Четверо из Средиземья

*** Карантир где-то пропадал днями и ночами, полностью оставив хозяйство на Финдуилас. Иван не знал, что и думать. Заявлялся он поздно, отмалчивался или огрызался в ответ на самые невинные вопросы. Последней каплей стало то, что эльф приволок какую-то сумку, оставил ее в коридоре и пошел мыться. Когда психиатр заглянул внутрь, он увидел сотни свернутых в рулончики банкнот — доллары и евро. Он испуганно переминался под дверью ванной, ожидая, пока Карантир вымоется, потом решил, что разговор на повышенных тонах (а этого стоило ожидать) не для ушей Финдуилас, и вошел. Эльф увидел, как тонкая занавеска отогнулась, и за ней показался его доктор. — Иван, — сочувственно обратился он. — Ты зря стремишься подсмотреть. — Я не… — Я знаю, что ты думаешь. И ты напрасно возбуждаешь в себе желание. Карантир и в самом деле выхватил картинку из мыслей доктора — но только самую последнюю. Все их он не знал, увидел лишь себя, обнаженного, в каплях воды на розовой коже бедер, с мокрыми черными волосами, по которым тоже струилась вода. А желание домыслил сам, да и загоревшийся взгляд смертного… — Откуда ты взял столько денег? — Иван тем временем перешел на злой шепот. — Отбросив как несостоятельную ту мысль, что ты успел накопить, работая курьером, подозреваю, что достались они тебе незаконно. Сейчас не дикие времена. Законы у нас суровы, ты навлечешь беду и на себя, и на нас! — Я не нарушаю ваши законы, Иван, — Карантир сполоснул волосы от шампуня, — я никого не граблю и не убиваю. Я помогаю убийцам и бандитам договариваться между собой. Это совершенно законно. А что касается морали... Я не совершаю ничего хуже, чем то, что ты творишь на своем рабочем месте. В неволе никого не держу, документы не подделываю. С точки зрения закона проблем не будет. А деньги мне нужны. Впрочем, если я тебя подставляю, я могу уехать, и ты меня никогда больше не увидишь, обещаю тебе. — Нет, нет! — спохватился доктор. — Я вовсе не это имел в виду. — Тон его сразу стал испуганным и просящим. — Просто я боюсь за тебя и за девушку. Так это деньги бандитов? И ты не думаешь, что они заберут их назад? — Нет же, ох, до чего несносный атан, — Морьо вытерся и накинул на плечи халат Ивана, который был ему маловат. — Это плата за услуги. И вообще, скоро их не будет, потому что я планирую купить машину взамен твоей. Нет, не волнуйся, я не разбил ее и не сломал. Все. Можно, я пойду ужинать? Выпусти меня из ванной, — и он убрал руку психиатра с дверного косяка. Карантир ел жадно, хотя обычно был щепетилен в еде. Вид у него был уставший, но племяннице он улыбнулся и поцеловал галантно ее запястье. — Знаю, слишком много на тебя свалилось обязанностей, малышка, но сейчас мне совершенно некогда заниматься готовкой. Финдуилас улыбнулась — она была искренне рада каждый раз, когда он возвращался целым и невредимым. Мир смертных казался ей глубоко враждебным и странным, хотя многое в нем было удобно, да и магазины, на полках которых можно было отыскать абсолютно все, восхищали воображение. Иногда Иван отводил ее в соседний большой супермаркет за продуктами, один раз на выходных даже съездил с ней в торговый центр, где она налюбовалась на витрины, и купил ей красивой одежды и обуви. А вот местные украшения в сравнении с изделиями дяди Куруфина казались бледными и блеклыми. — Ничего, я рада, что могу помочь. Карантир мазнул ее губами по виску. — Устал, моя хорошая,— пожаловался он. — Был тяжёлый день. Но я хочу свой собственный автомобиль. Мне, кстати, дали разрешение водить машину. Именно на попытке купить права Карантир вышел на