Что би била если би Балде завалился ка мне в универ

Очень льстило, что ко мне плотно прижимается частично обнажённый учитель, который к тому же отдаёт всё своё внимание именно мне, игнорируя свою работу, которой, по факту, должен был заниматься. Его жилистые руки брали под контроль меня всего, не позволяя совершать лишних телодвижений. Яростные кряхтения, смешанные с лёгкими постанываниями стали моей усладой. Преподавательская ладонь отторгала нежности и бесцеремонно шлёпала по моим ягодицам, оставляя бардовые отпечатки. От боли я сжимался, кривился, мычал, но не отторгал Балди, терпя его тяжёлые удары, наслаждаясь его господством. Под натиском мужчины лопатки ужасно ныли, на них наверняка уже осталась красная полоска от столешницы, которая впилась в кожу, чуть ли её не дырявя. Каждый толчок только усугублял моё положение, добавляя очередную порцию боли. Ох, его грязные слова во время секса.. Местами учитель называл меня грязной шлюшкой, которую мало выебать. Иногда мокро шептал на ухо, что оторвёт все мои конечности, если я кому-нибудь расскажу или помешаю ему наслаждаться процессом. Мне было в кайф слушать такие вещи от Балди. С его уст это звучало иначе, чем если бы я услышал это от какого-то маньяка. Он-поистине волшебный человек. Меня без колебаний перевернули и с треском столешницы грудью кинули на неё, заламывая мне руки, отчего я начал слабо вскрикивать. Капли горячих слёз медленно стекали по горящим щекам, изредка капая на стол. Я был уверен что в универе мы остались не одни, но, похоже, ему было абсолютно на это наплевать, поэтому преподаватель, не стесняясь ничего, с громкими шлепками прижимался ко мне. Руки ныли жгучей болью, стисняя кости. Острая боль растекалась по всей верхней части туловища, заставляя крепко сжимать челюсть до скрипа зубов. Резкий приказ заставил меня слегка дёрнуться: - Открой рот. Я не смел мешкать или как-то сомневаться в этом решении и послушно приоткрыл рот, сотрясаясь всем телом. Балди расслабил хватку и позволил мне выкрутить руки, чтобы опереться ими о стол и убавить дискомфорт. Вообще, вероятно, он это сделал из личных интересов засунуть свои изящные пальцы в мою ротовую полость, чтобы выбить из меня ещё пару невнятных стонов-мычаний. На секунду я вздохнул с облегчением, пытаясь держаться за стол, считая его единственной опорой, пока меня трясло от натиска тела преподавателя. Продлилась относительная безопасность недолго. В почти эту же секунду цепкие пальцы Балди проникли в рот, начав слегка потягивать на себя, заставляя повиноваться и выгибаться в его сторону, чтобы мне не порвали лицо, а это вполне могли воплотить в реальность. Языком я начал хаотично водить по учительской шершавой коже, не имея никакого понятия что ещё делать. Я был премного благодарен, когда преподаватель с раздражённым вздохом вытащил пальцы, из-за чего я начал кашлять, тем самым слегка дёргаясь, что, видимо, помешало Балди, поэтому он вытащил мне очередную затрещину, звук которой с гулом разнёсся по кабинету, проникая в дверные щели и уходя в коридор. От боли я скривился как мог и отвернулся от ладони, которая миг назад так яростно шлепнула меня. Его неистовая грубость где-то внутри вызывала опустошение и даже разочарование, только не в нём, а в себе. Эта мысль промелькнула у меня в голове, отчего я сильно поник, вздымая брови домиком, чувствуя, что вот-вот как тряпка начну расплачусь прямо при Балди, беспомощно вытирая выступающие слёзы дрожащими руками. Очень не хотелось показаться слабым, а уж тем более плаксивым.. Я старался вовлечься в процесс, но после такого разочарования в себе, я не нашёл в себе силы наслаждаться близостью. Надеясь, что учитель заметит мою отстранённость и приободрит, или хотя бы перестанет ебать, я получил лишь полное ничего. Шумный выдох и протяжный стон оповестили, что Балди остался вполне доволен и уже достиг