Помнят только мертвые деревья

После ошеломительного признания Мейер ребята решили присматривать за ней. Девушку не оставляли одну – смотрели одним глазом, прислушивались в пол-уха. Елизарова решила попробовать роль мамочки – сидела рядом, поглядывали иногда и заодно зорко следила за другими. Марк и Якоб от скуки начали играть в шахматы, тихо переговариваясь между собой. Остальные рассредоточились по комнате. Стехан разлегся на софе, недовольно сверлил взглядом строчки из очередной книги. Между нахмуренными бровями парня пролегла тонкая морщинка. Шутяк перекинулся в медведя и развалился в углу на ковре. Мария устроилась рядом с теплым медвежьим боком, и, явно убаюканная сытым обедом и скучной книгой, мирно посапывала. Гриша тоже поддался ее порыву, однако просто кемарил, иногда прищуром открывая один глаз и контролируя обстановку. В уютной тишине всех как-то незаметно сморило сном. Машка и Гриша тепло прижались друг к другу и тихо сопели. Стехан положил раскрытую книгу на лицо и спал, закинув руку за голову. Стасия тоже растеклась, едва удерживая свою какую-то книгу, явно приключенческий роман. Марк и Якоб тоже дремали, перед ними стояла так и не доигранная очередная партия в шахматы. Илая тоже спала. Но ее сон, в отличие от остальных, не был спокойным. Девушка хмурилась, ворочалась и недовольно сопела. Очередная вспышка молнии и гром за окном осветили гостиную и прокатились громким рокотом. Мейер медленно открыла еще сонные глаза и непонимающе смотрела прямо перед собой. За окном, в стихии непогоды, кто-то пел. Тихо, нежно, завлекающе. Девушка осторожно встала, на носочках прокралась к окну. Черно-фиолетовые тучи сгустились над городом, по пушистым краям иногда пробегали разряды молний. По лицу пробежал нежный ветерок – как будто кто-то воздушный погладил ее по щекам и тут же испуганно отпрянул. Илая осторожно потянула за ручку, оконная рама с натужным гудением от несмазанных петель открылась. Она вышла на открытый балкон, схватилась руками за перила. По воздуху пробежался глухой гул грома. В наполненном озоном воздухе смешались запахи трав и цветов, пыль щекотала нос. - А чем дальше, тем страннее и чудаковатей… - пробормотала она себе под нос, всматриваясь в далекий, невидимый сейчас горизонт. Затем она огляделась – от балкона вниз вела неустойчивая гора досок и всякого другого хлама. Сделав несколько глубоких вздохов и потерев ладони друг о друга, Илая перекинула ноку через перила и встала на небольшом пятачке пола. - Я об этом пожалею, но это будет потом – до боли вцепляясь в перила пальцами, Мейер вылезла и бочком двинулась к углу – там больше всего возвышалась гора всякого. Спускалась медленно, ноги то и дело проскальзывали на лакированных местах. Когда ступила на твердую землю, отряхнула пыльные руки и немного почистила одежду. А затем, постоянно оглядываясь, стала прокрадываться в сторону забора. Лаз нашелся нескоро – заваленный ветками, он оказался незаметным для обычного человека. Пробравшись сквозь узкий проход, она стала пробираться сквозь лес – в сумраке это было не очень удобно. Паутина на ветвях то и дело прилипали к лицу, сверху падали листья, пугая неожиданными прикосновениями. Илая медленно пробиралась вперед, чутко прислушиваясь к окружающему ее миру. Неожиданно деревья расступились, и она вышла к знакомому для нее берегу – отсюда недавно их компания приключенцев отчаливала на Остров ведьмы. Лодки нигде видно не было. Однако немного над поверхностью воды выступали плоские навершия донных валунов – камни будто всплыли и зависли на водной глади, выстраиваясь в узкую тропку к острову. Мейер не раздумывала – решительно зашагала по появившейся тропинке в сторону глыбы острова. В воздухе чувствовалось напряжение, природа застыла, только тихий шелест волн омывал шершавые бока странной мистической дороги по воде.