солнцевского авторитета, с которым и договорился о месте «медиатора». Если надо было быть очень убедительным, он пускал в ход чары, хотя владел ими плохо. А вот осанвэ использовать не гнушался. В этот раз он несколько наврал Ивану — участвовал в разборках и даже сам успел пришить одного из бандитов — соперников своих новых друзей. Недавно откинувшегося Зубра. Теперь у него дико болела голова — он сунулся в мозги ублюдку и получил дозу жутких воспоминаний о насилии, которому подвергся сам. Зубр сам делал себе девочек из более слабых, и на одной из картинок Морьо даже показалось, что он мучит парнишку с длинными волосами, залитое кровью лицо было точь-в-точь как у брата... Впрочем, после этого он разнёс ему голову прицельным выстрелом. И не жалел ни о чем — ему просто было худо от ненависти, ударившей по нервам. Запоздало ему подумалось, что можно было бы потрясти хорошенько того мерзавца и узнать, что за это был за парнишка в его руках, но сделанного было не вернуть, а Зубр давно кормил рыб на дне одного из коллекторов вокруг Москвы. Доктор глянул на него участливо, предложил какое-то лекарство, но Карантир отмахнулся. Несколько часов сна, или, вернее, воспоминаний о светлых днях в Валиноре — и он поднимется отдохнувшим. Обязательно. Наутро Иван еще спал, а Финдуилас уже готовила на кухне каву и нехитрый завтрак для Морьо — он поднялся, благодаря ее. — А мне сегодня было доброе видение. Хотя я и не помню, о чем. Так что все у тебя наладится, — она погладила Карантира по руке, тот поцеловал ее и вышел прочь. Деньги остались в прихожей. Направился он в офис, который держал один из бандитов: поутру там было пусто, и он рассчитывал посидеть с ноутбуком, но не просто так, а выбирая новый автомобиль. Накануне Егор, босс бандитов, хлопая Карантира по плечу после очередного успешного дела, заметил, что все хорошо, только машина у их решалы какая-то неказистая, старенькая иномарка двадцатилетней давности. — Хм, — Карантир до сих пор не задумывался об этом. — Выбери ты себе нормальную пацанскую тачку! А я добавлю сколько надо! — щедро решил Егор. Он же научил Карантира отличать машины, выставленные владельцами, от тех, которые были в руках у перекупщиков, подсказал, на что смотреть, и эльф сел за ноутбук, полный желания отыскать себе порш-кайен, по совету бандитов. Машина ему нравилась — она выглядела в меру хищно и красиво, в этом он уже научился разбираться. Найденная им спустя четверть часа недавно выставленная на продажу машина выглядела изумительно, но цена намекала на то, что скорее всего она побывала в передряге. Но внешний вид был как с конвейера. — Егор, тут есть товар. Два миллиона за Кайен — это же фантастика. Я сам расплачусь без твоей помощи, — восхищённо заявил он своему патрону. — Да ну, таких цен не бывает. Тут явно что-то нечисто, — возразил Егор. — Ну и что? Посмотреть-то можно, — Карантир любовался на фото автомобиля, — да, из автосервиса, да, скорее всего из обломков после аварии, но и цену ребята не задирают. Почему бы и не глянуть? Проблема с поделкой Куруфина была в том, что у кайена не было владельца и документов. На учёт его Иваныч ставить боялся, поэтому и цену запросили минимальную. Но и в объявлении честно было указано, что с документами проблемы. Куруфин, зная об этом, предложил и вовсе смешную цену, тысяч в семьсот, но слесарь его и слушать не пожелал. — Нет уж. Не дам я этим перекупам на тебе наживаться. Пусть видят, что машина хорошая, а что с паспортом проблемы — так что теперь, есть и на такой товар свой купец, — и он объяснил Куруфину, что кто-то из людей, может, будет обладать