Goldensmith

У него не было какого-то особенного плана. Он успел только найти информацию в интернете, прежде, чем повести Чонгука до нужного места. И когда перед ними засветилась вывеска заведения, младший в ужасе воскликнул: — Ты что, ведёшь меня в караоке?! — Да, а что? — Чимин ухватил парня за руку, потянув дальше. — Я не пойду. — Почему? — Пак всеми силами пытался удержать вырывающегося Чона. — Гуки, перестань. Ты замечательно поёшь, тебе надо полностью раскрыть свой талант. — Нет, я не могу. Я не хочу. Ты же будешь слушать! — О да. И я собираюсь не пропустить ни одного слова в песне, которую ты исполнишь! — Это будет ужасно! — Шутишь? Да я буду сегодня благословлён! Удивительно, но последняя фраза подействовала, и Чонгук смиренно позволил завести себя в клуб и провести в свободную комнату. Она была небольшая, но с удобным мягким диванчиком и столиком, на котором лежал пульт. На одной стене имелось большое зеркало, визуально делавшее помещение просторнее. Оценив комнату и заодно себя в отражении, Чимин направился к экрану, под которым находился аппарат для внесения предоплаты. — Мы можем исполнить три песни, — оповестил он, когда всё было готово. — Ты выбрал, что будешь петь? — Нет. Чимин вздохнул и повернулся к Чонгуку, который сидел на диване и вертел в руках где-то найденный бубен. Сейчас парень выглядел таким печальным, что хотелось – нет, не сжалиться и увести отсюда, – успокоить. Пак сел рядом и положил ладонь на плечо младшего. — Эй. В чём дело? Чего ты боишься? — Я не боюсь, — нахмурился Чонгук. — Но мне немного не по себе. — Просто расслабься. Я не буду осуждать тебя, если ты сфальшивишь. — Я не фальшивлю! — парень тут же вознегодовал и взялся за пульт. Кажется, из-за слов Пака он позабыл про стеснение и решил во что бы то ни стало доказать, что хорошо поёт. Чимин рассмеялся. Ему вдруг в голову пришла мысль. — Как насчёт того, чтобы исполнить любимую песню твоей мамы? Что ей нравится? — О-о-о, это я знаю хорошо! — отозвался Чон и набрал нужное название песни. На экране засветились буквы: Юн Чжоншин – «Макколли». — Эй, неплохой выбор! — рассмеялся Чимин. — У твоей мамы отличный вкус. — Да. Этим я в неё. И в очередной раз Пак испытал странное чувство при виде того, как Чонгук ему подмигнул. У него почти отвисла челюсть при мысли о том, что младший снова с ним флиртует. Но тут началась песня и он позабыл обо всём, потому что парень начал петь. И если раньше Чим слышал его тихо, теперь он смог в полной мере оценить голос. Это было потрясающе. Кей-поп индустрия явно недосчиталась одного айдола. Голос Чонгука был идеальным, чтобы свести с ума толпу девушек – да что там, сам Чимин готов был сейчас умереть от восторга. Он так и застыл с открытым ртом и наблюдал за тем, как резко переменился парень. Младший больше не смущался, как пару минут назад. Теперь он был собран и излучал полную уверенность. Его исполнение песни было другим по сравнению с оригиналом, но было понятно, что он не первый раз её поёт. Скорее всего, оставаясь наедине, он частенько повторял текст, экспериментировал с ритмом. Звучание было необычным, но красивым. Чимин заслушался. Будь здесь толпа слушателей, он был уверен, что они остались бы довольны. По завершении на строчке «О, Макколли» Чонгук умудрился взять высокую ноту и Чимин почувствовал, как у него бегут мурашки по телу. Он поёжился от ощущений и громко зааплодировал, когда песня завершилась. — Это было шикарно! — искренно сказал он. — Я хочу ещё! — Спасибо, — улыбнулся Чонгук, — но сейчас твоя очередь. Пыл Чимина поугас. — Эм. Я не думаю, что это хорошая идея. У тебя может потечь кровь из ушей. — Но я спел для тебя! — насупился Чон. — Так что и ты должен сделать