Сводный брат

- Мира, ну чего ты опять плачешь? Ты же уже знаешь, что это совершенно безболезненно. - врач держал в руках шприц, от вида которого девушка снова начала истерить. - Я не могу смотреть на эти шприцы! - рыдала девочка. - Они ужасные! - Не смотри. - легко согласился Вадим. - Просто ложись и всё. Ты и так ничего не увидишь. - А если в этот раз будет больно? - Мира никак не могла остановить поток бесконечных слёз. - С чего бы? Лекарство то же самое. Тебе всего лишь надо расслабиться. - Я не могу! - Я помогу. Ложись. Всё ещё не переставая плакать, девочка легла на живот, оголяя верхнюю часть ягодиц. - Вот, например, какой твой любимый предмет в школе? - снимая колпачок с иголки и открывая спиртовую салфетку, поинтересовался врач. - Биология. - всхлипнула девушка, всё ещё слегка сжимаясь. - Выбор настоящего врача. - улыбнулся Вадим, протирая место будущей инъекции. - А химия тебе нравится? - Нравится, только я в ней ничего не понимаю. - делится Мира, наконец полностью расслабляясь. Врач же не упускает этот момент и быстро вводит иглу. - Я тебе помогу разобраться со всем, что непонятно. - заверяет врач. - Не зря же у меня пятёрка по химии была. Кстати, можешь одеться. - Как ты так безболезненно делаешь? - интересуется Мира, застёгивая джинсы. - Главное - не напрягать мышцы. Поэтому все страдания ты себе облегчаешь сама. - Ты - отличный врач! - смеётся девочка и обнимает "брата". *** - Мир. - Вадим открывает дверь в комнату "сестры". - Давай укольчик быстро сделаем. Сегодня последний. - Окей. - легко соглашается девушка, переворачиваясь на живот. Она уже перестала бояться. Процедура проходит быстро и совершенно безболезненно. Как всегда, парень и девушка болтают о чём-то постороннем. Вадим выкидывает использованный шприц, а Мира возвращает одежду на законное место. Девушка счастлива. Курс уколов окончен. В дверь позвонили. С счастливыми криками: "Мама вернулась!", девочка летит вниз и открывает дверь. - Привет, солнышко! - женщина отбросила все сумки и поцеловала дочь. - Мама, я так скучала! - Мира крепко обняла Ксению и повернулась к Александру: - И по тебе, папа! На секунду в прихожей повисло неловкое молчание. Девочка вдруг осознала, что впервые назвала этого человека папой. Это же осознал и Александр. - Ты же не против, если я буду так тебя называть? - слегка покраснела Мира. - Конечно нет. Я ждал этого с самого начала. *** Яркий электрический свет заливал кухню. Если выключить его сейчас и подойти к стеклянной двери, которая ведёт на террасу, то можно увидеть бесчисленное количество звёзд, которые, словно россыпь жемчуга, усеяли тёмное ночное небо. Хочется смотреть на них вечно, искать созвездия, загадывать желания и мечтать. Без разницы о чём. Можно об успешном будущем и карьере, можно о крепкой семье и маленьких малышах. А можно мечтать о чём-то совсем наивном и детском. Представлять, что на этих прекрасных небесных телах существуют сказочные миры со своими правилами и законами, своей особенной атмосферой и особенными жителями. На кухне сидели трое взрослых людей, которые уже давно переросли тот возраст, когда веришь во что-то подобное. И пусть внутри каждого из них ещё живёт маленький ребёнок, сейчас они не смотрят на звёзды и не загадывают желания. Сейчас они сидят за барной стойкой, которая в свете яркой электрической лампочки отливается своей гладкой лакированной поверхностью, и о чём-то напряжённо думают, как будто только что у них состоялся совсем не простой разговор. - Я правда не знаю, что делать. - всхлипнула женщина. - Я ведь не могу на год оставить своего ребёнка без матери. - Я понимаю, Ксюш. - темноволосый