связями в инспекции, или будет кататься на ней где-нибудь в глухом селе, где и прав не надо… — Хотя это вряд ли, конечно. Но цену я поставил выгодную, завтра начнут звонить. Переговоры Иваныч решил вести сам, но Куруфин все равно был рядом: сервис он теперь покидал редко, разве что чтобы переночевать у Ирины или отдохнуть. Он уже пару раз отдавал ей свою зарплату у Иваныча, и она купила ему вещи и бельё. Наутро и впрямь начались звонки. В основном люди, узнав, что на учет ее не поставишь и продажа без договора, отключались, но один человек не отказался. — Куда приехать? Я с друзьями хочу глянуть машину, — произнес тяжелый, но звучный голос. «Странный акцент, — подумалось Иванычу. — Кавказец, что ли?» И он назвал адрес, снова предупредив обо всех проблемах. — Это мне не важно, — отозвался собеседник. К гаражу подъехала старенькая иномарка в сопровождении двух крузаков. Водитель иномарки вышел первым. Он был совсем молод и вполне бы сошел за кавказца, если б не белая кожа и ярко-серые глаза. Черные непослушные очень густые волосы были собраны в хвост на затылке, одет в дорогую куртку, джинсы и высокие ботинки. Из внедорожников вышли сопровождающие — явно братва, из тех, которые имеют связи на всех уровнях и явно могут сделать документы, прижав гаишников. — Где машина? — поинтересовался Карантир. Руку Иванычу пожал вполне дружелюбно и шагнул в гараж — смотреть красавца. Мельком окинув взглядом автомобиль, он обратил внимание на сидящего в углу слесаря и замер, расширив глаза. — Не может быть... — прошептал он и рванулся к фигуре в углу. — Торонья… Куруфин услышал оклик не сразу — слишком задумался о том, что сделает с деньгами, если они продадут этот порш. А потом резко вздрогнул. Навстречу ему шел брат. — Морьо, — неверяще прошептал он. — Братишка! Последнее он воскликнул уже громче и подскочил, вешаясь Карантиру на шею. Они крепко обнялись. Курво улыбнулся широко. — А я уже и не надеялся. Он отошел на шаг, оглядывая фигуру брата. Темные очки показались ему особенно забавными, но это же Карантир, он всегда охотно перенимал привычки атани. Он забыл, что сам одет в замызганную серенькую спецовку и мало чем похож на себя прежнего, волосы тоже собраны на затылке не то в хвост, не то в пучок. На миг у него мелькнул даже зависть к брату — естественно, кто еще мог хорошо устроиться среди смертных? — но она тут же потонула в радости. — Как ты, брат? Карантир снова заключил его в объятия и оглядывал пристально, как когда-то в детстве, пытаясь определить, врет тот или нет. А Куруфин и впрямь задумался. Стоит ли говорить, что он тут пережил? — Я попал сюда, — негромко начал он, — убил стража в битве, решил, что это тоже слуги Диора, а оказалось, нет. Меч и доспехи отняли, и посадили в темницу, — о, это было не лучше плена у Моргота, Морьо! Эти атани жестоки как звери. Но я чудом сбежал и теперь здесь, как видишь. Занимаюсь машинами. Карантир широко улыбался, вглядываясь в лицо брата. — Я и не чаял увидеть кого-то из своих, Куруфин. Значит, это ты сделал машину? Силен. Я в этих технологиях в жизни не разберусь. Ну, зато мои ребятки смогут с машинкой проблемы решить. Тебе деньги нужны? Я дам сколько надо, ты не волнуйся. И скажи, кто тебя обижал — выпотрошу лично. Братва поможет. Карантир частил, гладя брата ладонью по спине, перескакивал с темы на тему, не в силах сдержать радость. Он хоть и был одиночкой, смертельно скучал по родичам, а появление племянницы внушило ему надежду, что здесь можно найти и других эльдар. — А ты не встречал кого-нибудь еще? — взволнованно спросил Куруфин. — Финдуилас, дочь