это ради меня! — Я не силён в пении, как ты. Меня даже на одну песню не хватит дыхалки. — Окей, хочешь спеть дуэтом? Сердце пропустило удар. — С тобой? — Чимин почувствовал, как начинает краснеть. От одной мысли, что они будут петь что-то в унисон, почему-то стало жарко. «Соберись, Пак Чимин! Ты думаешь не о том!» — Да, хорошо. — Согласился он. — Давай. Выбор нужной композиции потребовал время, но в итоге они сошлись на We don’t talk anymore Чарли Пута и, решив, что точно не рискнёт брать мужскую партию, Чимин взял часть, которую исполняет Селена Гомес. Ему было очень неловко, но он надеялся, что его голос, который он считал чересчур писклявым, хотя бы справится с женским вокалом. Чонгук начал спокойно и очень чувственно. Его голос нежно вливался в уши единственного слушателя, и пробуждал клетки организма. Чон уже абсолютно не стеснялся и пел громко и уверенно. Чимин даже проверил, не заглядывают ли к ним через стекло в двери люди, чтобы узнать, кто поёт так невероятно. На месте любого человека, который мог проходить мимо их комнаты, он бы точно попытался это сделать. Когда началась его партия, он немного затормозил, поэтому заметно сфальшивил. Чимин попытался успокоиться и, увидев, как на него смотрит Чонгук, ему показалось, как голос набирает силу. Младший удивлённо его разглядывал, словно никогда раньше по-настоящему не замечал, и по лицу его расползалась широкая улыбка. До Пака вдруг дошло, что Чону нравилось то, что он слышит. Это было так странно, но Чим решил об этом сейчас не задумываться и закончить второй припев. Дрожь из голоса пропала, зато вместо этого потряхивало всё тело. Он продолжал нервничать, но заставил себя держаться и не падать в обморок от ужаса. Когда начался проигрыш, он позволил себе перевести дыхание и подняться на ноги. Ходить во время пения было удобнее и помогало справиться с эмоциями. Чонгук последовал его примеру, но вместо того, чтобы просто прохаживаться по комнате, он подошёл к Чиму и взял его за руку. Глядя прямо в глаза, он запел последнюю часть и не сводил взгляда, когда Пак присоединился к нему и допел до конца припев. Казалось, за последние три минуты Чимин испытал такой стресс, какой не испытывал за всю свою жизнь. Стоило песне закончиться, как он упал на диван и тяжело выдохнул, чувствуя, как неприятно вспотела спина. Даже голова немного начала болеть, но самое страшное было впереди. Ему ужасно не хотелось обсуждать своё пение с Чонгуком. Он думал, что, стоит тому хоть что-то сказать о его высоком голосе, как Чим просто выбежит из помещения и бросится под колёса первой машины. Но, конечно, младший не мог смолчать. — Мне понравилось как ты пел, — Чонгук сел рядом. Он выглядел очень довольным и снова широко улыбался. — Пожалуйста, замолчи, — простонал Пак. — Ненавижу свой голос. — Но почему? — Серьёзно? — Чимин повернул голову, чтобы легче было разглядывать парня. — Ты как будто не заметил, что он ужасно высокий! Я звучу как девчонка. — Глупости, Чимини. Твой голос вполне себе мужской. — Ты подлизываешься. — У меня нет привычки подлизываться, — нахмурился Чонгук и парень понял, что его слова задели. Младший выглядел серьёзно, что значило одно: сейчас ему совсем не до шуток. — То, что я сейчас услышал, было хорошо. Не отлично, конечно, но и ты не профессионал, согласись. — Угу. — Но мне правда понравилось. И та чушь про женский голос должна исчезнуть из твоей головы. Твой голос… Он… — Чон задумался, подбирая правильное слово. — Он уникальный. Я согласен, что не каждый мужчина сможет взять высокую ноту. Но это не означает, что таких певцов не существует. Это может только значить, что такие таланты редко кому достаются. И ты должен беречь его. — Спасибо, — Чимин