пика. Я искренне радовался, что смог сделать хоть что-то толковое, пусть и таким способом. Выташив массивный член, преподаватель снял презерватив и начал заправлять его в штаны, демонстративно показывая, что на этом определённо всё. Логично, что такой занятой мужчина не удосужится поинтересоваться у партнёра, кончил ли он или ему стоит помочь с этим. Если честно, я был даже этому рад. Сейчас мне не хотелось, чтобы на меня обращали внимание или хоть как-то контактировали. Пока всё это происходило, я, еле державшись на ватных ногах, стоял, оперевшись на столешницу,всё ещё боясь шевельнуться. Всё тело болезненно кололо и ломило. Вероятно на некоторых частях тела появятся синяки, которые мне придётся усердно прятать. Голову опять заволокли душещепительные мысли, из-за которых меня начало сотрясать сильнее и я беззвучно зарыдал прямо над бумагами, за которые мне определённо влетит. Тяжёлая рука на плече заставила меня замереть, полностью перестав дышать. Его холодный голос поинтересовался, почему я всё ещё не одет и по какой причине я порчу бумагу. И впрямь, ведь я правда испортил его работу, которую он, скорее всего, кропотливо выполнял, стараясь угодить начальству, хах! Как я мог не догадаться, что поинтересуются чем-то нежевым. Я мокрыми глазами стал хаотично водить по комнате, стараясь ещё больше не опозориться перед величественно стоявшей фигурой, которая ожидала моего скорого ухода. Возможно меня бы так и выставили нагого в коридор, если бы я не собрался духом и, держа все эмоции в себе, не встал, забирая одежду, которую Балди услужливо протянул мне, чуть ли не втыкая в лицо. Поблагодарить сил не хватало, ведь если бы я попытался сказать что-нибудь, то гортань предательски задрожала, не позволяя мне мыкнуть что-то членоразлельное, поэтому я обошёлся простым кивком, стараясь не поднимать глаза. Отойдя к стене, я начал переодеваться, стараясь поменьше заваливаться на бок. Одежда помялась и выглядела не очень привлекательной, на что я мысленно пробурчал. Опять же виноватым был я, это моя безалаберность, неаккуратность. Чувствуя себя вшивым и бесполезным куском ничего, я поспешно вышел из кабинета. Собираясь я мыслями, я "намотал сопли на кулак" и пошёл искать потеряную сумку, иначе я остался бы без ключей от квартиры и средства связи, что не могло не огорчать. Я стал спускаться по лестнице, где мог, словя галлюцинацию, просрать вещи, но там было пусто. Я задержал взгляд на окне. Его края пожелтели от старости и грязи, деревянная рама чуть ли не осыпалась, но покорно держалась всеми силами. Вид был не менее удручающим. Серые 5-ти этажки с облупленной краской уныло стояли, ожидая своей неминуемой кончины, которая стала бы их спасением. Детская площадка была больше похожа на место аварии. Поломанные качели, еле державшиеся за балку, порезанные шины, которые прилегали к земле, давно потеряв свою былую форму, горки с крутым спуском вниз, измазанные чем-то вязким и тёмным. Всё это вызвало внутреннюю тоску и отвращение. Я выдохнул и начал спускаться дальше. Надежда найти сумку была всё меньше и меньше, но случилось чудо, не иначе. В том месте, возле входа в аудиторию, когда-то небрежно кинутая сумка покорно лежала, ожидая своего часа. Я был несказанно рад, что её не прибрали к рукам, поэтому быстрым шагом подошёл и забрал её, начиная истерично искать телефон. Было 6 часов вечера, в принципе нормально. Я очень надеялся, что учитель простит мне такую оплошность как конспект. Всё же время, которое я благополучно потерял, я потратил на него. Я забрал куртку и пошёл к выходу. Охранник вяло проследил глазами, но поспешно отвернулся и начал заниматься своими делами. Сейчас мне было безразлично всё. На улице дул холодный ветер, который пробирал до костей. Лишь он привёл меня в чувства, заставляя забыть о своих загонах и думать о существенной холодрыге. Благо я жил неподалёку и