Артаресто. Она живет с нами. Со мной и... — и Карантир понял, что тоже смущается, не зная, как описать свои отношения с Иваном. Точнее, отношений никаких не было, естественно, в его понимании, но он у него жил. — Мне тоже не всегда приходилось сладко, но теперь дела наладились. А ты? Что за грязная одежда? — он с легкой брезгливостью посмотрел на его робу. — Это чтобы не пачкать. Машины здесь заправляют чем-то вроде масла, которое добывают из земли, и оно всюду оставляет пятна. Зато ты себе не изменяешь, одет по последней моде смертных, — Куруфин легонько подколол его. — А ты где живешь? — О, меня приютила одна аданэт — все же есть и добрые люди среди этих смертных. Были бы здесь братья... Или... Погоди. — Его осенила страшная догадка. — Может, этот мир — подобие чертогов Намо, и тогда выходит, что мы с тобой погибли и воскресли уже тут? — Ну, в какой-то степени, наверно, ты прав, — пожал плечами Карантир, — меня сначала это расстраивало, а сейчас... Какая разница. Тут неплохо. Ну так вот, мы живём вдвоём у одного местного лекаря. А я работаю с местной бандой разбойников. Лёха, — окликнул он одного из подопечных, — теперь у нас есть отличный автослесарь. Это мой брат! Куруфин кивнул. Откровенно говоря, новые приятели Морьо ему не понравились, слишком были похожи на тех, кто мучил его в темнице, но об этом лучше сказать брату позже. А пока он кивнул. — А ты как сюда попал? Я помню битву у ворот тронного зала, а потом все стало незнакомым, но я бежал, и оказался здесь. А как тебе машина? Я многое сделал сам. Как считаешь, неплохо я научился? Чудо, что мы отыскали друг друга, ведь этот город просто огромен… Куруфин увлек брата за собой, восторженно болтая, и показал машину внутри: они даже сиденья очистили и сменили переднюю панель, которая теперь блестела чистотой, а не пылью. — Ты уже выучился ездить на этих повозках? Я — совсем немного, больше занимаюсь ремонтом. Прокатимся? — Да, конечно, — усмехнулся Карантир, — садись. Я давно езжу за рулём. Сначала наугад, по правилам не мог, но освоился. Прыгай на соседнее сиденье. Он завел мотор, машина взревела и рванула из гаража. Это было не сравнить со старенькой машинкой Ивана Владимировича — порш рвался вперёд как застоявшийся конь. Карантир выжимал всю мощь по трассе, когда они выехали за МКАД. — Ни один конь не может мчаться с такой скоростью. И орлы тоже, — ухмылялся он. — А ты и правда копия отца, я в жизни бы такое мастерство не освоил. Ты великолепен. Я думал, что бы случилось с тобой, окажись ты здесь. Решил, что уж ты точно найдешь, куда пристроиться и сможешь договориться с любым из эдайн, с твоим-то искусством. — Да, но чего это мне стоило! Меня едва не убили! Они брали меня, пользовались, как продажной девкой, — Куруфин дал волю чувствам, впервые позволив себе это, оказавшись с братом, и весь содрогнулся от воспоминаний. — Ох, Морьо, я думал, что умру. Я и хотел умереть. Эти твари лишили меня зубов, били вшестером... Потом я уговорил главного их стража увезти меня, сказал, что смогу делать работу кузнеца. Они перебили мне пальцы на руках. Потом он всё-таки увез меня, и я сбежал. Машина съехала на обочину и встала. Куруфин вздрагивал в руках у старшего брата, и лишь позже заставил себя успокоиться. Карантир гладил младшего брата по голове. — А я попал в психушку. Там, где меня считали сумасшедшим. Я не знал языка и не мог объяснить ничего. Так что... В общем, то же самое. Били, привязывали как зверя, так что я не мог двигать конечностями. Кололи яд, и меня накрывали кошмары о прошлом и будущем, и я был готов на все, чтобы их избежать. Научили