Помнят только мертвые деревья

Гомон в зале не прекращался ни на минуту. Странные наречия, диалоги, убранство, наряды. Все в этом огромном зале было странным. Неестественным. Потусторонним. Илая стояла возле высоких портьер, тяжелые каскады которого насыщенным винным водопадом опускались от высоченного потолка до пола. По крайней мере, она намеренно называла их винными – потому как на ум приходила и другая красная жидкость, но эту мысль выгоняла на подступе. Бордовые полосы на темно-серой каменной отделке стен спускались у колонн, увитых болотными вьюнами с маленькими красными и черными цветочками, у невероятно высоченных окон, которых тут вообще быть не должно. На свободных поверхностях стен приютились массивные канделябры со множеством свечей, сделанные, по всей видимости, из золота. Оно жутко потускнело от времени, но блики огонька свечей все равно мелькали на выступающих гранях тулова. Вообще, ребята не сильно стремились поначалу вылезти в центр зала – пугающее огромное место, мрачное, темное. Ледум провел их под конвоем до скрытой ниши, где притаились парочка диванов, кресел и столики, грозно наказал сидеть и не рыпаться, после чего ушел в неизвестном направлении, рассекая толпу. Вахтанг остался с подростками, контролировать их чрезмерную активность. Однако никто и не собирался лезть на рожон – странное место, странные существа, странная ситуация. Уголок был выполнен в отделке под общий зал. Каменный пол, похожий на серый мрамор с черными прожилками явно видел на своем веку много всего – от хождения по нему он приобрел необычайную гладкость, как будто его долго и качественно полировали. Кресла и диваны имели отделку из кожи, поверх лежали пушистые шкуры темно-серых и черных цветов. Ребята невольно разбрелись по помещению, занимая места. Узкие стрельчатые бойницы окна пропускали в их укрытие серебряный лунный свет, от стен с канделябрами неровными всполохами горели желтым свечи. Мейер вспомнился путь в это место – длинные ступени, на которые они ступили в небольшой пещере, шли по широкой спирали вниз, и казалось, что спускаться они будут вечность. Ребята вереницей следовали за недовольным беловолосым, нервно переглядывались и косились по сторонам. Казалось, что скоро они уже будут идти по воде, ведь шли столько, что должны были спуститься уже под воду, но тем не менее ступени безостановочно следовали вниз, и не думая прекращаться. После долгого монотонного спуска ступени резко разошлись в разные стороны, потолок черным небом взмыл ввысь, и они оказались крупной пещере. Пол был выложен черным гладким мрамором, напольные канделябры тянули горящие руки к путникам, но не шевелились. Только всполохи пламени выкидывали неясные тени на стены и отражались в золотоносных вкраплениях на стенах. Возле добротной деревянной двери, оббитой каленым железом, мастер Ледум остановился и рыкнул нечто неразборчивое. Скрежечущий голос что-то сказал в ответ, но от кого исходил ответ, понятно не было. Мужчина снова рыкнул неразборчиво, в приказном тоне, и спустя несколько мгновений таинственная дверь с протяжным глухим скрипом начала отворяться. Ребята безмолвно проследовали за своим предводителем по длинному коридору, который освещался редкими огоньками от маленьких свечей. Мужчина шел уверенно, будто бывал в этом месте раньше, но шагал молча, что-то напряженно обдумывая. Резкий поворот коридора, и вся процессия вышла на высокий балкон. Впереди открылся невероятный вид – огромный зал, высокие стрельчатые витражи окон, множество мельтешащих людей. Но тут же стало понятно, что далеко не люди – существа. Статные мужчины с невероятными рогами разных оттенков кожи, дряхлые старики и старухи, что были так похожи на злых ведьм и колдунов в сказках. Женщины тоже не отставали в эксклюзивности – были такие как Лемех, с крыльями вместо рук, таинственные девы в одеяниях как у святых, со множеством слоев струящейся ткани, разнообразные мифические существа, а также