On a leash

      – Джонатан, надо поговорить.       Королева стихийным вихрем вторглась в его кабинет, немедля закрывая за собой дверь на замок. Подобное поведение не было ей свойственно, поэтому вампир убрал в сторону бесконечные бланки и поднял взор на обеспокоенную вампиршу. Он тут же предположил худшее, возможно, что-то не так с Лукасом, но всë-таки сохранял надежду на менее серьёзную причину её тревог.       – Я тебя слушаю.       Она не стала садиться. Леди стояла позади кресла, крепко цепляясь за его спинку, чтобы унять мелкую дрожь в руках, запускаемую гулкими ударами сердца. Она закусывала губу, совсем не представляя, как подойти к этому разговору. Двести лет держать обещание и не поднимать запретную тему оказалось на удивление проще. Подавив внутри все оправдания и предисловия, королева решила ринуться сразу в карьер.       – Я нашла её, Джонатан.       Каждое слово беспощадно ломало её вековую выдержку, обнажая давно разбитое сердце. Её маска благородной Леди треснула, рассыпаясь мелкой крошкой. Перед Джонатаном вновь была бедная вдова, вся жизнь которой зависела от одного тяжёлого решения. В тот вечер она ещё не была всеми обожаемой Леди. Она была вдовой солдата, не вернувшегося из боя. Она была матерью крохи, только научившейся сидеть.       – Ты можешь быть в этом уверена?       Его спокойный тон помогал ей собраться с мыслями и немного остудить горящее сердце. Но подозрения, мысли, воспоминания, все эти картины безжалостно накрывали её с головой, сколько бы она ни цеплялась за вопросы Джона, словно за соломинку.       – Да, – не думая, ответила она, но затем тяжело вздохнула, коря себя за импульсивность. – То есть нет. Ох, я не знаю, Джон...       Вампир поднялся с места и усадил Леди на кресло, незаметно для неё самой дав ей в руки стакан воды. Для начала им нужно во всём разобраться.       – Расскажи мне всё, Натали.       Королева кивнула и отпила воды. Ей нужно собрать все свои мысли воедино, дать Джону максимально чёткое представление о том, что творится в её голове. Это было не так-то просто сделать. Не многие вещи могли пошатнуть её эмоциональную стабильность, только если это не касалось её первого брака.       – Сегодня я познакомилась с помощницей Эноры. Альтеа, правильно? – Джон кивнул. Неужели она заприметила что-то в этой девчонке? – У неё глаза Роберта. И говорит она совсем как он. Ты её видел, Джон? У неё цвет волос один в один мой.       – Натали, ты же понимаешь, что эти вещи тебе может дорисовывать сознание? – Джон пытался мягко опровергнуть её доводы, на его взгляд они не имели особого веса.       – Она учит Энору магии, – твёрдо продолжила та, поднимая на него взгляд, полный отчаяния.       – Магии? – переспросил он, сомневаясь, что всё расслышал верно. – О какой магии ты говоришь?       Вампирша резко взмахнула рукой в сторону окна, створки которого моментально распахнулись, впуская в кабинет прохладный осенний воздух.       – Об этой.       Натали тут же увела взгляд. Ей не хотелось знать, как отреагирует Джон на её талант, который она предпочла навсегда оставить на могиле мужа.       – Натали... – Джон был в замешательстве. Он слышал о неких чаровниках в дальних поселениях, но всегда считал это лишь слухами и шарлатанством. Истинная магия давно изжила себя. И тут оказывается, что вампирша, которую он видит ежедневно на протяжении двухсот сорока лет, оказывается самой настоящей чаровницей? – Ты умеешь колдовать?       Та лишь повела плечом и нахмурилась так, будто он ужалил её этим вопросом.       – Я не прибегала к магии, с тех пор как... – ... как потеряла Роберта. – С тех пор как вышла за Лукаса. Не говори ему, пожалуйста, Джон. Он не будет в восторге.       Ей всегда было неловко поддерживать Лукаса во мнении о шарлатанстве всех, кто распространялся о своём даре. Он никак не мог поверить в существование другой материи, управлять которой дано не каждому. Вампирше не хотелось проверять, как бы её муж отреагировал на такой удивительный навык Леди зажигать свечи одним лишь взглядом.       – Почему ты скрывала? – Джон закрыл окно, запирая снаружи посторонний шум. – Я понимаю, почему ты не стала говорить Лукасу, но я бы не предал твоего доверия. И Селеста тоже.       Джон сам не сразу осознал, как так скоро записал Селесту в список верных дворцовых подданых, которым можно доверить столь серьёзную тайну. Но Леди она обожала и точно сдержала бы её секрет.       – Я боялась, Джон, – искренне ответила королева, слегка поёжившись, будто всё еще опасаясь его реакции. – К тому же, моя мать всегда была категорически против любого использования магии, поэтому я не могу сказать, что действительно ею владею. Многое, наверняка, забылось без практики. Но да, дар у меня есть. Как был у моей матери, – она тяжело вздохнула, с неохотой признавая. – И у моих детей. По крайней мере у Эноры точно. Но Альтеа тоже обладает магией, понимаешь? Это наследственный дар, Джон.       