мужчина легко дотрагивается губами до виска женщины. - Но ты не можешь не поехать. Также как и я. Нас просто уволят, с занесением в трудовую. - Мира будет не одна. - вставил своё слово высокий голубоглазый парень, который, словно уменьшенная копия взрослого мужчины. - Я буду с ней всё это время. - Я доверяю тебе, Вадим. - вновь всхлипнула Ксения. - Но, пойми, очень сложно просто вот так взять и на год расстаться со своим ребёнком. - Я прекрасно понимаю вас, Ксения Сергеевна. Я не требую от вас стопроцентного доверия. Но обещаю, что с Мирой будет всё в порядке. - Я знаю. - сквозь слёзы улыбнулась шатенка. - И, прошу, не обращайся ко мне по имени отчеству. Мы - одна семья. - Знаю. - кивнул врач. - Но я просто ещё не привык. Можно без отчества, просто Ксения? - Можно. - кивнула женщина. Слёзы постепенно высохли, оставив на щеках солёные дорожки. - Ксюш, всё будет хорошо, правда. - вновь попытался поддержать Ксению Александр. - С Мирой всё будет прекрасно, я уверен. - Я тоже, но вот как ей об этом сказать? - вздохнула Ксения. - У нас самолёт в 4 утра. Конечно, прозвучит странно, но есть ли смысл вообще будить её и что-то говорить? Пусть ребёнок спокойно поспит, и тебе будет легче уехать. - Дурацкая мысль! - в один голос воскликнули Вадим и Ксения, а затем врач продолжил: - Ты хоть представляешь, что она будет чувствовать потом? Как ей будет неприятно от того, что её обманули? - Да, будет очень неприятно. - раздался холодный голос, непривычно громкий для этой относительной ночной тишины. Трое взрослых одновременно повернулись, как будто тщательно отрепетировали это движение и уставились на подростка в дверном проёме. Мира выглядела заспанной в своей розовой пижаме с Симпсонами и белых тапочках-единорогах. Очевидно, она спустилась попить воды и совершенно случайно застала ночное собрание. - Будет очень неприятно. - повторила девушка. В её глазах застыли слёзы. - Поэтому что я не люблю, когда от меня что-то пытаются скрыть, даже если это отъезд любимой мамы. *** Вадим молча ведёт машину, сосредоточенно вглядываясь в ночную темноту. Рядом на сидении расположился Александр, а сзади Мира крепко прижимается к маме, не желая её никуда отпускать. И огни аэропорта, мерцающие вдали, лишь обостряют приступы грусти, грозящиеся перерасти в истерику. И вот они уже в аэропорту. Регистрация проходит на удивление быстро. Последний раз, когда Мира летала с мамой на отдых, они чуть ли не час ждали своей очереди на стойку регистрации. А сегодня здесь практически никого не было. "Как назло" - проносится в голове. И вот они уже у выхода, ведущий в самолёт. Посадка уже началась. Времени на долгие прощания нет. - Я люблю тебя, солнышко. - шепчет Ксения, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. - И я тебя, мам. - Мира своих слёз не сдерживает. Вадиму тоже тяжело прощаться с отцом, но они оба должны быть сильными. - Береги её, Вадим. - крепко обнимает сына Александр. - Обещаю, пап. Их очередь на посадку уже подошла. Даже улыбчивая девушка на стойке регистрации становится грустной, наблюдая за семейной драмой. Оттянуть момент расставания больше невозможно. Ксения последний раз целует дочь и они с Александром скрываются в трапе. Мира, пытаясь не всхлипывать слишком громко, прижимается к Вадиму - человеку, которому на ближайший год суждено заменить ей самых близких и родных людей. По дороге домой она тоже плачет, уже ничего не стесняясь. И врачу очень больно слушать рыдания этой малышки, которая стала ему так близка. И так же больно ему сидеть в своей комнате, прислушиваясь сначала к всхлипам, а потом неровному дыханию младшей сестры за стенкой.