меня бояться, — он криво улыбнулся, — так, что страх заглушил ненависть. А потом мой мучитель вывез меня за город, и там я смог сбежать — он не знал, что я способен восстановиться от травм. Я призвал местных бродячих псов и они атаковали моего мучителя. Я хотел его убить, но мне нужен был тот, кто поможет разбираться в этом мире. В общем, теперь все хорошо. — Он прижался щекой к затылку Куруфина. — О, Морьо, — Куруфин выдохнул. — Сперва я думал, что это мучения в посмертии, но теперь я встретил тебя и готов признать, что этот мир не хуже других. Счастье, что ты нашел меня! Машина снова тронулась с места, вклинившись в поток машин. Карантир лихо объезжал тех, кто тащился медленнее, и, резко развернувшись на кольце, помчал назад. Куруфин восторженно смотрел из окна, как в детстве, когда атто впервые взял его прокатиться на лошади. — Ты быстро гоняешь. А у меня не было времени научиться. Я соскучился по малышке Финдуилас. Только Тьелко не хватает, чтобы мы воссоединились, а? — Вроде того. Кому отдавать деньги? Твоему работодателю? Мне неплохо заплатили за то, что я... убил одного паршивого человека. Из других бандитов. — Да, ему. Думаю, он их разделит честно — до сих пор не обманывал. Часть отдам Ирине — она приютила меня. А с остальными посмотрим. Чего бы мне хотелось — так это вернуть доспехи и оружие, но я не хочу соваться в логово к тем орочьим детям, которые его отняли. — Сунусь я, — решительно сказал Карантир. — Его нельзя оставлять в их лапах. Сейчас едем ко мне за деньгами. Финдуилас дома, она тоже будет рада встрече. Они поднялись на верхний этаж, и Карантир открыл дверь. — Малышка, это я. Угадай, кто со мной? Ты вроде мечтала об украшениях от дяди. Уверен, братишка будет рад тебе сделать подарок. Проходи, Курво. Куруфин подошел к ней — с легким поклоном, целуя руку, как было принято при их встречах в Нарготронде. — Доброго дня тебе, прекрасная. Да, я здесь, и хотя пока что мне приходится заниматься машинами, думаю, что работу в ювелирной мастерской я найду без проблем — это искусство тут никак не поменялось. Финдуилас счастливо кинулась ему на шею, и он гладил ее по спине. Из соседней комнаты вышел Иван — он сразу догадался про брата и отметил сходство. Куруфин показался ему красивее Карантира: черты лица у него были более тонкие, и сам он казался чуть ниже, зато изящнее. — Это мой брат, и даже не думай делать ему своих предложений, — хмуро сдвинул брови Карантир, потом рассмеялся. — Шучу. Скоро мы вернем его меч, и он любому голову отхватит за покушение на себя. — Красавица, с тебя ужин. Или лучше с меня. Иван, позвони в ближайший из приличных ресторанов. Я оплачиваю. Курво, там нас ждут — надо деньги отдать за тачку. Ну и заодно поедем за доспехами! По крайней мере, прощупаем почву. Они собрались быстро. Карантир рассчитался с Иванычем наличкой, потом поехал к Егору — просить содействия в поиске вещей брата. К вечеру он лично заявился в колонию. Представился подполковником ФСБ Зурабом Вагановичем Цванидзе (документы, сварганенные срочным образом, он приложил) и осведомился, отчего Олег Петрович использует зэков при работе на участках и на каких основаниях убийца Денис Зубров по прозвищу Зубр получил добро на то, чтобы откинуться. А ещё почему не были описаны и возвращены в музейный фонд историческая ценность — доспехи и меч времен позднего средневековья. Карантир вел допрос с бесстрастным выражением лица, негромко и вкрадчиво, бесцеремонно находя улики преступлений в подсознании начальника колонии. Начальник колонии то злился, то отнекивался, то молча и зло глядел на него в ответ, и