тиндере и на прочих сайтах знакомств. Порой она приоткрывала глаза и натыкалась взглядом на взгляд его необычных сияющих серых глаз. Уже позже, лёжа с ним в обнимку на кровати, она расслабленно думала, что надо бы выправить ему документы через знакомых. И восстановить зубы. И обучение организовать, хотя бы какие-то курсы… Она так и заснула головой на его плече. Куруфин поцеловал ее в щеку мягко и сам ненадолго задремал, но виделось все дурное, и он предпочел подняться затемно, чтобы заняться завтраком — какой-нибудь похлёбкой, которую надо долго и вдумчиво готовить — чтобы только не возвращаться мыслями к тому, что снилось недавно. Внизу мелькнули фигуры стражей — они обыскивали дворы. А может, просто патрулировали территорию — Курво уже знал, что стражей у этих атани было много, очень много. — Ты чего? — Ирина остановилась на пороге. — Тебе не спится? Она подошла ближе и обняла его со спины. — Боюсь их, — честно признался он, — не хочу назад... Туда. Ему пришло на ум, что это ищут его, и он отошёл от окна. — Надеюсь, они тебя не тронут. — С чего они меня тронут? Значит, ты прикончил полицейского, и тебя держали в тюрьме? А ты без знания языка и вот такой... Красивый, без бороды, похожий на девушку в глазах людей... — негромко сказала она. — Какой кошмар. Она все поняла — и отсутствие зубов, и боязнь полиции, и то, что он порой ведёт себя как затравленный зверь. Поняла и прижалась к нему всем телом, крепко обнимая. — Мы уедем отсюда подальше, Куруфин, как только я закончу с твоими зубами и отработаю то, что должна. Он обнял ее и уткнулся ей в плечо, кивая, но скоро распрямился вновь. — Ты меня спасла, — прошептал он ей на ухо. Потом отошёл от окна, снимая с плиты кастрюлю. — Завтрак готов. Я сварил чай... Жаль, что у тебя нет печи или открытого огня, я бы придумал что-нибудь повкуснее. Да, жить на природе, как он привык, было бы куда лучше. Он встал напротив нее, нарезая хлеб. — Я бы мог охотиться, я многое могу, вот увидишь. — Ой, это только на даче, — засмеялась она. — Я, наоборот, без города жить не могу. Разве что в поселок на пару дней. Только охотиться тут не на кого, да и нельзя. А у тебя есть семья, Куруфин? — Да, у меня были отец и мать, и ещё шесть братьев. Я и сам был женат, и у меня был сын, но когда мы покинули благословенный край, наши жены не последовали за нами, и я остался один. Скоро атто погиб, а мы всемером остались мстить за его гибель врагу этого мира. Мы и ещё мой малыш Тьелпе, хотя он давно уже взрослый. А затем мы неудачно попытались вернуть принадлежавшее нам отцовское сокровище, со многими повздорили, и сын от меня отступился. Я так и не помирился с ним, когда он меня оставил. — Скучаешь по семье, — она сказала это утвердительным тоном, — если найти способ отправить тебя домой… Она осеклась. Ей само стало неуютно от мысли о расставании со своим эльфом. — А если тут кто-то есть ещё из твоих? — тихо спросила она. — Скучаю по братьям и сыну. Хотелось бы, чтобы они тут оказались, но сильно сомневаюсь в этом. А что, можно это как-то узнать? Потом он вспомнил, в каком огромном городе скрывается — таком большом, что даже те стражники его до сих пор не отыскали. А еще вспомнил их прежние беседы — ведь в этом мире совсем не было эльдар, таких, как он. — Наверное, если другие эльфы появились бы, это стало бы известно? — Он вспомнил Морьо с его огненным нравом и не менее вспыльчивого Тьелко. — Не сомневаюсь, братья обратили бы на себя внимание. — Ну, про тебя же не стало известно, — мягко сказала она, — и, надеюсь, не станет известно ещё долго. Значит, в автослесари? Они накрыли стол и принялись за еду. Потом она поехала на работу, а Куруфина уже ждал в гаражах Иваныч. В этот раз он показывал Куруфину машину на подъёмнике и сварочный аппарат. Эльф охотно лез в механизм руками, попутно выспрашивая о горючем и о том, для чего все эти провода. Электрика пока что была для него сложна, а вот простые вещи вроде смены колес он уже делать мог и к вечеру помог почти с каждой машиной, так что Иваныч был готов на что угодно, лишь бы не отпускать такого способного работника. Но настоящий талант у Куруфина обнаружился именно что к кузовному ремонту и сварке (удивительного мало, учитывая его работу в кузнице). Если что его и огорчало, так то, что братья не смогут посмотреть и познакомиться с устройством машин. Он с интересом изучал сварочный аппарат, практикуясь сперва на небольших деталях, потом учился полировать швы и выравнивать вмятины и, как и вчера, опоздал вечером. — Кажется, я потеряла перспективного жениха, — со смехом приняла его Ирина, — все вы так. Только дойдете до гаража — все, мужчина пропал. Вижу, грязный и счастливый. Иди, отмывайся от мазута. Тебя ещё не споили? Алкоголь Иваныч Куруфину не предлагал: видел, что в отличие от других слесарей новый парнишка совершенно не в восторге от выпивки и решил, что лучше пусть копается в деталях, чем спивается. — Знаешь, можно ведь кузницу тебе оборудовать. А там детали ваять. Их вообще на заводах на конвейерах делают, но у элитных машин они стоят бешеных денег, а ты вполне в состоянии вручную сделать копию любой детальки. На следующий день Иваныч отвёл Куруфина за гаражи и показал укрытую брезентом кучу. Откинул ее в сторону, и курво узрел битый в хлам автомобиль. — Порш Кайен. Машина мечты. Владелец врезался через месяц после покупки и бросил здесь — новый купить дешевле, чем восстанавливать. Если руки из жопы, — сказал он. — Хочешь заняться? Тут, в принципе, реально исправить: заварить, кузов вытянуть, детали треснувшие переплавить. Электроника почти целая, а вот железо в хлам. Знаешь, как бабы вешаться на шею будут, если такую тачку заимеешь? Зверь, а не машина. Женский интерес Куруфина не прельщал, да и другие честолюбивые мечтания вроде «проехаться по району, гудя басами» его не тревожили, но бесхозная машина, которой можно было заняться, сразу заставила его жадно блеснуть глазами. — Лучше продать, — заметил он. — Деньги у вас в ходу, а я так ничем и не отплатил Ирине за то, что живу у нее. Иваныч подошел, тыкая пальцем в экран своего телефона — в нем была такая же машина, но без смятого кузова. Плавные формы и выразительный силуэт Куруфина покорили сразу. Он полистал немного картинки, изучая форму, а потом кивнул: да, можно будет попробовать. Так теперь и потекла работа: утром эльф помогал с тем, с чем мог помочь, а когда обязанностей по его части не было, увлеченно копался в груде металла. Одно крыло было измято в хлам и восстановлению не подлежало, но вместе со слесарем они отыскали на авторазборке другое такое же — требовалось только немного выправить и подкрасить. Ирина-таки зашла посмотреть на увлечение Курво и пообещала научить водить. Ее скромненькая машина на фоне шедевра автопрома выглядела бледно. Иваныч помогал с электроникой и объяснял, как мог. Ирина тоже приволокла Куруфину учебники — она уже знала, что тот не спит по ночам и может учиться.