путь занял считанные минуты, которые стали спасительными. Тёплая квартира радостно приняла меня в свои фантомные объятия, в который раз успокаивая. Желтоватый свет теперь уже не давил, как делал это обычно, а нежно окутывал, заставляя чувствовать себя лучше. Я наспех скинул одежду и пошёл к рукомойнику. От усталости тело ломило как бешенное, из-за чего от бессилия я свалился на матрас. Я лежал с телефоном в руке, потупив взгляд, смотрел в никуда. Горькие мысли заволокли голову словно туман. Горло сдавил спазм, а грудь защемило. Дышать становилось болезненно тяжело. Подступавшие слёзы начали образовывать крупные слёезинки, которые были уже готовы скатиться по щекам, позорно показывая мою слабость. Словно это мог кто-то увидеть, я закрыл лицо локтём, попутно вытирая слёзы. Тихие всхлипы раздавались в комнате, отдаваясь в висках жгучей болью. Мне было жутко обидно, я злился и беспомощно просил остановиться. Я боюсь так существовать. Боюсь знать, что когда-то я в конец сойду с ума и правда начну делать страшные вещи. Я хорошо помню психоло-неврологический диспансер, в который меня благополучно кинули на месяц, отнекиваясь моим состоянием. Честно, я часто в такие моменты задумываюсь о суициде. Иногда мир кажется уж слишком тусклым и злым. В конечном итоге я разразился в конкретном рыдании, которое сопровождалось ярыми ударами костяшек о стену. Физическая боль могла обуздать моральную и сдвинуть на 2 план, заставляя чувствовать какое-никакое облегчение. Я не сразу заметил рядом стоящую бутылку конька, которая устало поблёскивала стеклом. Я часто прибегал к янтарной жидкости, чтобы забыть и спрятать то, что видеть не должен никто. Я нагло врал, что посещаю психолога, спуская деньги на алкоголь, нагло врал близким и друзьям, нагло врал себе. Тёплая струйка крови стекала по костяшкам, пачкая матрас и обои, которые выглядели чуть ли не хуже меня самого. От безысходности и припал к горлу бутылки. Конечно, её хватило всего на 3 глотка, но даже этого было достаточно. Аромат горького шоколада действовал как нашатырь, заставляя мозги работать как надо, а терпкий вкус с нотками "наслаждения" подкреплял эффект. С мокрыми глазами я включил телефон, пытаясь попасть на иконку приложения "Амино", чтобы как всегда зайти и пообщаться. Очень не хочется напрягать остальных, поэтому я старался бодро беседовать на тему очередной ролки и просто радоваться за остальных. Я не считаю свои проблемы чем-то весомым и аргументированным, поэтому стараюсь избегать разговора о них, несерьезно отшучиваясь. Повышенная чувствительность и вспыльчивость заставила в очередной раз накричать на ребёнка, который питал надежду пообщаться. Вероятно мне не стоит заводится. Я и правда трус, который после одного незначительного общения с подобным, стал трястись от любых сходств с той личностью. Было сложно продолжать общение, поэтому я поспешно вышел и бросил телефон на мягкую поверхность, а сам удалился в кухню. Чувство голода за всё время проснулось только сейчас, поэтому было принято решение пожарить яйца, так как на большее сейчас я был не способен. Манящий нож блеснул в моей руке. Край глаза заметил тень, которая под покровом ночи каждый раз поджидала меня. Я видел её во снах, с реальности в тёмных углах. Я чувствовал его фантомное дыхание. Я знаю, оно хочет меня убить, но я сделаю это раньше. Я резко развернулся торсом, ожидая встретить это нечто, но мне показался лишь пустой коридор, в котором ни намёка на потустороннюю тварь не было. Я вернулся к готовке, озираясь и нервно сглатывая. С самого моего въезда я вижу тёмные силуэты, которые хаотично дёргаются и выворачиваются, что-то невнятно шипя. Это меня безумно пугает. Возникла диллема: от чувства голода я сгибался пополам, чувствуя режущую боль, но ком в горле не позволял проглотить ни кусочка. Всё же мне удалось пересилить себя и заткнуть кусок. Ел я