твари из древних легенд, о которых в миру ходили всевозможные байки и страшилки. Подробнее рассмотреть никто ничего не успел – Ледум резко повернулся и тем же стремительным шагом направился в сторону – не по главной лестнице, где можно было мгновенно стать у всех на виду, а к неприметной боковой – показываться на глаза всей собравшейся нечисти он пока явно не собирался. Именно спустившись по лесенке и перемещаясь за громадными кадками с кустистыми растениями, из которых тянулись нити и канаты вьюнов, мужчина довел всех до неприметного уголка, скрытого винными портьерами. И теперь друзья сидели и гадали, зачем их вообще сюда притащили. Как-то выделываться и мысли ни у кого не было – по первому времени для изучения обстановки хватало и имеющегося пространства. В ожидании время тянулось медленно, казалось, что они завязли в плотном киселе, в то время как в зале шум и веселье набирали обороты. Елизарова уже успела приблизиться к тяжелой ткани и собиралась одним глазком выглянуть наружу, как резкий взмах рукой с другой стороны резко откинул гардины в сторону и заставил ее отпрянуть от неожиданности. Друзья напряглись. Нового визитера они не знали. А тот цепко, и даже как-то настороженно-враждебно рассматривал затаившуюся компанию взглядом заправского мясника. Его болотные глаза с золотистыми искорками на самой глубине напряженно мерцали, пока он присматривался, и даже принюхивался к своей внезапно обнаруженной находке. Резких движений незваный гость не делал – только стоял, рассматривая. Кода чужак перевел взгляд на Илаю и сделал короткий вдох, то тут же поперхнулся – кровный враг во плоти посреди толпы нечистых – что за лакомый кусочек? Глаза засияли ярче, он невольно облизнулся и теперь пялился на Мейер как на лакомый кусок нежнейшего и сочнейшего мяса. Уже начал делать первые неуверенные шаги, как раздался злой , негромкий, но столь повелительный голос Ледума, что замерли все. - Стой на месте, демонова отрыжка. Или твой папенька не досчитается одной эманации души при отбытии в свое жарево. Мужчина с сожалением кинул взгляд на замершую девицу, недовольно покосился на Громова, что загораживал ее от столь неординарного посетителя. Мастер оказался невероятно хмур и зол. Тот диалог, после которого он вернулся, явно был с перевесом не в его сторону. Злым взглядом и тихим треском электрических разрядов беловолосый проводил явно давнего знакомого, а после его ухода устало упал в кресло. - Они не оставят меня в поке, Вах. Я клялся, что еще три сотни лун не приближусь сюда, но в итоге забрался в самое сердце всей этой гнили. И назад хода нет. Подростки напряженно молчали. Их несгибаемый куратор показал что и он имеет предел своей несгибаемости. - Что, желторотые, перепугались? – смирно притихшие дети кидали неуверенные взгляды на мужчин и не решались даже перешептываться. – А зря. Сейчас посмотрим, остался ли порох в пороховницах! И мужчина взбодренным белым ураганом исчез за гардиной. Мгновения спустя в маленький закуток нырнули две, три, пять, девять существ, и принялись деловито сновать среди них. Ориентируясь по их одеяниям, удалось определить, что это особы женского пола. Одна из них имела крылья-руки, как у Лемех, и теперь почти благоговейно смотрела на девушку перед собой, прижав к груди свои серо-охровые перышки и влюбленно моргала глазами. Машкины перья от такого напористого внимания на нервной почве зазолотились еще сильнее. - Мальчики направо, девочки налево! – гаркнул Вахтанг, видя, как прислуга начинает подбор костюмов, прикладывая новые и пытаясь снять старые. Его профессиональная этика мигом сделала стойку, разделив мелюзгу по половым признакам. Находясь в состоянии шока от завертевшихся вдруг вокруг них событий, ребята молча разбрелись каждый в свою половину комнаты, и между ними возник дымный барьер, не позволяющий увидеть то, что было за ним. К возвращению Ледума подростки уже стояли в своих экстравагантных платьями костюмах, а