никому бы не признался, но ему было приятно слышать похвалу о пении. — Это тебе спасибо, — улыбнулся Чонгук. — Что привёл меня сюда и за браслет. Должно быть, пришлось его долго делать. — О нет. Я их сделал за полтора дня. Мог бы и быстрее, но никогда раньше не занимался фактурированием. — Вот как? — одна бровь Чонгука полезла наверх. — Но обручальное кольцо ты делал две недели. Чимин замер. В ужасе смотря на младшего, он вдруг осознал в чём признался. Чон понял. Он прекрасно понял, что мастер тянул с заказом, хотя ранее клялся, что ничего не предпринимал, чтобы сорвать помолвку. — Я… Ему было сложно найти правильные слова. Да и как можно было себя оправдать? Чимин уселся ровно на диване и честно произнёс: — Я соврал. Я мог его сделать намного быстрее, но поначалу действительно ждал золото, а затем… Не хотел так скоро с тобой расставаться. — Вот как, — глаза Чонгука как будто стали темнее. Чимину показалось, что сейчас он вспылит и начнёт кричать. Или – что даже хуже – снова расстроится и закроется в себе. Он бы точно не выдержал очередной ссоры. Да и Тэхён, наверное, уже устал видеть Чона в расстроенных чувствах, и просто бы побил Чимина. Он бы сам себя побил, если говорить честно. Но к его удивлению парень рядом с ним внезапно начал смеяться. Чимин удивлённо уставился на него. — Боже, ты такой милый, — выдавил из себя Чон, успокоившись. — Что? — Ты сейчас выглядишь очень смешно. Ты же не собираешься расплакаться, Чимини? — Ты не злишься на меня? — Зачем? — Чонгук пожал плечами. — Я догадывался, что ты тянул. В видео на ютубе мастера делали кольца за несколько часов. Но… — Но?.. — Мне было всё равно. Да и понравилось приходить в вашу мастерскую. Джунхо-ним очень забавный. На вас всегда весело смотреть. Чимин не мог поверить своим ушам. — Ты правда не злишься? Совсем? — Ты как будто хочешь, чтобы я разозлился, — Чонгук облокотился на спинку дивана и посмотрел на парня. Чимин заметил, как искрятся его глаза: всё такие же тёмные, они гипнотизировали и притягивали. Ему вдруг стало жарко. — Я хочу быть уверен, что ничего не испортил, — признался он, опуская голову. — Ты ничего не испортил, Чимини, — рука Чонгука коснулась его ладони и несильно сжала. — И я не умею долго злиться. Особенно на красивых людей. — Ащ, прекрати! — по лицу снова начал разливаться румянец. Пак схватился за щёки, пытаясь скрыть своё смущение. — Нельзя же разбрасываться такими словами! — Почему нет? Мне нравится, как ты на них реагируешь, — продолжал веселиться парень. — Мне хочется тебе это говорить. Он придвинулся к Чимину и схватил за руки, отодвигая от лица. Рассматривая его, он неожиданно приблизился и Пак почувствовал чужое дыхание на своей щеке. Он уставился на Чонгука, не смея двинуться с места, пытаясь понять, что тот делает. И как, собственно, реагировать на такое поведение. — Ты что, — спустя несколько секунд, когда молчание затянулось, Чимин осторожно начал, — хочешь меня поцеловать? Чонгук хмыкнул. — Ага. Как бы не пытался совладать со своими эмоциями Пак, а дурацкая улыбка всё равно появилась на лице. Он прикусил нижнюю губу и увидел, как парень снова реагирует на это движение и опускает взгляд к его рту. Чонгук очень громко сглотнул – от этого звука сердце Чимина, кажется, сделало сальто в груди – а потом сократил расстояние между лицами до максимального минимума. Сначала он даже не понял что произошло. Глаза машинально закрылись, когда невозможно стало что-либо разглядеть, а затем до мозга дошли сигналы, которые посылали органы чувств – по крайне мере, те, что не вырубились от перегрузки. Чонгук целовал его. Так осторожно, но уверенно. И так приятно. Поглаживал пальцами его предплечья и от этого кожа