временами чувствовал некий подвох в манерах подполковника, но открыто возражать не решался — ему и впрямь было что скрывать. Перепугался он всерьез, до холодного пота, так что Карантир с отвращением чувствовал его скрытый страх и желание увильнуть от закона. — Чего вы хотите? — хрипло выдохнул он, избегая глядеть на эльфа в ответ. Слишком пронизывающими ему казались яркие серые глаза этого фсбшника, и он подсознательно понимал, что тот угадывает его мысли. И это его всерьез пугало. — Ничего сложного, дорогой. Я, кажется, уже говорил, — скучающе протянул Карантир. — Написать показания относительно заключенного Зуброва. — Прямо здесь? И расписаться? Что за… — Нет, отчего прямо здесь? Хотите по правилам — будем действовать по правилам. Я вызову вас повесткой, вы явитесь в означенное время ко мне, в отдел, и проведем допрос по всем правилам. Быть может, там дело с дачей показаний пойдет проще, — обаятельно улыбнулся Карантир своей хищной улыбкой. — Нет, нет... Лучше я так... здесь. — Не забудьте в конце роспись и паспортные данные. Параллельно запишем видеопоказания. Секунду, я включу палантир… То есть телефон. Так... — Карантир ткнул экран пальцем. — Представьтесь еще раз, пожалуйста. Часа два спустя они были окончены, причем Карантиру казалось, что смертный ухитрился постареть на десяток лет. — Хорошо... Надеюсь, это не пойдет в дело? — Это мне решать, дорогой. И последнее. Описать и возвратить в музейный фонд средневековые доспехи и оружие. Нет, самим отвозить не надо. Этим займемся мы после проведения совместно с представителями музея соответствующей экспертизы. Вы их передаете мне, оформляем акт приема-передачи в двух экземплярах, расписываемся… — Да, да, — с облегчением кивал Олег Петрович, подзывая к себе скорее секретаря. Карантир расписался размашисто на квенья под договором, погрузил вместе со работниками колонии доспехи в свой автомобиль, пообещал не передавать папку с делом дальше, если не возникнет особых обстоятельств, забрал папку с грифом «секретно», куда аккуратно убрал бумаги с показаниями начальника колонии, и, распрощавшись, вышел прочь. Уже отъехав подальше от колонии, он сменил номер машины лёгким щелчком поворотного механизма и поехал к бандитам. Выдав компромат на Олега Петровича, он заглянул к Куруфину. — Ну что, выручил я твое имущество. Едем отмечать. Надеюсь, Ванька уже подсуетился насчёт харчевни, — сказал он, крепко обняв брата и отдав доспехи с мечом. В кафе близ дома сняли сразу весь второй этаж, и их уже ждали накрытый длинный стол, накрытый и украшенный множеством закусок. Куруфин, смущаясь, позвал туда Ирину. — Это в честь встречи с братом и машины. А ещё мы вернули мой меч! Приезжай сюда. Эй, — подозвал он доктора, — какой тут адрес? К нему возвращалась прежняя уверенность; впрочем, доктор нисколько не обиделся обращению как со слугой и любовался статным воином, который крутился перед зеркалом ресторана. Карантир обнял его сзади за плечи и вкрадчиво прошептал: — Хватит пялиться на моего брата, — и рассмеялся, наслаждаясь тем, как он вздрогнул. — Ему и без того досталось. Собралась вся братва Карантира, и эльф-подполковник чувствовал себя как рыба в воде, вспоминая свои застолья в Таргелионе. Рассказывал брату и Финдуилас про разборку с начальником колонии, смакуя подробности. Приехавшая Ирина поздоровалась со всеми, села рядом с Куруфином. Морьо тут же распустил хвост своего обаяния, но заметив, как переглядываются Куруфин и Ирина, поднял брови. — Ничего, что ты женат, братишка? — Ммм... — Куруфин заметно покраснел вплоть до кончиков ушей. — Я сказал ей, что мы