Джон взвешивал доводы королевы, но автоматически искал контр-аргументы, если таковые имелись. Ему казалась близкой к невозможной вероятность, что на днях к ним во дворец устроилась первая дочь королевы на службу к своей собственной сестре.       – Мне нужно знать, Джон. Мне нужно знать, моя ли она дочь.       Нет, только не этот взгляд. Она смотрела на него точно также, как когда передавала ему свою малышку, умоляя найти для неё достойную семью. Щеки её были мокрыми от слëз, а глаза полны щемящей грудь печали. Сколько горя было в этом взгляде. Также как и сейчас.       – К сожалению, у меня нет о ней подробной информации, Натали, Лорд взял её по прихоти принцессы, и я ещё не занимался официальным её оформлением, – предвосхищая её вопрос, он тут же продолжил. – Но займусь этим в ближайшие сроки. И буду держать тебя в курсе, – помолчав немного, он тише обычного добавил. – Однако мне известно, что приёмная семья дала ей другое имя, и проживали они не в том районе, о котором заявила мисс Каррас. Поэтому, Натали, прошу тебя, не питай фантомных надежд.       Та закивала, выражая активное согласие. Леди понимала, что шансы совсем невелики, да и она видела эту девочку впервые в жизни, что тоже не добавляло уверенности. Высказав всё Джону, ей полегчало, однако все её причины вдруг в одночасье уменьшились в значимости. Хотя сердце болело. И обычно такого не бывает.       – А что, если это и вправду она, Джон?       Натали неосознанно держала себя чуть выше локтей, пытаясь не потерять нить, связующую её с реальностью. Одна только мысль, что её их с Робертом дочь может сейчас быть в двух шагах от неё в полном неведении, заставляла её сердце осыпаться старой ржавчиной от солёного воздуха их прибрежного дома. Как же ей хотелось верить, что это она. Что это её девочка. Живая. Настоящая. Как и её любовь к Роберту.       – Если это она, тогда мы будем очень осторожны в том, чтобы сохранить эту тайну, Натали, – он говорил спокойно, но очень уверенно. Его тон давал ей надежду вместе с осознанием, что всё, о чём они говорят, реальность, а не выдумки и происки разбитого сердца. – Лукас никогда не узнает. Ни об этом разговоре, ни о твоих подозрениях.       Королева только кивнула ему в благодарность. Как бы она ни старалась, ей не забыть тот равнодушный тон, которым Лорд приказал Джону "разобраться с дитя". Лукас считал Натали мудрой и рассудительной вампиршей и надеялся на её понимание в вопросе внебрачных детей будущей Леди. Лорд не мог себе позволить жениться на вдове, обременённой младенцем, однако других кандидатур искать отказывался. Он давно засматривался на Натали, и не желал упускать шанса сделать её своей законной женой. У Натали же не было иного выбора. Они с ребёнком жили на то малое, что осталось от заработка Роберта ещё до его гибели. У самой Натали больше никого не было. И если она хотела помочь своему ребёнку прожить полную достатка жизнь, от неё нужно было отказаться. Свободная и нормальная жизнь вдали от собственной матери была очевидно выгоднее голодной смерти.       Лёгкие сковало шипами. Не вдохнуть.       – Ты не хочешь сперва узнать у Эноры побольше о её помощнице?       Королева подняла глаза. Незаметно для себя самой сделала вдох. Всё в порядке, шипы ослабли. Нужно просто отвлечься, отвлечься от этих мыслей, разрывающих изнутри.       – Нет, Джон, я сейчас не в состоянии держать лицо, как видишь. Дочка точно что-то заподозрит, мне этого не нужно, – выдохнуть удалось с трудом. Нет, вовлекать Энору она совсем не хотела. – Я прошу тебя о помощи, Джон. Если это действительно моя Ирина, я хочу знать. И не говори ей ничего сам, прошу.       – Ни за что, Натали, не волнуйся. Я лишь выясню некоторые детали её биографии, и сообщу тебе всё, что смогу выяснить.       Натали молча поблагодарила Джона. Поблагодарила за помощь, понимание, время и спокойствие. Он был её опорой в этом замке, когда стены давили, когда лестницы казались бесконечными, а холод каменной кладки казался кладбищенским. Он всегда находил верные слова, чтобы удержать её. Удержать от побега, ограды на балконе, острия ножа. Джон прекрасно понимал, как Натали несчастна. И всегда старался помочь ей. Когда-нибудь и её дети поймут, что нет в этом замке вампира надёжнее.       – Не хочешь сыграть в шахматы?       Его предложение сбило её с толку. Да, они часто играли в шахматы, но сейчас?       – Я думаю, тебе было бы полезно отвлечься, – добродушно улыбнулся ей Джонатан, заметив её растерянный взгляд. – Тем более, что прошлая партия так и осталась незаконченной.       Королева улыбнулась куда-то в пол. Они играли в шахматы с Джоном бесчисленное количество раз, и за все эти годы она так и не смогла выяснить, поддавался ли он ей. В любом случае, спокойная игра в тихой обстановке действительно может помочь отвлечься. Кто бы сомневался, что Джон снова был прав.       – С удовольствием, – подняла она на него взгляд, полный благодарности.