на руках как будто стала плавиться. Чимин порадовался, что надел футболку, но в то же время в ужасе понял, что от подобных прикосновений внизу живота стягивается узел. Он так давно ни с кем не целовался, никого не касался. Неудивительно, что тело отреагировало так резко. Боясь, что это может повлечь за собой момент неловкости, он обнял Чонгука, лишая его возможности касаться обнажённых участков тела. Так было спокойнее, но не менее приятно. Чимин запустил пальцы в его волосы и позволил себе полностью отдаться своим ощущениям. Поцелуи Чонгука пьянили. Скромные мазки по губам переросли в откровенные посасывания языка и Чимин снова почувствовал, как разум покидает его. Руки Чона легли на бока и ощутимо сжали, заставляя выпустить из грудной клетки тихий стон. Вынуждая себя остановиться, Чимин отстранился от Чонгука. Цепляясь за плечи и мимолётом отмечая какие у младшего тёмные хмельные глаза, он ловил ртом воздух и пытался прийти в себя. — Это… Было… Что-то. — Ага, — руки Чона всё ещё покоились на его боках. Это мешало думать здраво. Хотелось продолжить начатое. Да и Чонгук как будто не хотел останавливаться: прижавшись лбом, он невесомо покрывал поцелуями лицо Чимина. Казалось, что парень сорвал какие-то невидимые замки и позволил себе делать то, о чём даже страшно было думать. Сегодня он явно пришёл к какому-то решению, раз так смело вышел за рамки. Пак нелепо захихикал, чувствуя щекотку. Лёгкое возбуждение от горячих прикосновений наконец-то прошло и теперь он чувствовал умиротворение и счастье. — Эй, у нас осталась ещё одна песня. — М-м-м, — Чонгук лениво оторвался от его шеи, — что ты хочешь? — Спой мне ещё. Хочу запечатлеть это мгновение в своей памяти. — Ла-адно. Чонгук убрал свои руки, но так и остался сидеть на месте, прижимаясь бедром к Чимину. Пока парень выбирал следующую композицию, Пак вспоминал, как в первый раз в кафе они вот так касались друг друга. Мог ли он тогда предположить, что его безумные фантазии осуществятся? Что такой парень вообще обратит внимание на Чима? Что он станет тем, кто поможет Чонгуку раскрыться? — Окей, я выбрал, — младший нажал какие-то кнопки на пульте и на экране высветилась новая песня – Lost Stars. Чимин не сразу осознал, что включил Чонгук. Но когда заиграли первые гитарные аккорды, в памяти смутно зазвучал голос исполнителя. — Please don't see just a boy caught up in dreams and fantasies… Он замер, вслушиваясь в первые строчки. Парню безумно шло такое исполнение. Его голос ощущался сладким мёдом. — Take my hand let's see where we wake up tomorrow… Песня была наполнена лёгкой печалью. Но сейчас, когда её пел Чоннук, в груди Чимина разливалось тепло. Он достал свой телефон и открыл приложение камеры. Пока младший стоял к нему спиной, парень позволил записать небольшое видео – не хотелось терять такое воспоминание. — Don't you dare let our best memories bring you sorrow… Казалось, что эти слова были обращены к нему, потому что в этот момент Чонгук обернулся. Увидев, что Пак снимает его на камеру, он смущённо улыбнулся, но продолжил петь. Такого Чонгука хотелось оставить только для себя. Не делить ни с друзьями, ни с семьёй. Но Чимину казалось, что такой он – самый искренний и настоящий. Который все эти годы был заперт в тёмном чулане и не смел надеяться выйти наружу. Час настал и Чон должен был явить себя миру. И было бы несправедливо скрывать его и дальше. «Вы всё равно будете друг у друга – в горести и радости поддерживать и утешать». Да. Их история только начиналась. И, видя сейчас перед собой счастливого Чонгука, который искренне получал удовольствие от исполнения песни, Чимин верил, что они со всем справятся. И впереди их ждёт много удивительного.