долго. За окном успело стемнеть, отчего в скромной кухне становилось вполне комфортно. Я поставил тарелку в раковину, откладывая помывку на завтра, оправдываясь своим хуёвым самочувствием. Еле переставляя ноги, я дошаркал до спальни и с грохотом завалился на спальное место, почти сразу же заснув. Я сонно открыл глаза, находясь в странном месте, которое знать в принципе не мог от слова совсем. Здесь было холодно и неуютно. Гудяший ветер "щепал" за щеки, заставляя те впоследствии покарснеть. Я чувствовал, как покрываюсь инеем. Я истерично вскрикнул и побежал вперёд, не видя ничего. Передо мной был мрак, и только белёсая трава составляла мне компанию. Чем дальше я шёл, тем холоднее становилось. Надежда почти покинула меня, но в это мгновение я увидел высокий силуэт, который расставил руки, слово готовился кого-то обнять. Я осторожно начал подходить, пытаясь разглядеть это нечто, но он словно отдалялся. Абсолютно чёрный, утончённый и высокий силуэт был чем-то знаком. Спустя невесть сколько времени я смог различить цвета одежды, а позже и увидеть лицо. Им оказался Балди, который любезно, находясь без движения, расставил руки, готовясь поймать и заключить в наверняка тёплые объятия. Я ринулся к нему, словно это был мой последний шанс спастись и выйти из этого страшного места. Учитель поймал меня и поднял в воздух, крепко обнимая, согревая удивительно тёплым свитером и руками, которые бережно поглаживали по спине, словно успокаивая. Я постыдно расплакался прямо в преподавательскую одежду, вжимаясь в его грудь, чтобы абстрагироваться от холода, полностью погрузившись в тепло. Он что-то говорил, но я мог видеть только его шевелящиеся губы, слов не было слышно. Я обеспокоенно посмотрел тому в глаза, на что тот с брезгливостью бесцеремонно кинул меня прямо в снег, который адской болью жжёг оголённые участки моего тела, насквозь пропитывая одежду. Мне было до тиснения в груди обидно, я искренне не понимал, что делаю не так. Резкая пощечина из ниоткуда больно обожгла щеку. Балди сделал решительный шаг в мою сторону, в его руке оказался нож. Именно тот, который я держал на кухне. Резкая боль в области сердца заставила меня сжать кулаки и болезненно взвыть. Удар за ударом мне наносили, ломая ребра и травмируя органы. Белый снег окрасился в алый. Хруст ломающихся под натиском учителя костей с гулом разносился по всему месту, которое было больше похоже на поле. Время словно ускорилось, и я остался один. Балди словно растворился в воздухе. Не чувствуя ничего, кроме опустошения и боли, я оголённый побрёл в поисках помощи. Я слышал редкие голоса, которые словно насмехались надо мной. Я хрипло дышал. Почти всё тело было покрыто застывшей кровью. Я с ужасом поражался, как вообще смог функционировать. Моя грудная клетка была вскрыта, а органы чуть ли не вываливались. Слёзы текли по щекам -Что? Неужели он и впрямь ощущает себя живым? - Вопрошающе посмотрел --, подбоченясь, стараясь не рассмеяться на последнем предложении прямо в лицо своему собеседнику. -Вероятно. Видишь, как плетётся? А ведь ему только недавно грудь пробили.., - С ноткой сочувствия протянул --, словно ему и впрямь было жаль меня, которого выставили на холод ради потехи. Мне было невероятно стыдно и холодно. Сам поражаясь, как смог нашёл в себе силы пройти так много, я упорно игнорировал насмешки неизвестных мне существ, чьи голоса я мог слышать в голове. Внезапно тяжёлая рука упала мне на плечо, болезненно сдавливая кожу, впиваясь в неё пальцами. Я обернулся, но с грохотом и треском матраса вскочил с постели, трясясь от холода и страха, который осадком засел во мне. -Это был сон - я шумно протянул предложение, стараясь нормализовать своё состояние, стараясь не поддаваться панике. Я обречённо посмотрел на время и обратно плюхнулся на спальное место, пытаясь обработать полученную информацию, всё ещё не веря, что я живу