Вахтанг лениво перебирал какие-то черные четки. Мастер окинул своих подопечных взглядом. Машка старалась вообще не шевелиться, чтобы тончайшая золотистая ткань не порвалась и не повредилась от малейшего движения. Шутяк рядом с ней пытался посильнее запахнуть всю кожаную жилетку с меховой оторочкой – для привыкшего к цивилизованной одежде парень чувствовал себя если не раздетым, то точно полуголым. Марк и Якоб сориентировались раньше, чем остальные, и щеголяли в похожих одеяниях – черные брюки, заправленные в высокие сапоги со шнуровкой, черных рубашках и полуплащах. У Марка по ткани тонко бежала серебряная вышивка, и меховой подбой на полунакидке имел соответствующий оттенок – белое серебро. Якоб казался сплошь черным пятном – вязь вышивки у него была выполнена черной нитью, и была заметна только под всполохами от пламени. Его накидки имела черный мех, густой и насыщенный. Стехан смог откопать в ворохе предложенных тряпок вполне себе современный костюм, но жилет был выполнен явной из чьей-то чешуи, что придавало какую-то неоднозначность к его костюму. Пышное жабо, предложенное ему в середине экспресс-перевоплощения он решительно выкинул в сторону, а вместо него выбрал болотно-зеленый шейный платок. Зелено-черный жилет плотно сел по фигуре, почти как корсет. Елизарова в процессе была неестественно молчалива, задумчива и неактивна – ее, как давних барышень века этак пятнадцатого, переодевали аж две помощницы – девушка слабо реагировала на просьбы сделать то или иное действие. Утяжка корсета мигом вернула к ней всю ее энергию – поверх алого бархата платья такое издевательство над естеством будто вернули душу обратно в тело. Выплевывая совсем не культурные слова, она предупреждающе топнула ногой. По древнему полу побежала извилистая трещина, а помощницы испуганно замерли, втянув головы в плечи и косясь на Вахтанга. Тот просто махнул рукой, и перевоплощения продолжились. В итоге Елизарова дала добро на корсет, но не позволила затянуть его так, чтобы через пол часа упасть в обморок в зале. В новой одежде она высоко задрала подбородок, выпрямила спину и стала держаться ну совсем как королева. Теперь не только на Марию смотрели с восхищением – Стасия своими манерами и выходкой пробудила уважение и опасение к себе. Последней показалась Илая – и Громов нервно сглотнул, мысленно поклявшись себе, что не оставит ее без внимания ни на минуту. В сравнении с Марией, которая была в легком золотом платье, которое волнами ниспадало к ее ногам, Мейер переодели в платье невесты, пышное, но цвета малахита. Оттенок казался теплым за свет едва заметных золотых тканей, которые струились по пышной юбке и создавали ощущение, что она парит, а не стоит на полу. Девушки казались прекрасными принцессами и королевами из разных королевств и стран. - Ни с кем не пререкаться, не спорить, рот вообще не открывать, - начал напутствие мастер Ледум, хмуро смотря на своих подопечных, которым столь сильно подфартило попасть на полуночный Бал Нечисти. Сам он с радостью избегал бы данного мероприятия как минимум лет пятьсот, но судьба-злодейка решила иначе, и вот он снова в этом богомерзком гадюшнике. На злобный взгляд из-под тонких бровей Вахтанг закатил глаза и картинно щелкнул пальцами. От его ног до макушки пробежал небольшой смерч насыщенного синего цвета, и вот мужчина обиженно сует руки в карманы брюк и прищелкивает каблуком. Ребята только рты пооткрывали – в темно-синем костюме-тройке, по которому тонюсенькой строчкой шли алые нити, в кроваво-алой рубашке, бордовом шейном платке, на котором сидел синий бриллиант в медно-красной оправе, и с уложенными на бок волосами, вожатый предстал в головокружащем виде. Бордовые перчатки завершали образ, создавая нечто нереальное, что может встретиться только в фильмах фентези или в играх для завлечения женской половины человечества. Откуда-то со стороны Машки послышался едва слышный писк. Следом было недовольное ворчание Шутяка.