не встретимся в посмертии, ибо принесли клятву, и... Видишь ли, я решил, что мы уже погибли... Словом, мы освободили друг друга от брачных обещаний. «Зачем я оправдываюсь? У нас же не было ничего... Почти», — подумал он и покраснел сильнее, но сам украдкой погладил руку Ирины под столом. Карантир засмеялся и обнял его за плечи. — Если надумаешь жениться, сниму оба этажа этой забегаловки, — шепнул он ему на ухо со смехом, — и не надо стесняться, я тут тоже время даром не теряю. Он не стал говорить брату, что бывал в бане с бандитами, куда вызывали девочек, уже раза три. Надо сказать, ему это даже нравилось. Тем более, что девицы были очень даже за участие в оргии. Карантира отличала и некоторая галантность, и горячность, так что девочки чуть ли не сами выстраивались к нему в очереди, за что пара бандитов ему откровенно завидовали. Куруфин бы ему этого не простил — почти наверняка возмущённо воскликнул бы: «Как можно, торонья!», по-отцовски строго хмуря брови. — Кажется, нам надо беречь племянницу от твоих новых друзей: мне не нравится, как они на нее просматривают. Прикажи своему Ивану увезти ее, а? Карантир после просьбы брата все же подошёл к Финдуилас и к доктору и спросил, не хочет ли она домой. Финдуилас непонимающе глянула на него большими голубыми глазами. Он отвел ее в сторону и тихо прошептал: — Смертные пьянеют быстро, и я не уверен, что ты захочешь видеть это зрелище. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности. Она кивнула, и Карантир проводил ее вниз. Отослав племянницу, он вернулся назад в зал. К ресторану подъезжали девочки по вызову от авторитетов. Куруфин поднялся и вышел следом, уводя Ирину с собой. — Быстро твой брат нашел себе местечко у бандитов, — засмеялась Ирина, — талант. Чтоб криминальные боссы признали… — Да, и они мне не нравятся. Я уже убедился, чего они стоят, — Куруфин вздохнул и подумал, что, будь здесь Келегорм, он наверняка метался бы сейчас меж ними двумя, пытаясь помирить. — У Морьо всегда был взрывной нрав. Вызвали такси, и оставшуюся часть пути провели в молчании. Таксист с любопытством посматривал на рыцаря в полном снаряжении и девушку в коктейльном платье, но тоже промолчал — слишком уж Куруфин был мрачным. — Мне кажется, я видел, как в ресторан приезжают девушки... когда мы уходили. Они поднимались наверх, к ним. — Развлекаться думает, — легко сказала Ирина, целуя его плечи, — наверняка эскорт пригласили. Забавно, как он очеловечился. Не удивлюсь, если он сейчас развлекается с тройкой-четверкой девиц: он не похож на смущающегося чистого юношу. Морьо и правда уже обжимался с тремя девочками, курил кальян и пил коньяк, попутно отпуская едкие шуточки вперемешку с комплиментами. — Это низко! — на лице Курво появилось непримиримое выражение. — Пользуется склонностями смертных, хотя должен бы подавать им пример! Да, завтра я непременно скажу ему, что это идет вразрез с законами и обычаями эльдар. И он зевнул, а потом обнял лежавшую подле Ирину, целуя ее в щеку, а затем в губы — сперва легко и невесомо, потом более уверенно. Она вместо ответа впилась в его губы, потом вывернулась, расцеловала грудь, живот, спустилась на пах и довольно умело взяла в рот. Ее тоже устраивало, что Курво пользуется склонностями смертных. Куруфин шумно вдохнул воздуха и замер, как натянутая струна, весь отдаваясь ощущениям. Его рука легонько опустилась Ирине на шею и плечи, и он поглаживал ее, направляя и будто прося не отстраняться. Когда желание стало чересчур ярким и отчетливым, он поднялся, меняясь с девушкой местами, и сам приник к ней, благодарно выцеловывая ее.